Читать книгу Искушение Ксилары. Книга седьмая - - Страница 2

Багровая пустошь Разлома осталась позади, словно дурной сон, который, однако, навсегда впился в кожу колючими воспоминаниями. Ее сменили бескрайние, заснеженные перевалы Северного хребта, ослепительно белые и безмолвные. Воздух, холодный и острый, как лезвие, обжигал легкие, но был чистейшим благословением после удушающей, пропитанной серой и страхом атмосферы города на границе миров. Каждая снежинка, кружащаяся в сером небе, была обещанием очищения, которое, как отчаянно хотела верить Ксилара, могло смыть с нее копоть и кровь недавней бойни.

Они двигались уже несколько дней, молчаливые и уставшие до самого нутра. Их фантомы, вызванные когда-то магией Разлома, постепенно таяли вместе с уходящей на мили багровой дымкой, оставляя их с двумя крепкими, но смертно уставшими горными пони, купленными в последнем пограничном селении за пару серебряных монет и долгий, полный скрытой угрозы взгляд Зираха.

Зирах.

Он ехал чуть впереди, его широкая спина в потрепанном дорожном плаще была напряжена, словно тетива лука. Он не оборачивался, не говорил ни слова. Его молчание было плотной, осязаемой стеной, возведенной между ними с того самого момента, как они покинули пылающие руины. В их примирении, в том обете, что был дан среди песков, была правда, глубокая и незыблемая. Но была и цена. Ценой была эта новая, хрупкая дистанция. Он носил свои шрамы – и внешние, и внутренние – с гордым, почти зловещим стоицизмом, но Ксилара чувствовала их на себе, будто ее собственную кожу покрывали те же самые рубцы. Каждый раз, когда его взгляд, по-прежнему пустой и отстраненный, скользил по ней, ей хотелось кричать, плакать, прикоснуться к нему и убедиться, что тот человек, что смотрел на нее в последние мгновения перед битвой, все еще там, за этой маской безразличия.

Ветер усиливался, завывая в скалах зловещим басом. Резкие порывы срывали с вершин облака колючего снега, превращая воздух в молочно-белую пелену. Видимость упала до нескольких шагов.

– Буран, – хрипло бросил Зирах через плечо, произнося первое за полдня слово. Его голос был грубым, продирающим горло. – Склянка. Нужно укрытие.

Ксилара лишь кивнула, сжимая в окоченевших пальцах поводья. Холод проникал сквозь слои одежды, пробираясь к костям ледяными иглами. Она с тоской вспоминала теплые покои в Талаксоне или даже душные, наполненные ароматами специй и кожи залы Имордиса. Все что угодно, лишь бы не эта пронизывающая все существо стужа.

Они попытались укрыться в небольшой расщелине, но ветер, словно живой и злобный противник, нашел их и там, засыпая снежной пылью, грозя похоронить заживо.

– Дальше, – скомандовал Зирах, его слова тонули в реве стихии. – Здесь мы замерзнем.

Они с трудом выбрались обратно на тропу, едва видную под наметами снега. Отчаяние начало подступать к горлу Ксилары холодным, тяжелым комом. Они могли преодолеть армии демонов, магические заговоры и собственные демоны, но оказались беспомощны перед слепой яростью природы.

Ирония судьбы, горькая и беспощадная, настигла их, когда силы были уже на исходе. Сквозь завесу снега проступили смутные огни. Сперва Ксилара подумала, что это мираж, порождение ее замерзающего сознания. Но Зирах выпрямился в седле, его взгляд, наконец, оживился острой, хищной внимательностью.

– Караван, – произнес он, и в его голосе прозвучала не надежда, а скорее настороженная оценка угрозы.

Они понудили измученных пони двигаться навстречу огням. Вскоре из белого мрака выплыли очертания тяжелых, крытых повозок, запряженных мохнатыми, могучими лошадьми. У нескольких повозок откинуты брезентовые пологи, под которыми теснились люди, греющиеся у небольших жаровен. Воздух пах дымом, жареным мясом, лошадиным потом и людским теплом – запахами жизни, которую они уже почти отчаялись обрести.

Их приближение не осталось незамеченным. Из-за повозок вышли несколько стражников в добротных, утепленных дублетах, с мечами на поясах. Их лица, обветренные и суровые, выражали открытую подозрительность.

– Стой! Кто такие? – крикнул один из них, перекрывая вой ветра. Его рука легла на эфес меча.

Зирах медленно, демонстративно поднял руки, показывая, что они не вооружены. Ксилара последовала его примеру, кутаясь в плащ, стараясь скрыть свою слишком утонченную, слишком аристократичную внешность, которая в такой глуши могла вызвать ненужные вопросы.

– Путники, – голос Зираха был низким и властным, не оставлявшим сомнений в том, кто здесь главный. – Застигнуты бураном. Просим разрешения переждать непогоду.

Стражник оценивающе оглядел их: Зираха – высокого, мускулистого, с лицом, хранящим следы недавних боев и скрытой мощи, и Ксилару – изящную, бледную, с огромными зелеными глазами, сияющими в полумраке как у загнанного зверька.

– Места у нас небогатые, – буркнул стражник. – И свои проблемы есть. Откуда путь держите?

Ксилара почувствовала, как по спине пробежал холодок, не имеющий ничего общего с метелью. Что сказать? Правду? «Мы из горящего Разлома, где я, нечаянно, развязала войну кланов, а мой спутник – полудемон, за чью голову назначена награда»?

– С юга, – уклончиво ответил Зирах. Его взгляд стал тяжелым, предупреждающим. – Из приграничных земель. Бежим от бандитов.

Это была отчасти правда. Очень отчасти.

Стражник что-то пробормотал своему напарнику, затем кивнул в сторону центра лагеря. – Ладно. К старшему. Решайте с ним. Только оружие при вас не носить. И за барышню свою смотрите в оба. У нас люди простые, суровые.

Иди, скажи им, подумала Ксилара с горькой усмешкой, на что способна эта «беззащитная барышня». Но она лишь опустила голову, изображая покорность, и последовала за Зирахом, который уже спешился с убийственным спокойствием.

Их провели к самой большой и прочной повозке, у которой под навесом сидел седовласый мужчина с лицом, испещренным морщинами, и умными, пронзительными глазами, оценивающими все и сразу. Он курил длинную трубку, и дым табака смешивался с запахом снега и жареной дичи.

– Новые гости, старшина, – доложил стражник. – Просятся на постой.

Старшина медленно выпустил струйку дыма, изучая их. Его взгляд задержался на Зирахе, скользнул по его осанке, по скрытой силе в плечах, по тому, как он неосознанно встал так, чтобы прикрыть собой Ксилару. Затем перевел взгляд на нее. И в его глазах что-то мелькнуло. Не похоть, не простое любопытство. Нечто более сложное – удивление, смешанное с тенью узнавания.

– Беженцы? – спросил он наконец, его голос был глухим и хриплым, как скрип саней по снегу.

– Да, – ответил Зирах, не уточняя подробностей.

– Путь держите куда?

– На север. К землям беаров.

Старшина поднял седую бровь. – Непростой путь. Да еще в такую пору. – Он помолчал, вновь переводя взгляд на Ксилару. – А вы, дева, не здешних кровей. Слишком уж… изящны. Лицо знакомое, что-то.

Ксилара почувствовала, как сердце уходит в пятки. Она попыталась сделать свое выражение максимально незаметным, простым.

– Я из провинции, господин, – прошептала она, опустив ресницы.

– Провинция… – старшина усмехнулся, и в его усмешке было что-то горькое. – У нас в караване как раз вести из столицы. Из Лузариса.

Мир сузился до точки. Ксилара услышала, как Зирах застыл, перестав дышать. Лузарис. Город, откуда началось ее падение и ее возрождение. Город, где остались ее первые, самые болезненные грехи в лице герцога Кэлана. Город, который она покинула бегством, будучи объявленной вне закона.

– Лузарис? – ее собственный голос прозвучал чужим. – Что… что за вести?

Старшина взял свою трубку и стряхнул пепел.

– Да много чего. Интриги, заговоры. Магический Совет бьется в истерике, ищет кого-то. Говорят, сбежала какая-то аристократка, да не простая, а с опасным даром. Настоящая ведьма, способная сводить мужчин с ума одним лишь взглядом. За ее голову обещано целое состояние. – Он прищурился, и его взгляд снова, уже более пристально, уставился на Ксилару, на ее вороновы волосы, на слишком яркие, даже в этот хмурый день, зеленые глаза. – Описание… очень на вас похоже, дева. Очень.

Воздух сгустился, стал вязким и тяжелым. Ксилара ощутила, как знакомый, проклятый жар дара зашевелился у нее в груди, почуяв опасность. Она видела, как мышцы на спине Зираха напряглись, готовые в любую секунду к броску. Они были в ловушке. Их спасение оказалось новой, возможно, еще более изощренной ловушкой.

Ирония судьбы, подумала она снова, глядя на заснеженные, безжалостные пики вокруг. Они бежали из ада, чтобы попасть в ледяной капкан, расставленный их собственным прошлым. И теперь этот капкан, пахнущий дымом лузарийского камина и дорогим парфюмом, сжимался вокруг них все туже.