Читать книгу Три кашалота. В аномалиях древних капищ. Детектив-фэнтези. Книга 12 - - Страница 6

VI

Бецкий ушел. Часы в кабинете пробили очередной раз, и теперь Василю Павловичу не было нужды, прикрыв глаза, прислушиваться к их размеренному бою.

Подобно кардиналам и инквизиторам католического Запада, он чувствовал за собой ту тайную силу, применение которой всегда несет далеко идущие последствия для всей державы.

Искореняя раскольничество в столице и переселяя колонии старообрядческого народа в восточные пределы Российской империи, он тем самым влиял на смертность и рождаемость большого количества людей, а значит, влиял на ход истории государства, Европы и всего мира.

Неслучайно наш честолюбивый патриарх Никон провозгласил лозунг: «Священство выше царства!» – с ревностью подумал Широков. – Хотел, видно, повлиять сразу на два, нет, даже на три мира: на старообрядческий, на новый и мир тех последствий, который наступил, наложившись один на другой, и дал новый – раскольничий, протестантский, и уже навсегда! Нельзя было трогать веру! Как установили, что бог триедин, так и все! А не так, чтоб каждый как видел в писаниях, так и судил!.. Да и тех трех миров, видно, показалось мало ему, пожадничал, стал влиять на царя. Не смутил ведь и страх, что может разгневать престол и лишится сана первого апостола Руси. Впрочем, что и случилось: был сослан…

Широков знал, что глава секты Корень Молоканов также плетет свои интриги, чтобы повлиять на ход рождаемости людей и на их мозги, чтобы каждый с рождения ощущал себя человеком старой православной веры, где перемешано и христианство, и древние славянские традиции. От того и идет такая свара против реформ Никона, хотя после их начала миновало уже более полувека!

Он, Никон, несомненно, знал, что властители мира сего часто совершали страшные и безумные поступки, в результате уничтожая большие массы населения, перемещая их по свету, думая, что оставляют в будущем мироустройстве планеты значительный след. «Геростратство, кругом геростратство!..» И так-то каждый простой человек на виду, все меняет вокруг в течение века, как пресловутая бабочка, но вот хочется им и при жизни видеть, что изменили течение ее…

Широков думал, конечно, и о том, что по-своему разумению совершал эту работу и великий русский император Петр. А раз так, то, значит, и его верные слуги! Василь Павлович тут вздохнул, вспомнив о своих бессонных трудах. Он невольно подошел к столу, открыл тетрадь возле чернильницы и прочитал свое, что писал в мемуарах: «…И в этой его борьбе за переустройство миров, благодаря ресурсам империи, было много труда для тех, кто служил императору: ради воплощения оным священных таинств и замыслов, обретенных в успешной яви его…» «Обретенных в успешной яви его»? – удивился Широков и, взяв перо и обмакнув в чернила, стоя зачеркнул, приписав новое: «Обретенных в исканиях истины и воплощенных в реальных условиях…» Потом вновь перечитал все это, еще раз вздохнул и положил перо на место.

Да, много было замыслено и сколь много стало реальностью. И в этой системе реальных трудов он, граф Широков, как особо доверенное лицо главы протоинквизиции, оставался покуда неуязвим. Он стоял на одной из вершин и не думал мараться каким-то мелким купчишкой, если бы не племянник… Но надо всем должно встать много богатства, где бы и твои преступления служили итогу силы и славы. А к богатству – и тайну! Ту, от которой вздрогнула бы вся Россия, за нею Европа и, стало быть, и весь мир. Вот каков он, Широков! Широко шагает и шагнет еще дальше, быть может, и ко второму посту в государстве. А какому, есть еще время решить!.. Да, только ради этих мечтаний стоит вершить суд над всем человечеством, иначе господь зачтет за гордыню… И отсюда все у престола, думал Василь Павлович, – кто не проявляет подобного рвения, теперь казались ему чистоплюями, и таким отнюдь не был Христос… Ну, а те же Томов с Татищевым, – думал далее он, – что гнушаются черной, и по общему мнению, грязной работы сыскной, больше заботясь о науках и географии, пусть даже и составляя планы создания русской академии наук и атласы будущих походов в Индию и Америку; что они без тайного сыска и тайных интриг за границей? Так, муравьи, кто делает дело, а ведать не ведает, что на уме муравьиного кесаря. Прокопать лабиринтов на тысячи верст, значит, обозначить жизнь своему ареалу! Все копает под Санкт-Петербургом, Екатеринбургом и Курском. И туда, как мыслю, сошлет в ссылку Осетрова, подалее от тайного сыска, от него, от Широкова… И ведь будет копать, будет носом рыть землю, дабы оправдать графский титул, ради того, чтобы выдать замуж двух своих дочерей, осчастливить супругу красавицу Аннушку…

Все они в такое время кажутся романтиками и мечтателями, тогда как он, Василь Широков, вынужден чуть ли не ежедневно спускаться в подвалы пыточных, хотя бы и мысленно, чтобы к вечеру составить новый отчет… И среди них по-прежнему немало курян, что еще при строительстве русского флота, для войны в составе Священной Лиги с турками и взятия крепости на Азове, часто бежали с воронежских верфей. А с теми, кто был с предводителем поклонников чисел, умея читать ими и Библию, случались прямо-таки чудеса: в одночасье из тысячи восемьсот тридцати двух потребных в верфях на стругово дело куда-то вдруг девалось ровно пятьсот. Клялись, что вышли все к Воронежу и вдруг да пропали. И ведь до сих пор нет известий, хотя и прошла уже четверть века. Вот тут и числа!.. Да, числа-то числа, а был и крепкий сыск! Призвали его, графа Широкова, спросить строго со сборщиков, так уж он навел там порядок. Лишь к строительству и охранению крепостей потребовал он от курян тысячу сто пятьдесят человек, да единицу от той суммы вычеркнул, дабы проверить служебное рвение, так ведь ровно то число и явили! Вот что значит порядок и строгость! Недаром сейчас император дал Широкову власть сделать Курск в составе Белгородской провинции, как Обоянь, Старый и Новый Осколы, как Суджа, да приписать Рыльск к Севской провинции в сорок девять, и ни на человека не больше, так и дали ровно это число. Хе-хе-хе!..