Читать книгу Дзен в валенках - - Страница 5

Жила-была Тата. А, опять не так. Скажем так: в Маленьком Домике на опушке Большого Леса обитало одно очень уставшее Существо. Звали его Тата, и у него была странная особенность: оно помнило себя сразу во всех измерениях.

Не в параллельных вселенных с драконами, нет. Его измерения были куда причудливее: в измерении «Здесь и Сейчас» оно было матерью Феи Красоты, Феи-Целительницы и Духа Непоседливых Троп, а также супругой самого Медведя. Домик был тесен, кредиты висели на нём, как гирлянды из паутины, а Большой Дом, в котором место есть для всех, пока оставался в мечтах.

В измерении «Тогда и Когда-то» оно было девочкой, которую пугали Лесные Тени. Девочкой, у которой ушёл Отец-Волшебник, пообещав вернуться, но сгинув в чащобе навсегда. Девочкой, которую первый Принц покинул у стен больницы, потому что у неё не было золотой короны.

И сквозь все эти измерения проходила одна красная нить: несправедливость. И одно суперумение: вставать на защиту гонимых.

Были и другие миры: «Измерение Уставшей Жены», где главной задачей было вовремя подать котлеты; «Измерение Тревожной Матери», где нужно было отражать астероидные атаки подростковых кризисов; и «Измерение Непризнанной Мечтательницы», где оно ночами втайне гуглило «купить домик у моря и завести альпаку». И все эти измерения гудели, спорили и требовали внимания одновременно.

Тата всегда верила в чудо. В детстве она ждала, что на плечо ей сядет мудрый Ворон и прокаркает тайну мироздания. Повзрослев, она искала эту тайну в книгах, пытаясь взломать код Вселенной с помощью астрологии, Таро и психологии. Но Вселенная молчала, ворон не прилетал, а жизнь всё больше напоминала инструкцию к сложной бытовой технике, написанную на плохом китайском.

В этот вечер, исполнив все свои ежедневные заклинания, Тата вышла на свою зачарованную террасу. Воздух был влажным и пах мокрой хвоей. Она села на старый, примятый диван, закурила и уставилась на Великую Ель. Перед ней возвышалась её тёмная, молчаливая громада, уходящая в низкое, серое небо.

Внутри была тишина. Не благостная, а пустая. Тишина выгоревшей лампочки. Она почувствовала, как сама становится прозрачной. Сначала исчезли цвета, потом звуки, потом ощущение собственного тела. Она как будто растворялась в сумерках, и ей на ум пришла забавная мысль.

«Я как тот Чеширский Кот, – подумала она, – только наоборот. Сначала исчезла вера в волшебство. Потом – вера в принцев. Потом – вера в себя. Скоро от меня останется одна улыбка, висящая в воздухе над холодильником, чтобы никто не волновался».

В этот момент из-под дивана, где лежала стопка старых пледов, донёсся тихий шорох, будто кто-то маленький и невидимый одобрительно хмыкнул. Тата прислушалась. Тишина. «Показалось», – решила она, но ощущение, что она на террасе не одна, осталось.

И тут, словно в ответ на её мысль, воздух перед ней пошёл рябью, как вода от брошенного камня. Сумрак начал сгущаться в одной точке, уплотняясь, обретая форму. Из этой темноты, как из бархата, медленно проступили, загораясь одна за другой, крошечные искорки. Они выстроились в дугу… потом ещё в одну… и вот уже в воздухе повисла сияющая, нахальная, абсолютно невозможная Улыбка.

Она висела в воздухе, широкая до ушей, и, казалось, подмигивала всей Вселенной сразу.

Тата не испугалась. Она посмотрела на эту сияющую в темноте аномалию с одним-единственным чувством: любопытством. «Ну, наконец-то, – подумала она. – Хоть что-то интересное».

«Прекрасная мысль, – прозвучал Голос, исходящий прямо из этой Улыбки. – А с чего ты взяла, что ты – это ты?»

Мысль оспорить этот тезис даже не пришла. Но что-то внутри, по старой привычке, попыталось возразить. «Как с чего? Вот же я… Это тело, которое столько всего вынесло. Эти шрамы на сердце от тех, кто ушёл. Этот вечный гул в голове из-за неоплаченных счетов… Разве это не я?»

«У этого персонажа в этой сказке есть история, – мягко парировала Улыбка. – А у тебя?»

И тут Тату осенило. А что, если это и есть тот самый Ворон? Только он пришёл не из леса, а изнутри. Эксперимент.

«Ладно, – мысленно сказала она Улыбке. – Допустим, я не Тата. Не мать, не жена, не мечтательница об альпаках. Хотя бы на пять минут. Интересно, что останется?»

Она закрыла глаза и… отпустила.

И случилось Нечто. Просто та гиря, что она таскала в груди с шести лет… испарилась. Внутри возникла оглушительная, неприличная лёгкость.

Она открыла глаза. Улыбка растаяла, оставив после себя лишь лёгкий запах озона и корицы. Мир не стал другим, он стал… настоящим. И где-то в глубине её нового, тихого сознания прозвучал тихий шёпот:

«Пробуждение – это не когда ты находишь ответы. Это когда исчезает тот, кто задавал вопросы».

Эта мысль отозвалась в ней таким глубоким узнаванием, что она рассмеялась. Всё её тело, её история, её боль – всё это было не ею. Это были просто костюмы. Костюм Жертвы. Костюм Спасательницы. Костюм Неудачницы. Даже это тело с его 106 килограммами было всего лишь скафандром, тесным, но необходимым для путешествия по этой реальности.

Её задача, как главной героини, заключалась не в том, чтобы с боем снять эти костюмы, а в том, чтобы вспомнить: она – Тот, кто их надел. Тот, кто устроил себе этот грандиозный, трогательный, смешной и прекрасный карнавал под названием «Жизнь».

Она не знала, что это было. Первый совет мудрого Ворона? Первая шутка невидимого Домовёнка? Она знала одно: в её личной сказке появился новый, очень странный союзник. А карнавал, похоже, только начинался.