Читать книгу Путь сквозь пепел - - Страница 3

Утром Роман решил сходить к себе домой, забрать ноутбук, вещи. Проходя по Советской, он увидел, что магазин, где он обычно закупался, разграблен. Витрины разбиты, полки пусты. Возле входа сидел старик в форме охранника – еще недавно, вероятно, молодой мужчина.

– Что случилось? – спросил Роман.

– Люди, – охранник закашлялся, и на его ладони осталась кровь. – Люди случились. Услышали, что привезли последнюю партию продуктов, и разнесли все. Те, кто еще может ходить.

Охранник попытался встать, но ноги его не держали. Роман подал ему руку, помогая подняться.

– Спасибо, парень, – старик оперся о стену. – Я Сергей. Работал здесь охранником два года. Не думал, что придется защищать магазин от обезумевших людей.

– Роман, – представился он. – Давно это случилось?

– Сегодня утром. Ты бы видел, что тут творилось, – Сергей покачал головой. – Люди как с цепи сорвались. Тащили все подряд – даже то, что им не нужно. Я пытался остановить их, но куда там… Тут человек двести было, не меньше.

Роман дал ему бутылку воды из своего рюкзака.

– Спасибо, сынок, – старик сделал глоток. – Почему ты еще… нормальный?

– Не знаю, – честно ответил Роман. – Кажется, у меня иммунитет.

– Везет тебе, – старик закрыл глаза. – Хотя, может, и нет. Лучше уйти быстро, чем видеть все это.

Он махнул рукой, обводя пустую улицу с брошенными автомобилями и мусором, разносимым ветром.

– Ты можешь идти домой? – спросил Роман. – Тебе нужна помощь?

– Нет, я живу тут рядом, в соседнем доме, – Сергей покачал головой. – Просто сил нет идти. Посижу еще немного и доберусь. А ты иди, парень. Тебе нельзя задерживаться. Скоро стемнеет, а по ночам сейчас опасно – банды мародеров выходят.

– Уверен? – Роману не хотелось оставлять старика одного.

– Иди, – настойчиво повторил Сергей. – Мне все равно недолго осталось. А ты молодой, здоровый. Тебе жить надо.

Роман кивнул, пожал руку старика и пошел дальше. Подходя к своему дому, он заметил, что подъезд открыт настежь – домофон не работал из-за отключений электричества. В подъезде было темно и тихо. Роман поднялся на свой этаж, стараясь не шуметь. Дверь его квартиры была цела, замок не взломан. Он осторожно открыл её и вошел внутрь.

Квартира выглядела так же, как он её оставил, когда уезжал к родителям. Роман быстро собрал необходимые вещи – одежду, ноутбук (хотя электричества не было, но он надеялся, что сможет зарядить его от генератора родителей), книги, которые могли пригодиться (справочники по выживанию, медицинские энциклопедии, карты).

Когда рюкзак был полон, он огляделся в последний раз. Эта квартира была его первым самостоятельным жильем, первым шагом во взрослую жизнь. Он был так горд, когда въехал сюда всего полгода назад. И вот теперь вынужден её покинуть, может быть, навсегда.

На столе стояла фотография в рамке – он с родителями на фоне псковского кремля, сделанная прошлым летом. Все трое улыбались, счастливые, не подозревающие о том, что их ждет. Роман взял фотографию, вынул из рамки и бережно положил во внутренний карман куртки. Это была единственная личная вещь, которую он решил взять с собой.

Спускаясь по лестнице, он услышал шум с нижнего этажа. Голоса, звук разбитого стекла. Роман замер, прислушиваясь. Судя по всему, в квартиру на первом этаже пытались проникнуть.

– Давай быстрее, – говорил мужской голос. – Не возись с замком, просто выбей дверь.

– Тише ты, – отвечал другой. – Услышат еще.

– Кто услышит? Здесь все либо свалили, либо сдохли.

Звук удара по двери, треск. Еще удар. Роман тихо двинулся вниз, стараясь не привлекать внимания. Но на предпоследнем пролете под подошвой его ботинка неожиданно хрустнул осколок стекла.

– Эй, кто там? – крикнул один из мужчин.

Роман замер. Бежать наверх не имело смысла – тупик. Оставалось только идти вниз и надеяться, что они не агрессивны.

– Я здесь живу, – сказал он, спускаясь.

У подъезда стояли двое мужчин – один высокий и худой, другой приземистый, коренастый. Оба выглядели неопрятно, давно не бритые, в грязной одежде. Но что удивило Романа – они не были стариками. Они выглядели… почти нормально. Может, немного старше своего возраста, но не так, как большинство заболевших.

– А, сосед, – усмехнулся высокий. – Ты чего тут делаешь? Не свалил еще?

– Забирал вещи, – Роман кивнул на рюкзак. – А вы?

– Мы? – мужчины переглянулись. – Мы просто ищем, чем поживиться. Еда, лекарства, выпивка – все пригодится. Правда, Леха?

Коренастый – Леха – кивнул, не сводя глаз с Романа.

– Этот не болеет, – сказал он вдруг. – Смотри, Стас, молодой совсем.

Высокий – Стас – прищурился, разглядывая Романа:

– И правда. Иммунный, что ли?

– Видимо, да, – осторожно ответил Роман.

– Везучий ублюдок, – Стас сплюнул. – У нас вон уже морщины пошли и суставы ломит. Медленно, но верно.

– Но вы выглядите лучше, чем большинство, – заметил Роман.

– Мы долгожители, – Леха ухмыльнулся. – Так нас теперь называют. Болеем, но медленно. Может, протянем еще месяц-другой, в отличие от тех бедолаг, что за неделю в труху превращаются.

– Слушай, иммунный, – Стас сделал шаг к Роману. – У тебя жратва есть? Поделишься?

Роман напрягся. В рюкзаке у него было немного консервов и сухарей, но отдавать их не хотелось. Эти двое не выглядели дружелюбными.

– Нет, – соврал он. – Я сам ищу еду.

– Врешь, – Стас сделал еще шаг. – У всех иммунных есть заначки. Вы же можете ходить где угодно, не боясь заразиться.

– У меня правда ничего нет, – сказал он твердо. – И мне пора идти.

– Никуда ты не пойдешь, – Леха достал из-за пояса нож. – Выворачивай карманы и рюкзак.

Ситуация накалялась. Роман лихорадочно соображал, что делать. Двое против одного, у них нож.

В этот момент с улицы раздался звук приближающегося автомобиля. Все трое замерли, прислушиваясь.

– Менты, – прошипел Стас. – Валим отсюда.

Они бросились к черному ходу, оставив Романа в одиночестве. Он выглянул из подъезда и увидел военный УАЗ, останавливающийся у дома. Из него вышли трое военных в защитных костюмах и масках.

Роман быстро двинулся в противоположном направлении. Он не знал, чего хотят военные, но интуиция подсказывала, что лучше с ними не встречаться. Слишком много слухов ходило о том, что иммунных забирают для исследований в секретные лаборатории.

Он незаметно покинул двор через проходной подъезд соседнего дома и быстрым шагом направился к дому родителей. По пути он старался избегать открытых пространств и держаться в тени домов.

Мир вокруг изменился до неузнаваемости. То, что еще месяц назад было цветущим городом, теперь превратилось в призрак. Пустые улицы, заколоченные окна, брошенные автомобили. И тишина – гнетущая, неестественная для города тишина, нарушаемая лишь случайными звуками: скрипом качелей на детской площадке, хлопаньем незакрытой двери, воем собаки где-то вдалеке.

Внезапно воздух разорвал треск автоматных выстрелов, донесшийся из-за ближайшего поворота. Оцепенев от пронизывающего ужаса, Роман инстинктивно прижался к холодной стене здания, а затем, не медля ни секунды, бросился назад к своему дому. Единственной мыслью, пульсирующей в его сознании, было желание оказаться за надёжными стенами своей квартиры, где он мог бы укрыться от нарастающей опасности.

Ночь для Романа превратилась в бесконечную вереницу тревожных часов. Сон не шел, нервы были натянуты до предела – малейший звук заставлял его вскидываться в напряженном ожидании. Лишь когда первые лучи рассвета начали пробиваться сквозь занавески, изможденное сознание наконец сдалось, позволив ему погрузиться в беспокойную дрему. Однако и этому хрупкому забытью не суждено было продлиться долго – резкий, требовательный стук в дверь вырвал его из объятий сна.

Осторожно подойдя к двери, он спросил:

– Кто там?

– Роман? Это я, Алена. Жена Виктора, – голос звучал сдавленно, как будто женщина плакала. – Пожалуйста, открой.

Роман открыл дверь и увидел Алену – бледную, измученную, с темными кругами под глазами. Она была одна.

– Прости, что без предупреждения, – сказала она, входя в квартиру. – Телефоны не работают, а я не знала, к кому еще пойти.

– Что случилось? – спросил Роман, пропуская её внутрь.

– Мои родители… – Алена сглотнула. – Они умерли. Вчера. Оба. Сначала отец, потом мать. Все так быстро…

Она разрыдалась, и Роман обнял её, чувствуя, как её худые плечи трясутся под его руками.

– Мне так жаль, – прошептал он. – Так жаль.

Когда она немного успокоилась, он провел её на кухню и налил чая. У него еще оставался газ в баллоне переносной плиты – роскошь в мире, где коммуникации отказывали одна за другой.

– Я не знала, что делать, – призналась Алена, обхватив чашку озябшими пальцами. – Соседи боятся подходить к нашей квартире. Скорая не приезжает, морг не работает… – она замолчала, сдерживая новую волну слез. – Я не могла оставаться там, с ними…

– Ты можешь остаться здесь, – предложил Роман. – У меня есть диван в гостиной.

– Спасибо, – Алена слабо улыбнулась. – Я не хотела навязываться, но…

– Все в порядке, – перебил он. – Сейчас не время оставаться одной.

В ту ночь, лежа на своей кровати и слушая тихие всхлипывания Алены из гостиной, Роман думал о том, как странно устроена жизнь. Они знали друг друга уже несколько лет – Алена с мужем бывала у него в гостях, они вместе проводили выходные, делились историями за кружкой пива. Но только сейчас, когда весь мир рушился вокруг них, Роман осознал, насколько важной стала для него эта дружба. Теперь Алена была единственным близким человеком, оставшимся в его жизни.

Утром он проснулся от запаха готовящейся еды. На кухне Алена жарила яичницу из последних яиц.

– Прости, я взяла на себя смелость, – сказала она, заметив его. – Хотела отблагодарить за ночлег.

– Все в порядке, – Роман улыбнулся. – Пахнет замечательно.

Они завтракали молча, слушая тишину за окном. Потом Алена сказала:

– Я думаю уехать из города.

– Куда? – удивился Роман.

– У Вити был брат в деревне Троицкое Поддубье, недалеко отсюда. Они держат ферму, выращивают овощи. Там должно быть безопаснее, чем в городе.

– И ты знаешь, как туда добраться?

– Да, мы ездили к ним прошлым летом. Это около тридцати километров отсюда.

Алена отставила пустую чашку и посмотрела на Романа.

– Я умею водить машину, – сказала она с решимостью в голосе. – Виктор научил меня два года назад. Если бы только найти работающую машину с бензином…

Роман задумался. Перспектива уехать из города казалась заманчивой, но родительский дом с огородом и колодцем давал ему уверенность в завтрашнем дне.

– Я не поеду с тобой, – наконец, с трудом, пересиливая себя, произнес он. – У меня здесь свой дом, запасы, огород. Я… я не могу всё это бросить. Но я помогу тебе выбраться из города.

– Правда? – в глазах Алены появилась надежда.

– Конечно. Нужно найти машину, желательно с ключами. Сейчас должно быть много брошенного транспорта.

Они вышли на улицу через час, взяв с собой только самое необходимое. Роман прихватил небольшой туристический топорик – на всякий случай. Город выглядел вымершим – пустые улицы, застывшие автомобили, мусор, гонимый ветром.

– Смотри, – Роман указал на синий Фольксваген, припаркованный у аптеки. – Похоже, в нормальном состоянии.

Они подошли к машине. Боковое стекло было приоткрыто. Роман осторожно просунул руку и открыл дверь. К сожалению, ключей в автомобиле не оказалось.

– Нужно искать с ключами. В прошлой жизни я не занимался угоном машин, – неуклюже пошутил Роман.

– Я знаю, где можно найти такую, – уверенно произнесла Алена, – у поликлиники или больницы. Заболевшие люди вряд ли думают о том, что нужно забрать ключ и закрыть машину.

– Бегом на Кузнецкую, – воскликнул Роман, вспомнив о ближайшей инфекционной больнице.

Их путь был симфонией хаоса – то затихающей, то вновь разражающейся громкими аккордами. Зловещую тишину улиц периодически разрывали отрывистые звуки выстрелов, доносящиеся с разных сторон, словно рассыпанные семена страха, каждое из которых прорастало новой волной ужаса.

Среди бетонных колодцев многоэтажных дворов разносился пронзительный женский крик – высокий, отчаянный вопль, от которого стыла кровь и волосы вставали дыбом. Этот звук, полный первобытного ужаса, казалось, застревал в лабиринтах жилых кварталов, метался между глухими стенами, не находя выхода, как и сама кричащая.

Когда они преодолели последний квартал перед больницей, крик внезапно оборвался, оставив после себя гнетущую пустоту, которая показалась им едва ли не страшнее самого вопля. Что стало с той женщиной? Нашла ли она спасение или…

У больницы было много машин, и они без труда нашли автомобиль с ключом в замке зажигания.

– Невероятно, я до последнего не верила в удачу, – прошептала Алена, садясь за руль. – Проверим, заведётся ли.

Мотор закашлял, но через несколько секунд ожил. Указатель топлива показывал почти полный бак.

– Нам повезло, – улыбнулся Роман. – Этого хватит, чтобы добраться до фермы.

В этот момент с соседней улицы донеслись крики. Роман обернулся и увидел троих мужчин, бегущих к ним с монтировками в руках.

– Эй! Стоять! – кричал один из них.

– Быстрее, садись! – крикнула Алена, перегибаясь через сиденье и открывая пассажирскую дверь.

Роман запрыгнул в машину, и Алена рванула с места.

– Господи, – выдохнула Алена, когда они выехали на пустую магистраль, ведущую из города. – Я думала, они нас поймают.

– Больше не о чем волноваться, – сказал Роман спокойным тоном, пытаясь унять тревогу девушки.

Алена кивнула, не отрывая взгляда от дороги. Её руки крепко сжимали руль, а на лице читалась решимость человека, который знает, что терять больше нечего.

На выезде из Пскова, их остановил патруль – трое мужчин в форме сотрудников полиции, вооруженные автоматами.

– Куда направляетесь? – спросил один из них, высокий мужчина с желтой повязкой на руке.

– В Троицкое Поддубье, – ответила Алена. – Там живет брат моего мужа.

– А почему не болеете? – подозрительно спросил другой патрульный, коренастый, с густой бородой. – Вы из иммунных?

– Наверное, – пожал плечами Роман. – Мы не знаем.

Патрульные переглянулись, после чего осмотрели салон и багажник машины, проверяя, не спрятано ли где оружие.

– Иммунных ищут, – сказал высокий. – Военные, ученые, банды – все хотят заполучить таких, как вы. Будьте осторожны.

– Спасибо за предупреждение, – кивнул Роман. – Мы можем ехать?

– Можете, – кивнул бородатый. – Но учтите – дальше дорога опасная. Много отчаявшихся людей, готовых на все ради еды или лекарств.

Они продолжили путь. Небо над ними простиралось глубокой лазурью, не запятнанной ни единым облачком. Солнечные лучи щедро изливались на пустынное шоссе, высвечивая каждую трещину асфальта, каждую былинку, пробивающуюся сквозь обочину. Легкий ветерок едва заметно колыхал молодую листву придорожных деревьев, создавая призрачную иллюзию нормальности.

В другой жизни – той, что осталась позади, словно сон, от которого едва удается пробудиться – такой день сулил бы беззаботную прогулку за город, пикник на свежем воздухе, неспешные разговоры ни о чем. Теперь же каждый изгиб дороги, каждый неисследованный перекресток таил в себе безымянные угрозы, каждый шорох мог оказаться предвестником новой опасности.

Алена вела машину уверенно, но напряженно, костяшки пальцев побелели от силы, с которой она сжимала руль. Роман молча смотрел в боковое окно, отмечая признаки того, как быстро природа начинает возвращать себе территории, оставленные человеком. За какой-то месяц обочины дорог превратились в буйные заросли, сквозь трещины в асфальте проросли сорняки, а дикие животные стали смелее выходить к дорогам.

– Когда-то этот маршрут был популярен среди велосипедистов, – нарушила молчание Алена, кивнув на проржавевший указатель велодорожки. – Виктор каждые выходные брал свой горный велосипед и уезжал на весь день. Возвращался счастливый, с горящими глазами…

Её голос дрогнул, и она замолчала. Роман понимающе кивнул:

– У вас были хорошие отношения.

– Да, – она улыбнулась, и на миг в этой улыбке промелькнуло что-то от прежней Алены – той, которую он знал до начала катастрофы. – Я до сих пор иногда забываю, что его нет. Просыпаюсь и думаю: «Надо приготовить Вите завтрак посытнее, у него сегодня трудный день». А потом вспоминаю… и всё начинается заново.

Роман хотел что-то ответить, но резкий звук выстрела, донесшийся со стороны приближающейся развилки, оборвал разговор.

– Пригнись! – резко скомандовал он. – К обочине!

Алена вывернула руль, и машина, подпрыгивая на неровностях грунта, съехала с асфальта.

– Из машины, быстро! – Роман уже распахивал дверь. – В кусты, нас не должны увидеть!

Они выскочили из автомобиля и бросились к зарослям дикой сирени и боярышника, густо разросшимся вдоль придорожной канавы. Едва успели залечь в кустах, как из-за поворота показался военный джип, выкрашенный в защитный цвет.

– Не шевелись, – прошептал Роман, накрывая своей рукой ладонь Алены. – Что бы ни происходило – ни звука.

Военная машина приблизилась и остановилась. Двигатель затих. Скрип открываемых дверей, тяжёлые шаги по асфальту, приглушённые голоса. Трое мужчин в камуфляже, с автоматами на плечах, вышли из джипа и направились к брошенному ими автомобилю.

– Смотри-ка, – донёсся до них хриплый голос. – Совсем свежий след. Кто-то только что свернул с дороги.

– Проверь машину, – скомандовал другой – видимо, старший по званию. – Сергей, обойди периметр.

Роман почувствовал, как напряглась Алена. Её дыхание стало прерывистым, он ощущал, как дрожит её рука под его ладонью. Сам он вжался в землю, чувствуя, как колючие ветки впиваются в спину.

Третий военный – очевидно, тот самый Сергей – неторопливо направился к кустам, держа автомат наготове. Он шёл медленно, осматриваясь по сторонам, и каждый его шаг отдавался в висках Романа ударами молота.

– В машине никого, капитан, – сообщил первый. – Но двигатель ещё тёплый. Они где-то рядом.

Капитан вытащил пистолет и без слов выстрелил в переднее колесо их автомобиля. Звук выстрела прокатился над дорогой, вспугнув стаю ворон с ближайшего дерева. Второй выстрел пробил заднее колесо.

– Выходите! – крикнул капитан. – Мы знаем, что вы здесь! Выходите, и никто не пострадает!

Роман и Алена не шевелились. Сергей приблизился к их укрытию, остановившись буквально в двух метрах. Роман видел его армейские ботинки сквозь просветы между ветками.

– Никого не вижу, капитан, – наконец отозвался Сергей.

– Проверь тщательнее, – последовал приказ.

Вместо ответа Сергей поднял автомат и выпустил короткую очередь поверх кустов, где они прятались. Пули с визгом пронеслись над их головами, срезая ветки и поднимая фонтанчики земли в нескольких сантиметрах от ног Романа. Алена сдавленно всхлипнула, и он крепче сжал её руку, безмолвно умоляя сохранять тишину.

– Хватит патроны тратить, – осадил стрелявшего капитан. – Если бы кто-то тут был, уже бы выскочил от страха. Забирай рацию, время поджимает.

Сергей что-то проворчал в ответ, но подчинился. Несколько мучительно долгих минут военные о чём-то совещались у своего джипа, поглядывая на брошенный автомобиль. Наконец капитан решительно махнул рукой:

– Уходим. Здесь нам делать нечего, а в городе ждут.

Они погрузились в свой транспорт, и вскоре звук мощного двигателя стал удаляться в сторону города, пока не растворился вдали.

Роман и Алена ещё долго лежали неподвижно, опасаясь, что возвращение военных может быть частью хитрой ловушки. Лишь когда солнце переместилось в зенит, Роман решился приподняться и осторожно выглянуть из укрытия.

– Кажется, чисто, – прошептал он. – Но давай подождём ещё немного, для верности.

– Кто они такие? – голос Алены дрожал. – Почему стреляли? Это… правительственные войска?

– Не знаю, – честно ответил Роман. – Форма похожа на военную, но кто теперь знает, что осталось от прежних структур власти. Возможно, бывшие военные, ставшие мародёрами. В любом случае, они вооружены и опасны.

Когда они, наконец, решились выйти из своего укрытия, день уже клонился к вечеру. Их автомобиль стоял с пробитыми колёсами – печальный памятник несбывшейся надежде на быстрое путешествие.

– Всё кончено, – Алена обессиленно опустилась на придорожный камень. – Без машины мы не доберёмся до фермы.

Роман молча обошёл автомобиль, оценивая повреждения. Шины были безнадёжно повреждены, но сам двигатель, похоже, не пострадал.

– У нас два варианта, – сказал он, присаживаясь рядом с ней. – Либо возвращаемся в город и ищем другую машину, либо идём пешком. Сколько, ты говоришь, до фермы?

– Километров двадцать по шоссе, потом ещё десять по просёлочной дороге.

Роман взглянул на солнце, прикидывая оставшееся до сумерек время.

– Возвращаться опасно, – рассуждал он вслух. – Эти военные направились в город, и встреча с ними ничего хорошего не сулит. Идти пешком – тоже не вариант, до темноты мы не успеем, а ночевать в лесу…

Он замолчал, понимая, что ни один из вариантов не хорош. Внутренний голос настойчиво твердил, что самым разумным было бы вернуться в родительский дом, где есть крыша над головой и запасы продовольствия. Но бросить Алену одну, в этом новом жестоком мире…

– Я не могу отпустить тебя одну, – наконец произнёс он. – Придётся идти вместе.

– Но твой дом… – начала она. – Ты говорил, что не хочешь его оставлять.

– Дом никуда не денется, – Роман пожал плечами, стараясь выглядеть увереннее, чем чувствовал себя на самом деле. – В конце концов, я обещал тебе выбраться из города, и я это сделаю.

Алена посмотрела на него с благодарностью, в её глазах блеснули слёзы.

– Почему ты так…

Роман задумался. Почему? Может, потому что в этом разрушенном мире человечность – единственное, что ещё имеет значение? Или потому что в её глазах он видел отражение своего собственного страха и одиночества?

– Потому что так поступил бы Виктор, – наконец ответил он. – Потому что теперь мы должны держаться вместе, если хотим выжить.

Они собрали из машины всё, что могло пригодиться в дороге: бутылку воды, оставшиеся продукты, карту региона из бардачка. Загрузив самое необходимое в рюкзаки, они двинулись вперёд, навстречу солнцу, бросающему тени деревьев на пустынное шоссе.

Роман внутренне ругал себя за эту сентиментальную мягкосердечность, но с каждым шагом понимал, что иначе поступить просто не мог. В мире, где человечность становилась редкостью, именно она приобретала наивысшую ценность.

К вечеру они прошли около пятнадцати километров и решили сделать привал в роще недалеко от дороги. Расстелили плед на траве, достали консервы и воду.

– Как думаешь, что будет дальше? – спросила Алена, с опаской глядя в сторону дороги, по которой изредка проезжали машины – гораздо реже, чем в нормальные времена, но все же движение не прекратилось полностью.

– Не знаю, – честно ответил Роман. – Может, найдут лекарство. Может, вирус мутирует и станет менее опасным. А может…

– Может, все умрут, – закончила за него Алена. – Кроме иммунных, как мы.

Роман кивнул. Эта мысль преследовала его с тех пор, как он понял, что каким-то образом избежал заражения.

– Тогда нам придется начинать все заново, – сказал он. – Строить новый мир.

– Если выживем, – Алена посмотрела на него с тревогой. – Иммунитет к вирусу не защищает от пуль или голода.

Они продолжили путь после короткого отдыха. Было уже далеко за полночь, когда они по грунтовой дороге добрались до небольшого мостика через безымянную речку.

– Мы почти пришли, – облегченно вздохнула Алена. – Еще пара километров.

В этот момент на дороге послышался звук приближающегося автомобиля.

– Быстро, с дороги! – скомандовал Роман, увлекая Алену с дороги.

Они успели спрятаться за деревьями, когда джип проехал мимо, поднимая клубы пыли. В кузове были видны силуэты людей в камуфляже и с оружием.

– Военные, – прошептала Алена. – Что они здесь делают?

– Не знаю, – Роман напряженно вглядывался в дорогу. – Но лучше быть осторожнее.

Они продолжили путь, держась подальше от дороги, идя по лесу параллельно ей. Когда деревня показалась впереди, они замедлили шаг, осматриваясь.

То, что они увидели в призрачном свете луны, заставило их замереть. Деревня была окружена военными – джипы, блокпосты, солдаты с автоматами. На въезде стояла палатка с медицинской символикой, возле неё – несколько человек в защитных костюмах.

– Что происходит? – прошептала Алена. – Почему здесь военные?

– Похоже на карантин, – ответил Роман, вглядываясь в происходящее. – Может, в деревне вспышка вируса.

Они залегли в кустах, наблюдая. Из одного из домов вывели коренастого бородатого человека – мужчину средних лет, который не выглядел больным. Его посадили в джип и увезли.

– Это же Николай, брат Вити, – прошептала Алена, прикрывая рот рукой. – Почему его забрали?

– Не знаю, – Роман нахмурился. – Но мне это не нравится. Похоже, военные проводят какую-то операцию.

Они продолжили наблюдение. Все это время из домов выводили людей – некоторые шли сами, других выносили на носилках. Всех грузили в машины и увозили.

– Мы не можем туда идти, – решил Роман. – Слишком опасно.

– Но куда тогда? – в голосе Алены слышалось отчаяние. – У нас нет другого места.

Роман задумался. Действительно, куда им идти? Обратно в город? Искать другую деревню?

– Я знаю одно место, – сказал он наконец. – Домик лесника не так далеко отсюда. Мы с отцом ездили туда на рыбалку.

– А если точнее?

– Километров десять. Но нам придется идти через лес, дорог там нет.

Алена кивнула.

– Ведите, капитан. Другого выбора у нас, похоже, нет.

Они развернулись и пошли в сторону леса, огибая деревню по широкой дуге, чтобы не попасться на глаза военным. Ночью в лесу было темно, ветви деревьев перекрывали свет луны, и они двигались медленно, часто останавливаясь, чтобы сориентироваться.

Домик лесника они нашли только к утру – маленькую деревянную избушку на берегу лесного озера. Как и ожидал Роман, она была заброшена – пыль покрывала все поверхности, паутина висела по углам, но стены были крепкими, крыша не протекала, а печь, после небольшой чистки, заработала.

– Не пятизвездочный отель, но жить можно, – пошутила Алена, расстилая спальный мешок на старой кровати.

– Согласен, – кивнул Роман, разжигая печь. – Здесь безопасно, рядом озеро с рыбой, а в лесу наверняка есть дичь для охоты. Можем продержаться какое-то время.

Они провели в домике лесника три дня, приводя его в порядок. Роман ловил рыбу, ставил силки. Жизнь начинала обретать какое-то подобие нормальности, когда на рассвете четвертого дня Алена проснулась с кашлем.

– Наверное, простуда, – сказала она, заметив встревоженный взгляд Романа. – Вчера промочила ноги в озере.

Но к вечеру её состояние ухудшилось. Поднялась температура, усилился кашель, появилась слабость.

– Рома, – позвала она, когда он вернулся с рыбалки. – Мне кажется, это оно.

Он подошел к кровати и взял её за руку. Кожа была горячей, сухой, а на запястье уже проступали первые старческие пятна.

– Этого не может быть, – прошептал он. – Ты была здорова все это время.

– Может, я долгожитель, – слабо улыбнулась Алена. – Так называют тех, у кого болезнь прогрессирует медленнее. Но в итоге…

Она закашлялась, и на губах выступила кровь.

Следующие дни были кошмаром. Роман ухаживал за Аленой, видя, как она стареет на глазах. Её темные волосы быстро седели, на лице появлялись морщины, руки становились дряблыми и покрывались пигментными пятнами.

– Странно, – сказала она на третий день болезни, глядя на свои руки. – Я всегда боялась старости. А сейчас она пришла так быстро, что я даже не успела испугаться.

– Ты не старая, – возразил Роман, сидя рядом с ней на кровати. – Ты просто больна. Это пройдет.

Но они оба знали, что это ложь. Никто не выздоравливал от этой болезни.

На пятый день Алена попросила зеркало. Роман сначала отказывался, но она настояла. Увидев свое отражение – лицо семидесятилетней старухи с седыми волосами и глубокими морщинами – она не заплакала, не закричала. Просто долго смотрела, как будто пыталась запомнить каждую черту.

– Знаешь, – сказала она наконец, – я никогда не думала, что умру так рано.

Роман сжал её руку, не зная, что сказать.

– Ты не должен оставаться со мной, – продолжила Алена. – Я заразная. Ты можешь заболеть.

– Если бы я мог заболеть, то уже бы заболел, – покачал головой Роман. – Я был рядом с Виктором, с Антоном, с десятками других зараженных. Похоже, я действительно иммунный.

– Счастливчик, – улыбнулась Алена, и на мгновение сквозь маску старости проглянула молодая женщина, которой она была всего неделю назад.

На седьмой день Алена умерла – тихо, во сне, не мучаясь. Роман сидел рядом с ней, держа за руку, чувствуя, как её пульс слабеет, пока не исчез совсем.

Он похоронил её на берегу озера, под старой сосной. Выкопал могилу самодельной лопатой, осторожно опустил тело в землю. Поставил крест из двух связанных веток.

– Прощай, Алена, – сказал он, стоя над свежим холмиком. – Надеюсь, ты встретишь Виктора там…

В тот день Роман впервые по-настоящему осознал свое одиночество. Он был один в мире, который умирал. И, похоже, был обречен пережить всех, кого знал и любил.

Эта мысль была невыносима.