Читать книгу Роды – путь к счастью! Откровенный разговор с психотерапевтом - - Страница 6

Каждый день на протяжении последующих шести лет я спрашивала себя: что мне сегодня надо осознать, чтобы стать лучше, чтобы продвинуться в сторону рождения здорового малыша. Я постоянно находила себе всё новые задания, и это был путь саморазвития.

P.S. Поэтому, когда ко мне в группу или на терапию приходят женщины с вопросом: «что мне нужно сделать, чтобы родить здорового малыша, я готова на всё…», в результате, оказывается, они не готовы на всё и достаточно быстро сдаются или уходят в самообман. Существует огромная разница между: я делаю и я думаю, что делаю».

И вот этот день настал. Через долгих шесть лет активной включённости в задачу всей моей жизни! В коридоре института меня встретила хорошая знакомая и спросила меня, почему я не рожаю, ведь молодость уходит… Я попыталась объяснить, что занимаюсь саморазвитием, карьерой, духовными практиками. Она заключила, что я дура, что хватит «страдать ерундой», надо идти и рожать. Получив фактически заветное разрешение, я стала смотреть по сторонам и искать папу малыша, им оказался тот же самый взрослый мужчина, с которым мы тогда уже жили вместе 6 лет. И я обратилась к нему за помощью в этом вопросе. Надо сказать, что он подошёл к вопросу со всей ответственностью, взял пару месяцев на размышления. Почему я обратилась к нему? Мне не хотелось тратить время на поиски, а он был тем любимым мужчиной, с которым я была согласна войти в проект рождение малыша, ведь я заметила, что у него – хорошие гены, здоровая наследственность, замечательные родители, и я была готова к тому, что мой ребёнок возьмёт от них какие-то качества в свою индивидуальность. Но в моей голове тогда была закреплена программа: я должна стать одинокой матерью с младенцем на руках, иного я не представляла. Исходя из этой программы, по моему замыслу, я должна была забеременеть и на этом распрощаться с папой ребёнка, я жила этим заблуждением и выбирала страдальческую любовь в «однобокой» семье: мать и дитя. Мой мужчина, подумав, дал согласие на рождение малыша с его участием и, на моё удивление я тут же забеременела.

Моя бабушка, которая покровительствовала любви, была счастлива и обучала меня любить малыша уже тогда, когда он, еще размером с горошину, жил в животе. «Ты представляешь, доченька, он такой маленький, крохотный, а уже личность, он всё там слышит, видит и чувствует, что делаешь ты. Это целая вселенная внутри тебя. Тебе нельзя плакать и переживать, он же маленький и не понимает, почему мама плачет, и плачет вместе с тобой. Ты его уже люби, гладь животик и разговаривай с ним обязательно, рассказывай ему всё. Доченька, ты его обязательно люби, это же душа внутри тебя, он должен знать, что ты его ждёшь и очень сильно любишь, говори ему об этом обязательно каждый день. Ходи в театры, музеи, развивай его. Ты можешь представлять, какой у него будет носик, ротик, какого цвета будут глазки, какой он будет хорошенький здоровый ребёночек и на кого похож, и это непременно сбудется».

Одно из моих условий совместного проекта с мужчиной, с которым я жила уже 6 лет, было расставание после зачатия. Но мой мужчина был достаточно расчетлив, он предложил провести лето на море вместе, как мы это делали каждый год, конечно, он после этой поездки никуда не ушёл от нас с малышом.

Мы начали готовиться к партнёрским родам в роддоме. Прошли курсы, договорились с определённой акушеркой и ждали «час икс».

Так как это была моя первая беременность, я, совершенно неопытная будущая мать, не могла правильно интерпретировать сигналы своего тела, анализировать, что со мной происходит, и мы несколько раз на сроке 38 недель, ездили в роддом, откуда нас отправляли обратно, объясняя, что это только тренировочные схватки.

В одну из очередных моих поездок в роддом «на проверку» подключились мои родственники, которые организовали мне консультацию в Центре репродукции и планирования семьи на Севастопольском проспекте, я незамедлительно отказалась, так как у меня уже был проложен известный и понятный мне путь!

Однако родня продолжила уговоры, и мы с мужем все же заехали на консультацию, где мне сделали узи и убедили остаться до утра, мол, тогда придет очень хороший специалист. Я, что называется, дала слабину и осталась. Меня поместили в удобную палату, быстро подписали бумаги на госпитализацию, как я потом поняла, и забрали паспорт.

Наступило утро. Пришли доктора, они меня обследовали и, обнаружив многоводие и оставили меня у себя еще на несколько дней. Доктор, к которой меня отправили, сначала была милой и внимательной, но вскоре стала откровенно «продавливать» своё решение – сделать кесарево сечение. Её предложение меня тогда удивило, но не насторожило – и напрасно! Прямых показаний к операции не было: я чувствовала себя отлично, ведь я – инструктор по йоге, не прекращала занятий даже в палате, принимала контрастный душ – операция в моём сознании была невозможна. Я стояла стойко: «Буду рожать сама!».

Помню, в четверг утром доктор пришла ко мне в палату и буквально встала передо мной на колени: «Давай сделаем кесарево! Не упрямься». Меня это очень изумило, конечно, я отказалась наотрез.

Я также просила привести медицинские аргументы, по которым мне показано кесарево сечение, но их не было!

Вечером того же дня приехал мой отец, мы отправились к заведующей, они меня все вместе уговаривали на кесарево! Я же снова выдержала натиск и отказалась.

P.S. Я много лет себя корила за то, что я просто не встала и не ушла из больницы ведь мне было куда идти, у меня была договорённость в другом роддоме.

У меня тогда в голове был только один вопрос: «Как я уйду без паспорта, как меня без него положат в другой роддом?».

PS. Ох, моя глупышка, какой поворотный момент в твоей женской судьбе, как много боли и страданий тебя ждёт впереди! Моё тебе послание из настоящего: «Держись, ты, правда, станешь сильнее, умнее, мудрее, увереннее, ты научишься себя отстаивать». Я не смогла тебя уберечь от этого испытания, от этой боли, но я с тобой и шепчу тебе: «Я держу тебя за руку, тебе надо будет в себе найти силы и справиться с этим». Прошло уже 18 лет, я пишу эти строки, а слезы текут по щекам…

Очередное узи показало, что ребенок весит 5 кг, и все в один голос заявили: «Это только кесарево!» Я ответила: «Буду рожать, он не мог за неделю набрать 1 кг, я мало ела», ведь ранее другой аппарат показал 4 кг. Развернулась и ушла в палату.

В пятницу вечером меня вызвали на осмотр. Его проводила та самая знакомая, к которой меня отправили родственники, а также какой-то молодой ординатор. Её поведение показалось мне странным – она начала мне делать очень больно, у неё не получалось проткнуть пузырь, и это продолжалось довольно долго, а я всё послушно лежала на кресле! Мне в голову не могло прийти, что доктор своему пациенту может что-то сделать через насилие, ничего не объясняя! Моя наивность не давала мне даже шанса заподозрить, что что-то идёт не так, что так не должно быть!

P.S. Беременные – это такие интересные люди, которые живут чувствами, состояниями, отказываясь, зачастую, включать разум в нужный момент. Они легко внушаемы, часто колеблются и затрудняются принять правильное решения.

Доктор постоянно комментировала происходящее своему коллеге: «Смотри, какое крепкое и не прорвать даже». И тут я уже стала делать попытки слезть и начала задавать вопросы.

Но она меня не пустила, все же проколола пузырь и у меня отошли воды. В глазах потемнело. Я услышала: «Ещё и туфли мне залила новые. Пусть ты достанешься кому-то другому!» После этого они ушли.

Ноги подкашивались, живот опустился. Я шла к двери в полном ужасе, время остановилось. Я была подавлена, чувств, мыслей не было – был панический страх за малыша. Дежурная, увидев меня, только ахнула: «Что она с тобой сделала? И даже операционную не предупредила!»

Я чувствовала себя убитой, но я ещё жила! И, главное, жил во мне ребёнок, теперь надо было спасать его.

Дальше было всё по регламенту: процедурная, предоперационная палата. Там медперсонал был уже вооружён бумагами, которые я отказывалась подписывать. Я только просила: «Дайте мне войти в роды». Меня положили на кушетку и пристегнули к руке датчик давления, а к животу – датчик определяющий сердцебиения малыша. А я только спрашивала: «Вы мне даже не даёте шанса родить самой, почему?»

Я полагала, что у меня было, по крайней мере, 3 часа без вреда для малыша, чтобы роды запустились сами, а дальше надо смотреть на состояние ребёнка. Но никто никаких процедур по стимуляции родов не проводил. Я лежала на кушетке, слушала датчики и рыдала. Смотрела на часы, гладила живот и просила всех святых и Бога, чтобы включились роды, чтобы с моим малышом всё было в порядке, чтобы он был живой и здоровый – это теперь было САМОЕ главное. Я общалась по телефону с мужем и близкой приятельницей, которые сидели в машине под окнами больницы, я даже их видела. Но мы уже ничего не могли сделать. Периодически включались схватки, но потом они останавливались. Когда прошли эти 3 часа, я сказала малышу, что у нас ничего не получилось, что он – важнее всего на свете сейчас для меня, и я подпишу их бумагу, и он родится. В полночь я позвала медсестру: «Я подпишу». Она удовлетворённая от услышанного, тут же принесла мне бумагу, я поставила подпись, и меня повели в операционную.

Хирург встретил меня словами: «Ну, совсем обленились, не хотят рожать, обалдели, здоровая женщина, и то ленится, не рожает». Я ему ответила: «Вы же не даёте рожать…» Ему тут же на ухо шепнули: «Эта та, что в кабинете заведующей отказывалась». Больше хирург ничего не говорил, и принялся за дело. Меня спросили, хочу ли я заснуть и ничего не чувствовать или хочу всё чувствовать и видеть. Мой выбор был предопределён: всё видеть и чувствовать. Дальше мне было всё равно, что будут делать с моим телом, главное, чтобы ребёнок был жив и здоров!

Мне сделали укол в позвоночник – боль была сильная, но она не могла заглушить страх за малыша. Передо мной поставили шторку, я очень хотела заглянуть за неё, но у меня ничего не получалось. Я перестала чувствовать свои ноги. Мне оставалось только молиться, чтобы с первенцем всё было хорошо.

Во время процесса извлечения малыша из меня, я чувствовала, как резали мой живот, как им не хватало места разреза и меня дорезали дополнительно, хирург вслух удивился, какие ткани, от этого было еще больнее душевно, «Конечно, – подумала я. – Я же в спорте всю свою жизнь!».

PS. У меня в голове был вопрос: за что этот доктор со мной так поступила? Почему такое насилие свершается надо мной и моим ребёнком?

Значительно позже, проанализировав своё отношение к жизни, погрузившись в различные техники, я поняла, что моя инфантильность и моя неразумная сила причиняют огромный вред: одни готовят уроки для других, а я влезаю со своим мнением и увожу от этих уроков людей, фактически, лишая их этого опыта, столь нужного им в данный момент. Я расцениваю свою беззаботность и постоянное вмешательство в жизни как нечто варварское, вредительское, пусть даже с благими намерениями «помочь, спасти». Делаю вывод: ты просто наблюдай, анализируй и никому не мешай получать их знание жизни. «Если коршун клюёт свою лебедь – значит, есть за что…».

Достали малыша – он был крепким малым 4 кг и сразу недовольно закричал, мне показали его личико, формально приложили к груди, и я выдохнула: он жив и здоров, а дальше вместе мы всё сможем. Малыш был 4 кг, но не 5 кг, как мне ставили по результатам узи. Потом все было по регламенту: малыша у меня забрали и накормили своей смесью, сделали первую прививку БЦЖ, (сегодня уже спрашивают согласие на прививки) меня отвезли в послеоперационную, где я ждала, чтобы меня перевезли в палату.

Утром появилась доктор, из-за которой меня порезали, и с ехидством произнесла: «Ну, что ты плачешь, у тебя мальчик, 4 кг». Дальше я её не слышала, и не хотела видеть. Я отвернулась. У меня просто текли слёзы. Ноги были такими тяжёлыми, что я ещё не могла ими шевелить. С телом всё было ужасно, но главное с малышом всё было в порядке. Какой чудный мальчуган, это мысль меня невероятно согревала. В обед мне принесли моё чудо. Я была счастлива, но он был накормлен, и грудь ему была в тот момент не нужна. Мы были вместе, и я чувствовала себя сумасшедшей мамочкой, которая не может никому отдать своё дитя даже на время пеленания. Была одна проблема: мне не разрешали вставать и я даже не могла чисто физически это сделать. После первой нашей встречи малыша увезли в детскую. Пришли новые медсёстры. В обед пошли кричать: «Мамы, забирайте детей», я воспользовалась этим моментом и заставила себя встать, пойти за своим ребёнком. Поначалу было невозможно сделать ни шагу, было небольшое онемение в ногах, низ живота я не чувствовала. Мне представилось, что надо мной провели некий бесчеловечный опыт, и мне надо идти и забирать своего ребёнка, иначе он в их власти, и чем они его там кормят, я не знала… Мое воображение порождало страшные фантазии, и я не могла его остановить.

Сил не было, но я приказала себе идти за своим ребёнком, маленькими шажочками я добрела до детской за бесконечно долгие 20 минут. Мне выдали мой свёрточек счастья, и я отправилась в обратный путь. Он был тяжёлым – первый день после кесарева, пройтись, да ещё с ребёнком весом 4 кг на руках, правда, невероятно сложно. В этот момент я четко поняла: мать может всё вынести ради своего дитя, такой сильной и целеустремлённой её сделала природа.

Мы дошли до палаты, и я бережно положила своего сына на кровать, а потом ещё 20 минут просто стояла и приходила в себя. И с этого момента я стала всё время сама относить и забирать своего ребёнка. Как только кричали, что мамам надо идти за детьми, я и ещё одна мать первыми спешили в детскую. Боль внизу живота никуда не уходила, даже не уменьшалась, но мне это не мешало быть в первых рядах.

P.S. В тот момент во мне поселился дух жизни и дух победы, я поняла, что в любых обстоятельствах можно выжить. Для матери не существует невозможного. Мать преодолеет все, будет рядом со своим ребёнком; где она не сможет пройти, она проползёт, «просочится». Видимо, в тот момент я научилась двигать гору, было именно такое ощущение, когда я шла за ребёнком. Поэтому мне искренне непонятны до сих пор мамы, которые мне объясняют: «Я же не могу…, мне тяжело…, ну, как же я могу кормить грудью ночью – это неудобно, я ведь хочу спать» и подобных отговорок много. Слова «мать» и «героизм» с того дня для меня стали синонимами.

P.S. Так прошли мои первые роды. Я получила травму. Так случается. Я получила урок, который не поняла, но от которого я долго пыталась оправиться, урок, который сделал меня чрезвычайно крепкой духом, научил драться, если того требуют обстоятельства, стоять за себя и своих детей, ничего никогда не бояться, не теряться в нужный момент и действовать немедленно – все эти качества в дальнейшем мне в жизни очень пригодились.

P.P.S. Через пять лет после своих родов я шла по улице в центре Москвы и думала: «Ну, всё-таки надо после трёх родов и к доктору зайти на проверку». И в этот же момент вижу медицинский центр. Записываюсь на приём и сразу же прохожу на осмотр… и попадаю на «допрос с пристрастием». Я нехотя отвечала на вопросы очень любопытного врача: «Где вы рожали крайнего малыша? Где вы рожали второго малыша? Где вы рожали первого своего малыша? В каком Центре? Кто принимал роды? В каком году и месяце это было? Какая была фамилия доктора?» Я уже хотела просто встать и уйти, неприятная для меня тема, до сих пор, и очень ещё болезненная. «Я вам объясню, почему я вас так расспрашиваю. Я – та медсестра, которая вас встретила, когда вы вышли из смотровой, когда она вам проколола пузырь. Вы знаете, что я вам скажу: пусть вас это успокоит. Эта доктор только училась делать кесарево и все, кто к ней попадали, она всех кесарила и не все детки выживали у неё. Мы ваш случай тогда очень долго обсуждали… Вам повезло, что оперировала не она, и с малышом всё было в порядке. Вы знаете, наш главный врач очень хороший человек, вы обязательно дойдите до него и расскажите свою историю, что после кесарева через год, вы смогли сами два раза родить дома, это потрясающе!». Это была неожиданная и удивительная встреча, которая меня очень поддержала.