Читать книгу Искушение Ксилары. Книга седьмая - - Страница 8

Рассвет не принес мира. Он вполз в окна «Седого Великана» бледной, безжизненной полосой, не озаряя, а лишь подчеркивая унылый беспорядок в зале и в душах тех, кому предстояло отправиться в путь вместе. Воздух все еще был тяжелым, насыщенным невысказанными обидами и стыдом, который висел между троими главными действующими лицами этой вынужденной пьесы плотнее утреннего тумана.

Присутствие Громовержца, его боль и ярость, стали тем внешним катализатором, который заставил личные драмы отступить перед лицом общей, куда более серьезной угрозы. Но это отступление было временным и хрупким, как первый лед на осеннем озере.

Кэлан фон Даркбис был первым, кто спустился вниз, готовый к дороге. Он выглядел так, словно провел ночь не в мучительных раздумьях, а в кабинете, составляя стратегические планы. Его черты были заострены холодной решимостью, а в глазах читалась непоколебимая уверенность в своей правоте. Он уже переоделся в практичный, но все равно невероятно дорогой дорожный костюм из темно-серой ткани, отороченный мехом. Его плащ был застегнут на серебряную пряжку с гербом его рода. Он был воплощением официальной власти, спустившейся в этот медвежий угол.

– Старшина, – его голос, властный и ровный, разрезал утреннюю тишину. – Мои люди и я присоединяемся к посланцу. Позаботьтесь о наших вещах и о том, чтобы лошади были готовы.

Старшина, понимая, что игра с доносом в Совет окончательно провалилась, а теперь можно и вовсе лишиться головы, если герцог заподозрит его в связях с «Серой Сферой», засуетился, закивал и бросился отдавать распоряжения.

Следом появилась Ксилара. Она провела ночь без сна, кутаясь в единственное тонкое одеяло и глядя в темноту, пока за окном не начал брезжить рассвет. Она чувствовала себя выжатой, опустошенной. Ее тело, привыкшее к странствиям и лишениям, смирилось с усталостью, но душа была изранена. Она видела, как Зирах смотрел на нее – взглядом, полным не ярости, а чего-то худшего – ледяного отчуждения. И видела, как Кэлан смотрит на нее – с новой, странной смесью собственничества и… понимания? Этого понимания она боялась больше всего.

Она надела самое простое свое платье, темно-зеленого цвета, в котором надеялась быть менее заметной. Ее волосы были заплетены в тугую, практичную косу. Она была готова к дороге, но не была готова к тому, что ждало ее впереди – долгие дни пути в компании двух мужчин, чью ненависть друг к другу она сама же, своим даром, довела до точки кипения, а затем и до чудовищного, унизительного кипения.

И, наконец, появился Зирах. Он вышел не из таверны, а из леса, словно настоящий оборотень, вернувшийся в человеческий облик. Его одежда была в снегу и хвое, лицо – осунувшимся и жестким, как гранит. Он не смотрел ни на кого, его внимание было сосредоточено на проверке снаряжения: подтянул ремни на своем доспехе, проверил заточку зазубренного кинжала, перетряхнул свой походный мешок. Он был солдатом, готовящимся к миссии. Все личное было изгнано, запрятано в самый темный угол его существа. Только время от времени его взгляд, тяжелый и быстрый, как удар кинжала, скользил по Кэлану, и тогда в его глазах вспыхивал тот самый демонический огонек, который тут же гасился железной волей.

Громовержец, наблюдавший за этой немой подготовкой, фыркнул. Дым от его утренней трубки смешивался с паром, вырывающимся из ноздрей.

– Никогда еще не видел такой веселой компании, – проворчал он себе под нос, но так, что все услышали. – Словно трех скорпионов в одну банку посадили. Интересно, кто кого первым ужалит до смерти по дороге.

Кэлан, игнорируя комментарий, подошел к Зираху. Он не протянул руку для примирения – это было бы слишком фальшиво и неуместно. Вместо этого он остановился в двух шагах, демонстрируя дистанцию и превосходство.

– Вы – единственный здесь, кто сталкивался с методами «Сферы» в ближнем бою, – заявил Кэлан, его голос был лишен всяких эмоций, кроме делового интереса. – Ваши наблюдения, ваше понимание их тактики будут бесценны. Я ожидаю полного сотрудничества.

Зирах медленно поднял на него взгляд. Он не ответил сразу, давая напряжению нарасти.

– Я буду делать то, что необходимо, чтобы остановить их, – наконец произнес он, и каждое слово было выточено из льда. – Не для тебя. Не для Совета. Для нее. И для тех детей. Понял, герцог?

Кэлан усмехнулся, коротко и беззвучно.

– Мотивы меня не интересуют. Результат – да. Пока наши цели совпадают, мы будем терпеть друг друга.

Их взгляды скрестились, и между ними снова пробежала искра той самой вынужденной, отравленной страсти, что свела их вместе прошлой ночью. Оба содрогнулись от этого воспоминания и отвели глаза.

Именно в этот момент Ксилара поняла свою новую, мучительную роль. Она была связующим звеном. Той силой, что незримо удерживала этот шаткий альянс от мгновенного распада. Кэлан терпел Зираха потому, что тот был полезен, и потому, что она была здесь. Зирах терпел Кэлана и шел с ним, потому что ее жизнь была в опасности, и потому что он дал обет. А она… она была тем якорем, что держал их обоих в этой буре, и одновременно тем штормом, что их сюда и занес.

Она подошла к ним, чувствуя, как каждый шаг дается с огромным трудом.

– Мы теряем время, – сказала она тихо, но твердо. – Каждый час на счету.

Это была нейтральная фраза, но она сработала. Оба мужчины, все еще не глядя друг на друга, кивнули.

Выезд из «Седого Великана» был мрачным и торжественным. Караван Кэлана, состоящий из десятка хорошо вооруженных стражников и вьючных лошадей, слился с одинокой, могучей фигурой Громовержца, шагавшего впереди с нечеловеческой скоростью. Ксилара ехала на своей пони посередине, чувствуя себя зажатой между двумя силовыми полями: спереди – холодная, неумолимая воля Кэлана, сзади – горячее, яростное молчание Зираха.

Первый день пути прошел в почти полной тишине, нарушаемой лишь скрипом снега под копытами, завыванием ветра и отрывистыми командами Кэлана своим людям. Они двигались на север, вглубь заснеженных предгорий. Пейзаж менялся, становясь все более суровым и величественным. Гигантские сосны, одетые в снежные шубы, упирались в свинцовое небо. Воздух становился все холоднее и чище, обжигая легкие.

Ксилара пыталась заговорить с Зирахом, когда они ненадолго останавливались, чтобы дать лошадям передохнуть.

– Зирах… – начала она, подъезжая к нему.

– Не надо, – он оборвал ее, не глядя, проверяя подкову своего коня. – Ни слов, ни объяснений. Дел нет – молчи.

Его слова ударили ее больнее любого физического воздействия. Она отъехала, сжимая в руках поводья до побеления костяшек.

Кэлан, наблюдавший за этой сценой с отстраненным интересом, позже, когда они снова тронулись в путь, подъехал к ней.

– Он дикарь, Ксилара, – произнес он тихо, так, чтобы слышала только она. – Он не способен оценить тонкость твоей натуры. Он понимает только силу и действие. Ты пытаешься достучаться до стены.

– А ты? – резко спросила она, поворачиваясь к нему. – Ты что понимаешь?

– Я понимаю необходимость, – ответил он, и его взгляд стал пристальным. – И я начинаю понимать тебя. Прошлой ночью… ты показала мне часть себя. Ту часть, что скрывалась за маской испуганной беглянки. Ты сильна. И твой дар… он не просто проклятие. Это оружие. А оружие нужно направлять в нужную сторону.

Он говорил не как влюбленный, а как стратег, оценивающий новый ресурс. И в этом было что-то пугающе соблазнительное. После хаоса и боли, что принес ее дар, его холодный, расчетливый подход казался почти… безопасным. Почти.

– Я не хочу быть оружием, – прошептала она.

– У всех нас есть роль, которую мы должны играть, – парировал он. – Ты – хранительница. Я – арбитр. А он… – Кэлан кивнул в сторону Зираха, – палач. Прими это.

Он отъехал вперед, чтобы проконсультироваться с Громовержцем о лучшем пути, оставив ее наедине с ее мыслями.

К вечеру они разбили лагерь в небольшой лесной долине, защищенной от ветра. Стража Кэлана действовала с привычной эффективностью – палатки были поставлены, костры разожжены, еда приготовлена. Но внутри этого организованного лагеря царило свое, напряженное молчание.

Ксилара сидела у своего небольшого костра, в стороне от всех. Она ела похлебку, не чувствуя ее вкуса, и наблюдала, как Зирах, сидя у своего собственного огня, точил свой кинжал с почти ритуальной сосредоточенностью. Кэлан в своей просторной палатке изучал карты, его силуэт отбрасывал на полотно тень могущественного, но одинокого правителя.

Она чувствовала, как ее дар, этот вечный, беспокойный спутник, шевелится внутри, реагируя на эту ядовитую смесь эмоций – ревность, ненависть, незаживающий стыд, вынужденное сотрудничество. Он жаждал вырваться, снова всех перепутать, сжечь это напряжение в огне слепой страсти. Но она сжимала зубы и держала его в узде. Она не позволит ему снова взять верх. Не после того кошмара.

Громовержец, закончив свою порцию мяса, подошел к ней. Он устроился на корточках рядом, его массивное тело отбрасывало на нее огромную тень.