Читать книгу Дзен в валенках - - Страница 13

Гороховое веселье на кухне постепенно пошло на убыль. Огнепоклонник, устав от прыжков по воображаемой лаве, прилёг на диван в гостиной, и его могучая фигура, покрытая зелёным горошком, напоминала замаскированный под куст танк. Кирюша, довольный представлением, устроился у него на груди, почти сливаясь с новым узором.

Именно в этот момент Василий Федорович, Налоговый Инспектор, решил, что анархия и веселье – это прекрасно, но обед должен быть по расписанию. Он важно прошествовал по гороховому полу, но поскользнулся на особенно выпуклой синей горошине и, отчаянно загребая лапами по воздуху, с грацией летящего кирпича влетел прямиком в свою миску с водой.

Раздалось громкое «ШЛЁП!» и возмущённое «МЯУ!», которое можно было перевести как «Это покушение на представителя власти!». Кот вылез, мокрый, униженный, и бросил на Медведя, который как раз пытался сдержать смешок, взгляд, полный вселенской скорби. После чего со всей силы отряхнулся прямо на его белоснежные (бывшие) штаны.

«Это вам за моральный ущерб!» – казалось, говорил его взгляд.

«Хи-хи, допрыгался, бюрократ!» – прошелестел в голове у Таты ехидный голосок Шушика откуда-то из-под раковины.

Но самое странное началось потом. Фея-Целительница, всё ещё вся в синий горошек, вдруг замерла с приподнятой бровью.

– Странно… – произнесла она. – У меня… прошла голова. Та, что с утра болела.

Все переглянулись. Эликсир бодрости не получился. Но его побочный эффект обладал своим магическим действием.

– Ой! – пискнула Фея Красоты. – А горошек на вазе… он меняет цвет! Смотрите!

Действительно, горошины на фарфоре медленно переливались. Гороховый узор оказался живым и реагировал на настроение! Когда Медведь ворчал, горошины на его рубахе темнели. Когда Тата улыбалась – горошины на стене рядом с ней начинали светиться тёплым золотистым светом.

«Ой, беда-а-а! – пропищал в голове у Таты панический шёпот Шушика. – Теперь все мои проказы видны будут! Только подумаю стащить сырник, как весь угол за печкой предательски засветится фиолетовым цветом коварства! Это заговор!»

«Похоже, твой эликсир, Дина, сделал наш дом… эмпатичным», – с удивлением подумала Тата. – «Вот тебе и просветление…»

Её мысль тут же нашла отражение. Внезапно запотевшее стекло в кухонном шкафчике сложилось в знакомую Улыбку.

«А разве это не одно и то же?» – прошептал Голос.

Затворник, который до этого с напряжённым вниманием наблюдал за флуктуациями цвета на стене, вдруг хлопнул себя по колену.

– Конечно! – прошептал он. – Это не хаос. Это – визуализация данных!

Он тут же достал ноутбук.

– «Объект: Кухня. Свойство: Визуализация эмоционального фона в реальном времени». Это прорыв в невербальной коммуникации!

Герои немедленно приступили к экспериментам.

Дух Непоседливых Троп решил проверить систему на прочность. Он подкрался к Медведю и начал его щекотать.

– Перестань! – рычал Медведь, хохоча.

– Смотрите! – кричал Ник. – Горошины на его рубахе стали ярко-оранжевыми! Индекс счастья растёт!

А Фея Красоты устроилась у стены и начала медитировать на разные эмоции.

– Так… вспоминаю, как Василий Федорович съел мою котлету. Ага! Вот он, идеальный отте

– Так… вспоминаю, как Василий Федорович съел мою котлету. Ага! Вот он, идеальный оттенок праведного гнева – «баклажан в тумане»! А теперь… вспоминаю улыбку Кирюши… О! Появился «персиковый рассвет с нотками умиления»!

Даже Медведь заинтересовался. Он нахмурился – горошины на его жилете стали угольно-серыми. Он попытался улыбнуться – и несколько горошин робко порозовели.

– Чёрт возьми, – пробормотал он. – Теперь и ворчать незаметно не получится.

– А я могу сгенерировать цвет чистой скуки? – задумчиво спросил Затворник и начал в уме перемножать четырёхзначные числа. Горошек вокруг него окрасился в ровный, унылый, серо-бежевый цвет.

– Получилось! – констатировал он без тени радости. – Цвет бухгалтерского отчёта.

Прошло несколько часов. Первоначальный восторг от живых горошин сменился лёгкой паранойей. Жить в доме, который работает как детектор лжи, оказалось не так-то просто.

Медведь, например, пытался незаметно стащить из вазочки конфету. Он подкрадывался к столу с самым невозмутимым видом, думая о погоде, о рыбалке, о чём угодно, только не о конфете. Но стоило его руке потянуться к вазочке, как горошины на стене за его спиной предательски вспыхнули ярко-алым цветом – цветом «преступного намерения».

– Ага! – раздался с дивана торжествующий голос Ника. – Попался! Папа, ты нарушаешь статью 3.14 Конфетного Кодекса!

Фея Красоты, в свою очередь, столкнулась с другой проблемой. Она пыталась убедить Затворника, что новый плед «цвета увядшей лаванды» идеально впишется в интерьер.

– Он такой… уютный, правда? – говорила она, а сама втайне думала: «Господи, какой же он блёклый, но другого не было, а старый уже совсем дырявый…».

И горошины вокруг неё тут же начали мелко-мелко подрагивать и переливаться всеми оттенками серого – цветом «эстетического компромисса».

Затворник, который уже научился читать «гороховый код», молча кивнул.

– Я понял, – сказал он. – Этот плед – временное решение с низким коэффициентом удовлетворённости. Принято.

Но главным бенефициаром новой системы стал Шушик. Для него это было не просто развлечение, а настоящий пульт управления реальностью. Он сидел на печке и играл в «светофор».

Когда Василий Федорович с невинным видом проходил мимо стола, Шушик мысленно подсовывал ему образ сосиски. Горошины на стене за котом тут же вспыхивали хищным оранжевым.

«Красный свет! – хихикал Домовёнок в голове у Таты. – Вор идёт! Держи вора!»

Когда Медведь садился в кресло отдохнуть, Шушик «включал» ему мысль о недостроенном доме. Горошины вокруг кресла тут же темнели до тревожно-бордового.

«Жёлтый свет! – комментировал Шушик. – Внимание! Зона повышенной тревожности! Скоро рванёт!»

А когда Кирюша подходил к Тате и просто молча клал ей голову на колени, горошины вокруг них начинали светиться ровным, мягким, золотисто-зелёным светом, от которого на душе становилось тепло.

«Зелёный свет! – с уважением шептал Шушик. – Можно ехать. Прямиком в рай».

Вечером Тата сидела и смотрела на эту безумную цветомузыку. Её семья больше не могла врать – ни другим, ни себе. Все их маленькие хитрости, тайные мысли, мимолётные страхи и тихие радости теперь были написаны на стенах. И это было не страшно. Это было… освобождающе.

«Мы стали прозрачными, – подумала она. – Как стёклышки в калейдоскопе. И от этого наш общий узор стал только красивее».

«Ты видишь? – отразилась Улыбка в тёмном окне. – Иногда, чтобы люди начали видеть друг друга, нужно просто раскрасить их в дурацкий горошек. Психология отдыхает».