Читать книгу Лилии на могиле - - Страница 9

* * *

Хироюки не отказывался от желания узнать о недавно произошедшем.

Предпоследний пробный перед экзаменами тест Хиро написал хуже обычного из-за сопутствующей настроению невнимательности. Это и послужило поводом напроситься к руководителю на дополнительное занятие.

Каждую неделю Хиро верно ждал Джун с дополнительных, особо не задумываясь, почему учитель помогает именно ей, хотя ему за это даже не доплачивают. Один раз, направляясь к классу 3-В, который во время этих занятий почти всегда был открыт, Хироюки услышал их беззаботный, никак не относящийся к математике лепет во время перерыва. Прислушавшись, он заметил в голосах обоих нотки радости и признаки по-настоящему дружеского общения, а не обычный разговор учителя с ученицей. Сам того не понимая, Хиро поддался незнакомому раньше «странному чувству» и на уровне эмоций почувствовал себя крайне скверно. С тех пор он ожидал Джун после уроков только в раздевалке или во дворе на скамейке.

Хироюки пообещал руководителю, что ему нужно задать буквально несколько вопросов, и больше его времени он требовать не будет.

Уставший, Исихара нехотя отложил повседневную работу и нашёл стопку последних тестов. Хиро сидел за ближайшей партой и нервно подбирал слова, которыми можно было бы ненавязчиво сменить тему. Учитель перебрал все листки и нашёл нужный, быстро пробежался по ошибкам, чтобы составить картину, что конкретно стоит сейчас повторить.

– Кстати, Нагаи, – неожиданно начал Исихара, – я тебя всё поблагодарить хотел, да забывал. Слышал, ты с Танабэ с того самого момента хорошо общаешься, часто вижу вас вместе.

У Хироюки перед глазами пронёсся день их знакомства, не забыв напомнить о его причине.

– Хочу сказать спасибо, что не даёшь её в обиду.

– Как-то не думал услышать благодарность от кого-то ещё, кроме неё самой, – Хироюки с дурацким видом почесал голову. – Правда, не стоит. А, Исихара-сенсей, раз уж об этом зашла речь, хочется спросить: вы не знаете, что произошло неделю назад? Ну, насчёт её больничного.

– А она тебе не рассказала? – несколько удивившись спросил Исихара, после подумав про себя, что это вполне в её стиле.

– Она не захотела говорить. Не могу избавиться от мысли, что будь я тогда рядом, ничего бы не случилось. Они обычно даже толпой подходить не решаются.

– Единственное, что я видел, это только то, как мальчишки обливали её холодной водой из шланга во дворе. Ещё как-то умудрились поранить ей руку. Что касается сотрясения, которое она получила явно уже после занятий, тут правды тоже не знаю, так что извини.

Хироюки почувствовал сильную вину, нахлынувшую огромной волной. Внутри мешался винегрет из отравляющих чувств и эмоций; сочувствие, жалость, растерянность и стыд варьировали от малого к большому и почти затуманили голову, как Исихара продолжил:

– Но теперь виновник всего этого беспредела в этой школе больше не учится. Я наконец-то смог его выдворить, – он стал листать его рабочую тетрадь на качество домашних заданий.

– Вы про Накамуру?

Исихара кивнул. Хиро продолжил его внимательно слушать.

– Из-за этого другие как-то тоже поутихли, не замечаешь? Вообще, я этого и хотел. Чтобы, посмотрев на одного, другие поняли, как делать не стоит. А Танабэ живёт теперь хорошей жизнью. Только жаль, что всё случилось так поздно.

– Скажите, Исихара-сенсей. Какие у вас отношения с Танабэ? – в Хироюки разыгралось то самое непонятное чувство.

– В каком смысле? – настороженно спросил Исихара.

– Просто вы так добры и любезны с ней…

– Это моё обычное отношение к ученикам. – Попытался он замять тему.

– Не совсем. С другими я за вами такого не наблюдал. Она не одна, у кого есть проблемы. Но единственная, к кому вы относитесь излишне трепетно. Как будто она стала вам особенно дорога.

Исихара чутка гневно сложил листок с тестом, положил его в тетрадь и уже спокойно положил на парту прямо перед Хироюки. Яхиро сдержанно посмотрел на него свысока, от усталости держа руки крест-накрест:

– Не понимаю, о чём ты. Ты не перегрелся? Или поболтать не с кем? Я готов уделить тебе время, если сильно хочется.

– Нет, я…

– Я ведь правильно понял, ты пришёл только чтобы спросить, знаю ли я, что случилось в тот самый день? Я ответил. Ещё вопросы?

Хироюки растерянно покачал головой.

– Ты хоть и умный мальчик, Нагаи, но позволь дать тебе совет: умные мальчики свой нос в чужую душу не суют.

– Я понял. Простите. – Встав из-за парты, Хиро поклонился, взял тетрадь и пулей, не смотря учителю в глаза, вышел из класса.

Последние недели учёбы у Хироюки и Джун прошли довольно напряжённо из-за непрерывной подготовки к экзаменам. От нехватки живого общения Хиро звонил Джун почти каждый вечер, а иногда даже додумывался заезжать за ней на велосипеде и забирать с собой на прогулку хотя бы на полчаса.

Они определённо точно одинаково переживали по поводу предстоящего расставания. Джун хотела надеяться на лучшее, хоть временами и проскальзывали мысли, что за четыре года может многое измениться, – или она, или он найдут рядом кого-то получше, несмотря на настолько сильную первую привязанность у обоих. В моменте Хироюки становилось уже чисто физически не по себе от того, что их пути могут больше никаким образом не сойтись. И несмотря на этот страх, ему всё ещё как ребёнку хотелось верить в судьбу и то, что предназначенное ему этой самой судьбой обязательно к нему когда-нибудь да вернётся.

Буквально последние несколько дней, сразу после сдачи всех экзаменов, ребята проводили чуть ли не по двенадцать часов вместе, с утра и до конца детского времени гуляли почти до изнеможения от скамейки до скамейки или любой лужайки, где можно отдохнуть. Хиро полюбил брать Джун за руку и представлять, будто они уже пара; полюбил ходить с ней на мелодрамы в кинотеатре и чувствовать, как Джун ненавязчиво прижимается к нему или просто облокачивается; а в один из вечеров, когда у Джун вдруг неприятно разболелась лодыжка, и Хироюки пришлось тащить её на спине, отпечатался в памяти как один из самых лучших дней в его короткой жизни. «Я тут подумал, может, займусь в итоге спортом, – говорил он, размеренно дыша от утомления, – и когда ты вернёшься, я смогу смело взять тебя на руки. Как принц, но без белого коня». Они плескались друг в друга, стоя босиком по щиколотку на берегу реки; делили на двоих по наушнику с музыкой, расширяя вкусы друг друга; читали друг другу по очереди вслух беллетристику. А приходя домой валились с ног и засыпали с улыбкой и теплом на душе.

Джун пришла на церемонию выпуска с радостью от факта, что этот кошмар всё-таки закончился. Едва ли она вообще слушала, что говорил директор или кого из отличившихся по успеваемости вызывал к себе. Умиротворение сменилось ликованием от мысли, что хотя бы этот обязательный период её жизни окончен.

Когда всех распустили по домам, Джун со скромным букетом гвоздик поднялась в учительскую в надежде отыскать бывшего руководителя. Помимо него в кабинете почти никого не было, и стояла тишина. Исихара отлил из термоса в кружку немного кофе, приподнял очки и протёр глаза; надел очки обратно и увидел рядом Джун:

– Здравствуйте, Исихара-сенсей, – негромко поздоровалась она с букетом в руках.

– О, Танабэ, – расцвёл он внезапно. – Как раз хотелось поздравить тебя с выпуском. Наконец-то отдохнёшь от математики, да?

– Да ладно вам. Я, наоборот, пришла вас отблагодарить, – она протянула цветы; он едва видно покраснел, принял подарок и отложил букет на свой стол. – Благодаря вам мир для меня стал чуточку проще, побольше бы таких учителей, как вы.

– На всех такого добра не хватит, знаешь ли, – Исихара расплылся в широкой нескромной улыбке. – Я видел в тебе потенциал и не ошибся. Ты способная девушка. Даже если точные науки не для тебя.

– Это вы так подчёркиваете мою исключительность?

– Ты определённо умеешь стараться.

Яхиро сдержал свои кокетливые настроения и сделал лицо попроще.

– И всё же, спасибо вам. Надеюсь, у вас всё сложится хорошо. Кстати, заранее с днём рождения вас. Удачи. И берегите себя.

– Ты себя тоже береги.

Исихара мягко смотрел ей вслед до тех пор, пока она не вышла за порог кабинета. И тут же дико расстроился оттого, что родился мужчиной.

В день отъезда Джун, Хироюки проснулся ни свет ни заря и стал лихорадочно думать о подарке для неё, который мог бы быть с ней часто и напоминать о нём, попутно ругая себя, что эта идея не пришла ему раньше. Ему не хотелось дарить что-то, что не возымело бы хоть какой-нибудь пользы и лежало без дела, а всё то барахло, продающееся в единственном открытом в такое время магазине, посчиталось мелочным или глупым, поэтому Хиро пришлось искать что-то дома. На секунду-другую подумалось, что можно отдать что-то из своих вещей, например, какую-нибудь футболку, в которой она сможет ходить дома; однако он выкинул это из головы – а вдруг пошло, и она не поймёт. «Да и как я вообще до этого додумался?»

Хиро решил посоветоваться с отцом, пока тот не ушёл на работу. Фукурой предложил покопаться на чердаке в старых плюшевых игрушках.

Хироюки, подумав об игрушках, почти сразу вспомнил своего любимого плюшевого тигрёнка, с которым не расставался до десяти лет. Отыскал его в одной из коробок и удивился, насколько он чистый и до сих пор мягкий. Тигрёнок был пухленький, почти круглый, как подушка, в нижних лапах – шариковый наполнитель, а вата от шеи ушла в пузо, и от положения его головы зависело выражение мордочки. Такой милый, прямо-таки идеальный подарок, подумал Хиро.

С того же раннего утра Нами гоняла Джун по всему дому, чтобы дочь не забыла самых нужных вещей. Ор матери портил всякий настрой, и Джун постоянно боялась забыть что-нибудь важное именно для неё.

Наконец собравшись, они вызвали такси до аэропорта. Хироюки схватил под мышку игрушку и, даже не придумав прощальную речь, выбежал почти в панике из дома. Впереди уже виднелось только-только подъехавшее такси.

– Слава богу, что не опоздал, – пробормотал Хиро, пытаясь отдышаться. – Рад тебя видеть, хоть и последний раз.

– Я тоже рада, – скромно выдала Джун.

Таксист помог загрузить чемоданы в багажник. Нами уже открыла дверь машины:

– Вы там скоро? – от её вопроса веяло бестактностью.

– Ну нужно же попрощаться с человеком! Можешь подождать? – соответствующим тоном почти крикнула Джун.

Ничего не ответив, Нами села на переднее сидение.

– Что ж, пора прощаться.

– Я тебе тут подарок приготовил, – он протянул плюшевого тигра. Хиро было крайне приятно лицезреть удивление, явно смешавшееся с счастьем на её очаровательном лице. Она положила игрушку в рюкзак и закрыла его так, чтобы тигрёнок выглядывал из него головой и одной лапой. – Знаешь, я тут спросить хотел…

– Что?

Хироюки споткнулся о свою неуверенность. «Наверно, я покажусь тебе наглым. Но раз уж я симпатичен тебе, могу ли я надеяться на те же ответные чувства через четыре года?» – хотелось ему сказать, но он одёрнул себя:

– Нет, ничего. Не то чтобы мне нечего сказать, наоборот. Я бы сказал, что чувствую, но боюсь, что будет звучать глупо. Или не глупо… А скорее как попытка навязать ответственность за мои чувства.

– А ты не бойся. Разве не лучше сразу сказать как есть? В драках же ты не боишься участвовать, – с улыбкой подхватила она. Её ласковые, радостные и смелые без какого-либо стеснения глаза так внимательно смотрели на него, что его позитивный настрой невольно приупал.

– Ты же знаешь, это совсем другое, – Хироюки допустил досадную паузу. – Я буду скучать. Не знаю, будет ли у тебя интернет, поэтому планирую писать письма. По старинке как будто бы даже приятнее. Постараюсь примерно раз в три месяца, если мне будет что сказать, только пришли как-нибудь адрес. Надеюсь, моя жизнь не станет вдруг такой скучной, что о ней не захочется рассказывать.

Весенний ветер потрепал её недавно вымытые пушистые волосы, которые за год, к её сожалению, почти не отрасли. Но Джун выглядела для него так мило, что беги да рисуй.

– Я тебе нравлюсь? – всё так же смело спросила она.

– Конечно, нравишься, – с комом в горле ответил Хироюки.

– Чудно.

Таксиста заставили посигналить, давая понять, что нужно поторопиться.

– Тебе пора.

– Эй, а как же самое главное? – с той же кокетливой улыбкой она приподняла руки, намекнув на объятия.

Хиро обнял её в последний раз. И именно в этот момент она почему-то так вкусно пахла, без всякого парфюма и прочих женских штук, а он почему-то оказался таким тёплым и уютным, как плед или одеяло зимой, из которого совсем не хочется выбираться. Отпустив её, Хиро неохотно, но всё же спросил:

– Джун, могу я… Ну… – От смущения он на секунду прикрыл лицо. – Могу я тебя поцеловать? Совсем ненавязчиво!

Она ухмыльнулась и показала указательный палец возле губ.

– Давай оставим это до следующей встречи?

– Хорошо, как скажешь.

– Ещё увидимся!

Джун, помахав рукой, села в машину. Она расположилась прямо за мамой, достала игрушку и зарылась в неё лицом, сделав вид, будто легла таким образом подремать. Вот только она горько заплакала, стараясь не издавать ни звука. «Ладно я, но ты-то… Хиро, ты хотя бы не плачь».

Ноги держали Хироюки на месте до тех пор, пока такси не скрылось за первым поворотом. Он бессознательно стиснул зубы, но слёзы все равно самовольно потекли по щекам. Хиро даже не принялся их вытирать. «Вот увидишь, я стану сильнее. Ещё сильнее. Ради тебя».