Читать книгу Искушение Ксилары. Книга седьмая - - Страница 3

Решение старшины каравана оказалось неожиданным и, в своей жестокой иронии, почти гениальным. Он не стал выдавать их стражникам Магического Совета, не попытался взять под стражу собственными силами. Вместо этого он предоставил им убежище, но не из милосердия, а из холодного расчета. «Седой Великан», таверна в ближайшем поселении, куда караван направлялся для пополнения припасов и передышки, была его собственностью. А собственность, как знал старый волк, нужно охранять. И если в его стенах находится беглая аристократка с магическим даром и ее опасный спутник, то сдавать их властям следовало с максимальной выгодой и минимальным риском для себя. Он разместил их в самом заднем углу общего зала, под предлогом того, что отдельной комнаты нет, но на деле – чтобы они всегда были на виду, но при этом подальше от любопытных глаз и ушей. Он отправил гонца. И стал ждать.

Таверна «Седой Великан» была таким же порождением севера, как и ледяные ветра, вывшие за ее толстыми бревенчатыми стенами. Воздух внутри был густым, тяжелым и горячим, спрессованным из ароматов крепкого глинтвейна с корицей и гвоздикой, влажной шерсти просушивающихся у камина одеял, жареной дичи и немытых тел. Дым от громадного камина, в котором пылали целые бревна, стелился по низкому потолку сизой дымкой, заставляя глаза слезиться. Грубые деревянные столы были заставлены кружками и тарелками, повсюду слышался гул голосов, смех, звон монет и приглушенный ропот – звук усталых, замерзших людей, нашедших временное пристанище.

Ксилара сидела, закутавшись в плащ, на жесткой скамье в самом углу, спиной к стене. Эта позиция стала для нее второй натурой. Зирах расположился напротив, его глаза, словно у хищника, медленно и методично сканировали помещение, отмечая каждый вход, каждое потенциально опасное лицо. Он отхлебнул из своей кружки темного, крепкого эля, но Ксилара знала – он не пьянел. Алкоголь был лишь частью маскировки, ширмой для его смертельной сосредоточенности.

Она пыталась есть поданную ей похлебку с диким рисом и вяленым мясом, но комок в гороле не лез. Каждый скрип двери, каждый новый голос заставлял ее вздрагивать. Дар, ее проклятый, неотъемлемый спутник, беспокойно шевелился где-то глубоко внутри, чутко реагируя на коктейль из усталости, страха и скрытого напряжения, что витал в воздухе. Он был похож на спящего змея, готового в любой момент проснуться и ужалить.

– Успокойся, – тихо, почти без движения губ, произнес Зирах. Его взгляд скользнул по ее лицу. – Ты дрожишь.

– Я не могу, – выдохнула она, опуская ложку. – Он что-то замышляет. Этот старшина. Он смотрел на меня так, будто уже подсчитывал награду.

– Возможно, – Зирах отставил кружку. – Но пока мы в тепле, у нас есть еда. Мы восстановили силы. Это главное. Остальное… решим по мере поступления.

Его спокойствие должно было вселять уверенность, но сейчас оно лишь раздражало. Оно было таким же ледяным и непроницаемым, как и его молчание последних дней. Она понимала его логику – выживать любой ценой. Но в ее душе бушевала буря. Буря страха, вины и этого вечного, изматывающего ожидания удара, который рано или поздно должен был последовать.

И удар пришел.

Дверь таверны распахнулась с такой силой, что она с грохотом ударилась о стену, на мгновение заглушив весь гам в зале. В проеме, окутанный облаком ледяного пара и снежной пыли, стоял человек. Высокий, статный, в дорожном плаще из самого тонкого черного сукна, отороченном мехом горного серебристого волка. Его поза, его осанка, сам способ, каким он заполнил собой пространство, кричали о власти и происхождении так громко, что не нужно было видеть герб на его пряжке.

В зале наступила мертвая тишина. Даже огонь в камине, казалось, потускнел, затмеваемый холодным сиянием, исходившим от новоприбывшего.

Ксилара замерла, ее пальцы вцепились в край стола до побеления костяшек. Она узнала его мгновенно. Узнала по властному изгибу бровей, по жесткой линии сжатых губ, по тому, как он держал голову – будто весь мир был его собственностью, а он лишь снизошел, чтобы провести инвентаризацию.

Герцог Кэлан фон Даркбис.

Его взгляд, тяжелый и пронзительный, как отточенный клинок, медленно проплыл по залу, отсекая все лишнее, пока не нашел ее. Не уперся в нее. И в его глазах не было ни гнева, ни торжества, ни даже удивления. Была лишь мрачная, сосредоточенная, выстраданная страсть. Та страсть, что не угасла за месяцы разлуки, а, пройдя через горнило унижения и ярости, выкристаллизовалась во что-то более острое, более опасное и абсолютное. Он смотрел на нее так, будто она была самой ценной, самой желанной вещью в этом мире, которую у него похитили, которую он искал долгие годы и, наконец, нашел. И теперь ничто не могло заставить его снова ее отпустить.

Он сделал шаг вперед. Его сапоги, не оставляющие следов грязи, глухо стучали по половицам. Зал затаил дыхание. Даже самые пьяные и буйные посетители инстинктивно отпрянули, почуяв исходящую от него угрозу.

Ксилара почувствовала, как по ее спине пробежали ледяные мурашки. Ее дар забился в груди, отвечая на эту немую, но оглушительную волну воли, что исходила от Кэлана. Он подошел к их столу, не удостоив Зираха ни единым взглядом. Все его существо было сфокусировано на ней.

– Ксилара, – произнес он, и ее имя на его устах прозвучало не как ласкательное обращение, а как приговор. Его голос был низким, ровным, но в нем слышалось стальное напряжение. – Какая… неожиданная встреча.

Зирах медленно поднялся. Он был чуть ниже Кэлана, но его дикая, звериная мощь составляла stark contrast с аристократичной, отточенной силой герцога.

– Герцог, – голос Зираха был тихим, но в нем слышался рык. – Вы незваный гость.

Кэлан наконец перевел на него взгляд. В его глазах мелькнуло холодное презрение, словно он увидел нечто неприятное и незначительное.

– Я пришел за тем, что принадлежит мне по праву, – парировал Кэлан. Его рука в изящной кожаной перчатке легла на рукоять изящной шпаги, висящей на его поясе. – И я советую тебе не вмешиваться, полудемон. Ты уже причинил мне достаточно хлопот.

Ксилара нашла в себе силы подняться. Ее ноги были ватными, сердце бешено колотилось в груди, но она выпрямилась, встречая его взгляд.

– Я никому не принадлежу, Кэлан, – сказала она, и ее голос, к ее собственному удивлению, прозвучал твердо. – И уж тем более не вам.

Уголки его губ дрогнули в подобии улыбки, лишенной всякой теплоты.

– Ошибаешься, моя дорогая. Ты принадлежишь мне с той самой ночи в Лузарисе. С того самого танца. Ты просто слишком долго бегала, чтобы это осознать. Твое бегление окончено.

Он протянул руку, не для того чтобы коснуться, а в повелительном жесте, требующем подчинения.

– Ты вернешься со мной. Добровольно или силой. Выбор за тобой.

В этот момент ее дар, все это время трепетно дремавший, вдруг рванулся наружу. Не по ее воле. Это был инстинктивный, яростный ответ на давление, на угрозу, на эту невыносимую, удушающую уверенность в его глазах. Она почувствовала, как жар разливается по жилам, как ее зрачки расширяются, фокусируясь на нем. Она увидела, как его собственный взгляд на мгновение дрогнул, как его дыхание перехватило. Он почувствовал это. Он почувствовал власть ее проклятия, свою собственную слабость перед ним.

Но что-то было не так. Обычно дар вызывал бурную, неконтролируемую страсть, слепое обожание. Сейчас же, глядя в его глаза, она увидела не безумие влюбленности, а нечто иное. Его одержимость не растворилась в магии, а, наоборот, сконцентрировалась, закалилась, стала холодной и целенаправленной, как жало кинжала. Ее дар не подчинил его волю, а лишь подлил масла в огонь его собственной, неугасимой страсти.

Он шагнул ближе, игнорируя Зираха, который уже положил руку на эфес своего зазубренного кинжала.

– Чувствуешь? – прошептал Кэлан, его голос стал бархатным, соблазнительным и оттого еще более опасным. – Ты не можешь этому противостоять. Так же, как и я. Мы связаны. Навеки.

Его слова были отравленной стрелой, попавшей точно в цель. Он был прав. Эта связь, порожденная даром, была реальной. Она чувствовала ее, эту порочную, неразрывную нить, что тянулась от нее к нему, наполненную грехом, страстью и болью.

– Не подходи к ней, – прорычал Зирах, делая шаг вперед, чтобы встать между ними.

В зале послышался лязг оружия. Люди Кэлана, двое стражников в его ливреях, обнажили мечи. Завсегдатаи таверны в панике отпрянули к стенам.

Кэлан наконец оторвал взгляд от Ксилары и посмотрел на Зираха. В его глазах вспыхнул холодный огонь.

– Убери свою грязную лапу с оружия, ублюдок, – его голос прозвучал как удар хлыста. – Или я прикажу отрубить ее и выбросить на съедение собакам.

Напряжение достигло точки кипения. Готовый взорваться конфликт витал в воздухе. И Ксилара понимала – если начнется бой, Зирах, скорее всего, убьет этих стражников. Возможно, даже ранит Кэлана. Но он не сможет противостоять всему каравану, всем наемникам, которых герцог наверняка привел с собой. Их путь на север закончится здесь, в этой вонючей, пропитанной запахом глинтвейна и страха таверне.

И она не могла этого допустить. Не ради себя. Ради него. Ради их общего обета.

– Хватит! – ее голос прозвучал резко, властно, заставляя всех вздрогнуть.

Она отодвинула Зираха в сторону, вставая лицом к лицу с Кэланом. Ее грудь высоко вздымалась, зеленые глаза горели холодным огнем.

– Я поговорю с тобой, Кэлан, – сказала она. – Наедине. Без угроз и без оружия.

Зирах резко обернулся к ней, его лицо исказилось от неверия и ярости. – Ксилара, нет!

– Это мой выбор, – отрезала она, не глядя на него. Ее взгляд был прикован к герцогу. – Таковы мои условия.

Кэлан изучал ее несколько секунд, его лицо было невозмутимой маской. Затем он медленно кивнул.

– Как пожелаешь. – Он сделал знак своим людям, и те убрали оружие. – Верхний зал. Он будет в нашем распоряжении.

Он повернулся и пошел к лестнице, не сомневаясь, что она последует. И она последовала, чувствуя на спине горящий, полный боли и предательства взгляд Зираха. Она шла, зная, что входит в пасть льва. Но иногда, чтобы спасти то, что дорого, нужно добровольно шагнуть в клетку. И она была готова заплатить эту цену. Цену разговора с человеком, чья одержимость стала его религией, а она – его идолом.