Читать книгу Кино без героев - - Страница 5

Стоя на пороге мастерской, Артём и Степан украдкой усмехались, наблюдая за спектаклем. Неподалёку от них дефилировала деви́ца на высоких каблуках и кричала в мобильник ярко накрашенным ртом:

– Котик, я сейчас в автосервисе… Ой, да не волнуйся, я малышку только чуть-чуть помяла… – Последовал нервный взмах свободной рукой, длинные ногти свернули алым. – Говорю тебе, ничего страшного…

«Малышка», припаркованная у мастерской, – оранжевая до рези в глазах «киа» – косилась на парней подбитой фарой и виновато кривилась свежей вмятиной на капоте. «Котик будет в гневе», – подумалось Артёму.

– …А если бы я руку сломала, ты бы и то так не переживал, – всхлипнула девица и взглянула на свою руку (всё ли с ней в порядке?), полюбовалась маникюром и вдруг взвизгнула: – Не ори на меня!

Артём невольно поморщился. По его десятибалльной шкале девушка тянула на твёрдую «девятку» – он уже успел оценить и бёдра, едва прикрытые джинсовыми шортиками, и стройные ноги, и полную грудь, обтянутую тонкой чёрной маечкой, – но кричала она так, что хотелось к оценке влепить жирный минус.

Девица ещё с минуту цапалась с «котиком», а потом, успокоившись, промурлыкала:

– Хорошо, сладкий, я тебя жду.

Захлопнула крышку мобильника, спрятала его в сумочку и повернулась к наблюдавшим за ней парням. И встретилась глазами с Артёмом. В то же мгновение с её лица схлынули следы недавней истерики – будто девушка нажала на невидимый рычажок. Густо накрашенные ресницы вздрогнули, и во взгляде включилось кокетство.

– Вы же почините мою малышку? – капризным тоном пропела она и качнула бёдрами. И тёмную прядь волос заправила за ушко.

Артём про себя усмехнулся. Он знал, что его внешность активирует в девушках режим повышенного внимания (хотя, считал он, у него рожа как рожа, вроде симпатичная, только нос чуть кривой – два раза в драке ломали), но иногда этого внимания искренне не понимал. Вот сейчас он после ямы грязный, как чёрт, и пахнет от него не одеколоном, а машинным маслом, а эта девица один хрен ему глазки строит.

– Не беспокойтесь, – невозмутимо сказал он. – Всё сделаем, как надо.

Пока Артём оценивал степень ущерба после поцелуя с фонарным столбом, девица так и крутилась вокруг него. Заглядывала через плечо, едва не касаясь грудью, ахала, вздыхала, сыпала беспокойными вопросами и жутко мешала Артёму. Стёпа, заметив такие реверансы, подмигнул ему.

Вскоре на чёрном внедорожнике прикатил «котик», крепкий и круглый, похожий на бочонок, на который зачем-то натянули пиджак и брюки. «Котик», не стесняясь, обругал девицу и накидал особо ценных указаний по поводу ремонта. Артём едва сдержался, чтобы не огрызнуться и не напомнить ему, кто тут специалист. Наконец приёмку автомобиля оформили и парочка укатила. Артём облегчённо выдохнул.

– Что, отшил красавицу? – зазубоскалил Степан. – Она теперь ночь спать не будет, тебя вспоминая.

– Да ты сегодня поэт, – скривил губы Артём. – Тачку её хахаля видел? На фига ей слесарь на «девятке»?

Вечером они поехали в клуб. Взяли пива и заняли столик в глубине зала, подальше от танцпола. Гремела музыка, что-то выкрикивал ди-джей, пол вздрагивал от бурного веселья, с чёрного потолка сыпались огни.

– …Я говорю: сваливать пора от Михалыча! – сквозь музыку проорал в ухо Степану захмелевший Артём.

– Согласен! – кивнул головой Степан и отхлебнул из бутылки.

О чём бы они ни говорили в последние месяцы, почти всегда выезжали на эту тему: «хватит пахать на дядю».

Помечтав о том, как однажды откроют свою мастерскую, они выбрались на свежий воздух. Стояли у клуба и курили, поглядывая на входящих в него девчонок. Артём не унимался:

– Не, ну достал Михалыч. А Стасик, племянничек его пришибленный, особенно. Ему, значит, можно бухать среди недели и на другой день опаздывать, а остальным, видите ли, нельзя. Стасик накосячит, а премиальных нас лишают. – Артём сощурил глаза, будто вглядываясь в какой-то далёкий горизонт, и затянулся сигаретой. – Нет, хватит. Надо своё дело замутить.

– А где деньги взять? – Стёпа выпустил изо рта струйку табачного дыма. – Вот если б подвернулось чего…

– Ага. Пистолет, например, – в глазах Артёма заплясали бесенята.

– Да иди ты… – отмахнулся Степан.

– Шучу! – губы Артёма искривились в жёсткой усмешке. – Честные мы с тобой для стрельбы по мирной жизни.

Он бросил окурок на землю и с непонятным раздражением растоптал его.

– Зато у нас головы нормальные, – заметил Степан.

– За свою голову говорить не буду. Я когда из Чечни вернулся… До сих пор иногда снится, что я там.

Артём смолк и спрятал руки в карманы джинсов. Стёпа нахмурился: стоит его друг всё на том же месте, но где-то далеко-далеко от него. Гасить надо этот разговор. Был у них однажды «вечер воспоминаний»: напились оба до пьяных слёз, хотя сам Стёпа положенные два года тихо-мирно отслужил на благо родины на Дальнем Востоке.

– Пошли, Тёмыч, а то пиво без нас прокиснет.

Артём как опомнился, его качнуло.

– Пошли.

Они снова спустились в тёмное гремящее нутро. Степан остался за столиком допивать своё пиво, а Артём решил взять чего-нибудь покрепче. Сейчас ему хотелось отключить свою голову. Желательно надолго. «Дурак… – злился на себя Артём. – Какого хрена ковырнул то, что который год забываю…»

Музыка стала тише и спокойнее, оставшиеся на танцполе парочки закачались в медленном танце. Остальные потянулись к барной стойке. Артём хотел уже влиться в эту нетрезвую толпу, как вдруг что-то заставило его повернуть голову вправо.

Там, в нескольких шагах от него, за столиком в одиночестве сидела девушка с длинными светлыми волосами. Она задумчиво смотрела прямо перед собой, словно не замечая ни людей, ни музыки, находясь в каком-то кольце тишины. В тонких пальцах незнакомки поблёскивал стакан с чем-то явно безалкогольным. Артём скользнул взглядом по мягким чертам её профиля, по стройной фигурке в тёмно-синем платье, и увиденное ему понравилось. «Симпатичная, – подумал он. – Только грустная почему-то». Девушка, видимо, почувствовала, что её разглядывают, и повернулась лицом в его сторону. Артём увидел, как что-то, похожее на вопрос, выплыло из глубины её больших серо-голубых глаз, как дрогнули её тёмные ресницы, и ему показалось, что вокруг него самого тоже стало тихо и безлюдно, что его будто втянуло в кольцо тишины этой девушки… И тут же, разрушив это кольцо, рядом с незнакомкой на диван плюхнулся какой-то парень.

– Потанцуем, красавица? – на его физиономии растеклась пьяная улыбка.

Девушка медленно перевела взгляд на незваного ухажёра и отрицательно качнула головой.

Парня отказ ничуть не смутил.

– А ты чё, сок пьёшь? – хохотнул он. – Давай я тебя угощу!

Он попытался её приобнять, но девушка отпрянула, ускользнув от его наглой руки. Артём скрипнул зубами, почувствовав, как внутри него что-то закипает, и резко шагнул к парню. Тот, попав под его тяжёлый взгляд, тут же вскинулся:

– Ты чё, а? Нарываешься, да?!

– Походу, это ты нарываешься. Чего девушке вечер портишь?

Парень осклабился:

– А ты дерзкий, да? Может, выйдем?

Артём бросил взгляд на ту, ради которой готов был разбить морду этому прилипале, и поразился: в серо-голубых глазах девушки плескался страх. Она… боится его? Да что с ней не так? Или – с ним? Он не успел этого понять: незнакомка быстро отвела глаза – как отшатнулась от него.

– Эй, дерзкий, ты меня слышишь?

Артём тряхнул головой. Что-то надвигается. Зря он вспомнил при Стёпе о том, о чём нельзя вспоминать. Зря пошёл к барной стойке. Странная девушка, застывшая напротив него. Пьяный парень, который продолжает кривляться, выплёвывая какие-то слова. Вот же достал…

Накопившееся раздражение нахлынуло на него так, что он почти перестал видеть. Он мысленно скомандовал себе остановиться, попытался зацепиться взглядом за что-нибудь, потому что знал, что сейчас произойдёт. В груди начала подниматься волна обжигающей дрожи. Он ощутил, как эта волна вырвалась из него вперёд, сметая последнюю слабую попытку удержать её и отталкивая от него что-то тяжёлое…

Когда вспышка гнева погасла и зрение вернулось, он понял, что это опять случилось. Сердце тяжело билось, в висках пульсировало, во всём теле ощущалась слабость, а голову заполнила спокойная пустота. Парни и девушки, ставшие свидетелями его вспышки, опасливо поглядывали то на него, то на пьяного, который теперь лежал на полу, раскинув руки в стороны и хватая ртом воздух. Лежал почти в трёх метрах от дивана, на котором сидел полминуты назад, и, ясное дело, своими силами он не мог туда приземлиться. Кто-то из парней хотел помочь ему встать, но он отмахнулся и с трудом поднялся сам, дико глянул на Артёма и только попытался что-то сказать, как из его носа потекла кровь. Два красных пятнышка расплылись на белой футболке. Парень схватился за нос рукой. Артём услышал его тихий скулёж вперемежку с ругательствами и отвернулся. И встретился глазами с блондинкой. Теперь она стояла в двух шагах от него. И снова этот испуганный взгляд. Он длился несколько секунд, потом девушка развернулась на каблучках и быстро пошла через танцпол к выходу. Артём растерянно посмотрел ей вслед.

Рядом со столиком вырос охранник – лысый крепыш с сурово сложенными бровями. Он мгновенно оценил обстановку и почти вежливо попросил Артёма покинуть помещение. Тот выдохнул ему в лицо: «Этот урод первый начал», на что охранник ещё суровее сдвинул брови. Подоспевший Степан схватил друга за локоть и потащил к выходу.

– Что ты там натворил? – нетерпеливо спросил Стёпа, когда они вышли на улицу.

Небо посветлело, июньская ночь плавно сменялась рассветом. Артём поёжился от налетевшего холодного ветра, застегнул куртку и вытащил из кармана пачку сигарет. Несколько раз пощёлкал зажигалкой, прежде чем выбилось пламя – руки дрожали. Степан ждал.

– Как затмение нашло, – сказал Артём, затягиваясь. Сердце стало биться ровнее. Мысли одна за другой начали вползать в недавнюю пустоту. – Пьяный какой-то к девушке прицепился. Ну, я и подвинул его маленько…

– Подвинул, говоришь? Руками или?.. – тут Стёпа замолчал, потому что подходящих слов у него не было. Подумал и договорил, понизив голос: – Или как в прошлый раз, когда подъёмник подвёл и Стасика «мерином» чуть не придавило?

Артём кивнул головой. Стёпа удивлённо приоткрыл рот. У него тот «прошлый раз» до сих пор иногда разворачивался в памяти яркими страшными кадрами, хотя было это больше года назад.

Мастерская Михалыча. Красный «мерседес» плавно поднимается между стойками подъёмника. Вот автомобиль застывает над полом, Стасик ныряет под него и бодро принимается за работу. Дальше всё происходит, как в замедленной съёмке. Неожиданно машина начинает сползать вниз. Михалыч что-то орёт и бежит к подъёмнику. Стёпа в немом ступоре наблюдает, как стальная махина уже готова подмять под себя Стаса… И вдруг всё замирает. Стёпа, опомнившись, бросается к подъёмнику и тут замечает у станка в углу неподвижно стоящего Артёма. Он напряжённо смотрит на автомобиль. К удивлению Стёпы, на его лице – ни малейшего следа общей паники. А Стас, серый, как пыль, уже выползает из-под нависшего над ним «немца». Михалыч матерится и озабоченно ощупывает едва не раздавленного племянника. Оба они не обращают на Артёма внимания. Зато Стёпа видит, как тот, резко побледнев, качнулся и отвёл взгляд в сторону. И тут же «мерс», будто вспомнив про силу притяжения, встретился с бетонным полом. Михалыч всплёскивает руками и матерится ещё громче…

– Я всё видел, – тихо сказал Артёму Степан, когда вечером они вышли из мастерской.

– Ты о чём?

– Ну, ты такой спокойный был, когда на Стасика «мерс» падал. На помощь не побежал, только стоял и глядел как-то странно…

– Херню лепишь, – отрезал Артём. Достал сигареты и быстро зашагал к своей «девятке», закуривая на ходу.

Стёпа бросился за ним.

– Да я никому не скажу… – не отставал он. – Меня самого Стасик иногда так бесит, что я ему врезать готов…

Артём резко остановился и развернулся к Стёпе. Взгляд его заледенел от бешенства.

– Ты что, – процедил он, – решил, что я в подъёмнике чего-то подкрутил? Ты с головой-то дружишь?

Стёпа испуганно отшатнулся.

На следующий день между ними развернулись военные действия. Насупились оба, на перекуры из мастерской выходили порознь, друг на друга старались не смотреть, из разговоров – только реплики по работе. «Вы чё, по пьяни поругались? – подтрунивал над ними Стасик. – Или тёлку не поделили?» В какой-то момент Артём даже пожалел, что Стасика не похоронило под «мерином».

Вечером, когда вышли из мастерской, Стёпа не выдержал.

– Тёмыч, извини. Ну, дурак я, глупость сморозил.

Артём глянул на него исподлобья и что-то в глазах Стёпы ему не понравилось. «А ещё друг называется…» – подумал он.

– Короче, то, что ты видел… – начал Артём и замолчал. Степан напрягся. По лицу Артёма он увидел, что тот усиленно подбирает слова. – Я и сам не знаю, как это назвать. Иногда на меня накатывает что-то, особенно когда психовать начинаю. – Артём поднёс к своему лицу руки и сжал их в кулаки. – И тогда я вещи могу вокруг себя двигать или людей от себя отталкивать. А когда машина на Стасика поползла, «притормозил» её. Но я не думал, как и зачем это делаю. Само собой как-то получилось.

Про то, как ему было хреново после этой «спасательной операции», как во всём теле, будто ставшем чужим, была омерзительная слабость (видно, слишком сильно «потратился»), он Стёпе решил не говорить.

Стёпа слушал его недоверчиво.

– Слушай, Тёмыч, а покажешь что-нибудь?

Артём вздохнул, поняв, что просто так Степан не отстанет. Вытащил из кармана джинсов ещё нераспечатанную пачку сигарет и положил её на обломок кирпича, торчавшего из земли. Взгляд его стал пристальным и каким-то, как показалось Стёпе, отрешённым. С минуту Артём вглядывался в пачку, а потом – Стёпа не поверил своим глазам – она пошевелилась, подскочила вверх, и Артём ловко поймал её в воздухе.

Глаза Степана загорелись детским восторгом.

– Вот это да! – потрясённо выдохнул он. – Это что, фокус такой?

– Ага, фокус, – усмехнулся Артём, распечатывая пачку. Достал из неё сигарету, нашарил в кармане зажигалку и закурил. Стёпа продолжал таращиться на него.

– Это что же… Ты Стасика спас? – удивлённо проговорил он.

– Получается, так, – немного помолчав, просто сказал Артём. – Только машину до конца не «удержал». Выдохся быстро. – И, затянувшись сигаретой, спросил: – Стёп, а с чего ты мне веришь?

– Верю – и всё, – серьёзно ответил Степан. – Я же видел.

– Видел он… – качнул головой Артём и снова затянулся. – Повезло ещё, что тачка была самого Михалыча, а то бы с клиентом до конца жизни расплачивались или в лесу себе могилу копали.

– Да-а, машина хорошо помялась, – задумчиво проговорил Степан и хитро сощурил глаза: – А ты особо и не старался «удержать», когда Стас уже вылез.

На губах Артёма заиграла мальчишеская улыбка:

– А пусть Михалыч знает, как на техобслуживание забивать.

Из клуба потянулся уставший от веселья народ. Артём поймал себя на том, что поневоле высматривает среди выходящих девчонок ту самую светловолосую незнакомку, но она всё не появлялась.

Степан закурил.

– Крепко тому парню досталось? – поинтересовался он.

– Просто на пол скатился.

Про кровь из носа Артёму почему-то не хотелось упоминать.

Стёпа выпустил изо рта колечко табачного дыма:

– Фантастика!

Эх, вот бы эта фантастика залетела в его жизнь, казавшуюся ему такой скучной, хотя бы самым краешком задела…

Артём же думал о другом: зацепили ли видеокамеры клуба эту «фантастику»? А та блондинка, кажется, что-то почувствовала. Только как? И познакомиться он с ней не успел, вот же принесло того придурка…

– Тёмыч, а покажи ещё что-нибудь, – выдернул его из размышлений Стёпа.

– В смысле?

– Я зажигалку на землю положу, а ты её подвигаешь. Силой мысли или как ты там делаешь.

Артём глянул на него, как на дурачка.

– Я тебе что, фокусник? – раздражённо одёрнул он Стёпу.

Тот смутился.

– Ладно, забудь. Такая сила – штука серьёзная. Я ж понимаю…

– Ни хрена ты не понимаешь, – перебил его Артём.

Он и сам мало что понимал и не знал, как это назвать. Только знал, что оно – внутри, за левым ребром. Холодно-огненное. Ждёт, как чудовище из фильма ужасов, чтобы вырваться наружу. Там, в горах, он выпускал его из себя очередью из АКМ. А ещё раньше, до армии, на уличном поле боя – точным ударом под дых. Но даже когда он был спокоен, когда в голову не лезла разная ерунда и никто не подбешивал, он чувствовал, что оно – есть.

«Когда же ты сдохнешь? – в бессильной злобе подумал Артём. – Когда же оставишь меня в покое?»