Читать книгу Граница огня - - Страница 3

Ночь очередной смены обещала быть длинной. Майор Кир Астахов сидел впереди рядом с водителем. Красный, специально оборудованный микроавтобус с надписью: «Служба пожаротушения» несся по ночной улице. Тишину полупустых дорог освещали проблесковые маячки. За спиной Кира расположились несколько кресел и пожарно-техническое вооружение6.

В салоне боевого расчета сидел лишь один пожарный – старший помощник Кира – капитан Роман Котов. На нем была черная боевая одежда и белый шлем с таким же обозначением, как на шлеме Кира. На его плече красовалась нашивка с позывным «Сатурн-2». Сейчас, ожидая сложный вызов, Рома казался веселым и задорным, стараясь широко улыбаться и подпевал радио, заполнившему салон автомобиля. Его растрепанные светло-каштановые волосы красиво падали на лоб. Сколько бы сердец он ни разбил, девушки часто прощали ему каждый осколок за одну лишь эту улыбку и полный бури взгляд зеленых, как лес, глаз.

– Поверни налево, – приказал Кир водителю, изучая темное небо с редким проблеском звезд. – Сатурн-1 Солнцу, прибыли на место вызова. – Доложил Кир по рации.

– Сатурн-1, поняла вас. Уточните… – прозвучало в ответ.

Горел торговый центр. Уже по прибытию оперативный дежурный должен был знать большую часть информации, чтобы быстро и правильно распределить силы. Часто люди врут, забывают, не знают, но пожарным важна любая деталь и помощь. Бездействие людей тратит ценное время. Только вот времени у пострадавших нет.

Нужно было спешить – по словам немногочисленных очевидцев, успевших покинуть торговый центр, пожар начался в одном из магазинов в результате короткого замыкания. Пожар быстро распространялся, не теряя ни секунды.

Огонь пульсировал, дышал. Пламя обнимало острыми языками стены и потолки, одежду и манекены, плавило все, до чего жадно могло дотянуться. Еды у него было много.

Кир быстро вышел из машины и направился к начальнику караула пятой пожарной части, который приехал раньше и временно принял на себя руководство тушением пожара. Несмотря на то, что отсутствие достаточного освещения мешало прокладывать магистральные линии7, машины уже были установлены на гидранты, начался процесс тушения.

В хаосе беспорядочного на вид движения огнеборцев обывателям было не понять, какая разворачивается перед ними слаженная и четко выверенная работа. Особенно Киру нравилось, когда пожарные из разных частей начинали работать как единый организм. Приезжая на помощь, они видели, какая уже проделана работа и что предстоит, и без слов понимали, в какое направление включиться, какие вопросы не проработаны. Это позволяло не терять время.

Успокаивало только одно – в здании находилось мало людей, которых уже начали эвакуировать. Но пожар не удалось удержать в первые минуты – важнее было спасти всех людей.

Огонь сопротивлялся, уничтожая на своем пути магазины, помещения и кафе. Объятые неуемным пламенем, горели чьи-то деньги, работа, стабильность. Завтрашний день казался немыслимым и лишенным всякого значения.

К возвращению майора Роман успел развернуть оперативный штаб8 на парковке, улыбаясь от звуков приближающихся дополнительных пожарных машин. Оперативный штаб стал центром операции. Вся информация, которая имелась и сообщалась, концентрировалась здесь: план здания, расположение сил, личный состав и руководители каждого отделения. Записывалась любая переданная в эфире информация, кем она сообщена и кому. И теперь отсюда начали исходить приказы. Ночью оперативный штаб освещался красным фонарем.

Тушение пожара – это не одиночная битва, это работа команды, единого, сплоченного организма, внутри которого каждый занимается своим делом ради одной цели – спасения жизни и ликвидации пожара.

Взгляд капитана Котова упал на рекламный баннер.

– Вот тебе и горячие скидки. Купим тебе новую рубашку? – подмигнул старший помощник своему начальнику. Его лисьи глаза наполнились искрами.

Кир Астахов усмехнулся, оглядывая пытливым взглядом полыхающее здание. Пламя поглощало его с неистовой силой. Рыжие языки огня поднимались к небу и танцевали на фоне далеких звезд. Но только приглядевшись, можно было понять, что ночное небо – это черный дым, а звезды – капли воды, высыхающие в полете.

Кир посмотрел на план тушения и схему, считая приехавшие пожарные автомобили. Все шло как надо.

Оставив старшего помощника начальником штаба и отдав нужные приказы, Кир двинулся обходить боевые участки. Один из пожарных стоял со стволом9, чуть опустив руки, и наблюдал за огнем, уже вырывающимся из стен, пока из ствола тонкой струйкой текла вода.

– Как проходит тушение? – спросил Кир, внимательно изучая Демьяна. Последнее время тот был под четким надзором, и не без причины: пожарный часто опаздывал, не выполнял приказы и действовал самовольно.

– До вашего прибытия наш ретроградный Меркурий так распределил силы, что никогда не будет ни воды, ни смысла тушить, – пожал плечами Северов.

Кир нахмурился.

– Ты в своем уме?

– А я что виноват, что этого… Меркурия начальником караула сделали? Конечно, когда папочка в Главном Управлении, зачем стараться? – Пожал плечами Демьян.

Складка между бровями Кира стала отчетливее. Кир лишь закатил глаза и тяжело вздохнул. Разбираться с ним не было времени – прямо сейчас рушились чьи-то жизни.

Майор Астахов зажал тангенту.

– Меркурий-5, доложите обстановку.

Из-за шума приказ пришлось повторить не один раз. И все же в эфире послышался шелест и зазвучал мягкий голос старшего лейтенанта Огневина – начальника первого караула пятой части.

– Меркурий-5 Сатурну-1, производим тушение крыши с автолестницы, первое звено нашло еще человека в здании, запросил автолестницу10…

– Принял, – ответил оперативный дежурный, выходя из эфира.

Кир снова посмотрел на Демьяна. Такие изменения за год казались ему странными: несмотря на свое четкое личное мнение, Демьян всегда выполнял приказы Кира, даже когда ему не хотелось. Кривился, но делал. Раньше Кир закрывал глаза на недостатки буйного бойца, но приняв еще большую ответственность, уже не мог стоять в стороне.

Как только пожарные вернулись в часть с учений в торговом центре, где по легенде возгорелся крупный пожар, начальник караула приказал Демьяну пройти в его кабинет, не дожидаясь, пока он снимет боевую одежду.

Старший лейтенант Филипп Огневин уже год был начальником караула, заменив Кира. Раньше он занимал такую же должность в небольшой сельской пожарной части, где в его подчинении был один пожарный, водитель и диспетчер, но, когда Кир пошел на повышение, приговор отца был конкретным: «Ты встанешь на его место, потом пойдешь в начальники части, потом посмотрим». Отец часто сокрушался: «Ты мог бы уже быть капитаном!».

Филипп долго не соглашался, но отец был настойчив – он всегда знал, куда давить. У Филиппа такого знания не было. Он принял на себя караул, оплакивающий потерю бойца, в полном одиночестве – ведь их лидер покинул лодку, перейдя на корабль выше и больше, но любить и ценить его не перестали.

Если бы Фила попросили себя описать одним словом, он бы выбрал «мягкий», не только за то, что не может противостоять отцу, но и за внешность – у него были мягкие черты лица, теплые карие глаза и даже черные, аккуратно уложенные волосы были теплого оттенка.

С первого дня Фил кожей чувствовал, как подчиненные изучают его, а некоторые и вовсе ждут, когда он оступится. За эти месяцы он уже перевел из своего караула нескольких пожарных, кто-то уволился, но ситуация не становилась лучше.

Перед ним стоял один из тех, кого ему хотелось уволить. Но начальник части четко дал понять – еще одно увольнение, перевод за неподчинение приказам, дисциплинарные взыскания, и ты сам уволен, раз не смог за это время сплотить коллектив и стать настоящим лидером.

– Это будет долгая ночь, – заметил старший лейтенант Огневин, не отрывая взгляд от бумаг.

Демьян стоял молча, но хищно ухмылялся. Филипп ощущал, как тот источает превосходство и надменность, считая себя правым, к тому же защищенным начальником части и майором Астаховым.

Но всего лишь смену назад Филипп чуть не умер на пожаре из-за невыполненного приказа, и шрам на плече, поставленный через прочную ткань боевки11, будет давать об этом знать. Сегодня день был не лучше: Демьян подвергал сомнению каждое его слово, даже при сослуживцах и гражданских.

– Думаю, стоит оставить тебя подменным диспетчером, пусть Роберт отдохнет, – отрешенно сказал Огневин.

Северов пожал плечами.

– Я не хочу, начкар12, – выплюнул последнее слово Демьян.

Филипп Огневин поднял на него глаза, облокотился на спинку стула и скрестил руки на груди. Руки его тоже казались мягкими, но были сильными и натруженными.

– Это не просьба, сержант!

– Старший сержант!

Начальник караула встал. Он подошел к старшему сержанту и практически навис над ним, опираясь рукой на стол.

Демьян усмехнулся. В его глазах горели едкие, ядовитые чувства, прожигающие кислотой изнутри.

– Я дольше тебя служу, и опыт больше, мне лучше знать, как поступать правильно. А что ты слегка поцарапался – сопутствующий ущерб. Все еще забыть не можешь? Тебе, трясущемуся за папочкиной спиной, не должна была остаться должность! Почему на ней ты, а не он?

– Я несу ответственность за каждого из вас, – Филипп схватил Демьяна за ворот формы. – Если ты этого не понимаешь, тебе здесь не место! – он откинул подчиненного к стене.

Раскаленный воздух от прошедшего пожара будто перенесся в пожарную часть, пропитав ее гарью.

– Все знают, что без отца ты бы не добился места лучше! Хоть за год настоящих пожаров насмотрелся!

– И что ты с этим сделаешь? – Вздохнул Филипп.

Раздался грохот.

Демьян Северов бесцеремонно ввалился к Астахову в кабинет и сел на стул у стола. Майор лишь проводил его взглядом, нахмурившись, отчего морщинки на его лбу стали отчетливее. Взгляд Кира то и дело возвращался к недописанному отчету о проведении учения, а вскоре и вовсе обратился к цветам, которыми был заставлен кабинет. Приходя с трудного вызова, Кир хотел видеть не только фиолетовые стены кабинета или горы папок и графиков, а что-то красивое и уютное – а Солу в часть каждый день не приведешь.

Демьян молчал.

– Что-то случилось? – Спросил Кир, теперь не сводя взгляда с Демьяна. Смотря на него, Кир ловко крутил ручку, она, точно маленькая юркая ласка, сама бегала между его крепкими пальцами. Кир уже не замечал, в какой момент ручка останавливалась, в какой продолжала движение от импульса пальцев.

Оторвавшись от отчета, оперативный дежурный смог рассмотреть лицо Демьяна, на котором красовался синяк вокруг глаза. Кир присвистнул.

– Говорят, девушки любят, когда у пожарных шрамы и ожоги с опасными историями, а не синяки под глазами, которые им любезно поставили.

Демьян неестественно рассмеялся.

– Так что случилось? С кем подрался? – Спросил Кир, боясь услышать ответ.

– Это новый начкар! – Обиженно выпалил Демьян, – за ерунду какую-то взял и ударил! Я за пару часов остыл, чтобы лишнего не наговорить, и сразу сюда.

Ручка упала из руки майора, со стуком ударившись об стол.

Кир прикусил губу. Он знал Филиппа Огневина слишком давно – они учились вместе в школе и Академии, их отцы были близки. Они давно не проводили время как друзья, но Кир был точно уверен в одном – за ерунду обычно спокойный Фил бить не станет. Тут острый взгляд Кира наткнулся на руки Северова – на костяшки пальцев, покрытые ссадинами.

Кир не успел ответить, так как в кабинет вошел командир отделения, в котором находился Демьян. Прапорщик Владислав Аверин быстро пересек комнату и встал рядом со старшим сержантом, крепко положив руку на его плечо. Его серые глаза напоминали грозовую тучу, и даже яркие рыжие волосы не добавляли оптимизма.

– Ты совсем с ума сошел, Северов? – Спросил Владислав.

У Демьяна нашлось, что ответить в свое оправдание, но слушать это Киру было не интересно.

– Огневин твой начальник караула, ты должен ему подчиняться, Демьян, а не бить его по лицу! – прервал перепалку Кир.

– Уходи из этого СПТ, Кир, и возвращайся к нам, никто лучше не будет! Как я могу выполнять приказы этого недотепы, который что-то пищит из-за папиной спины! Он хоть ствол в руках держал?

Кир подумал о своем отце: были ли бы у него самого проблемы с Демьяном, если бы тот остался жив? Бывший начальник пятой части Алексей Астахов не был последним человеком: к его словам прислушивались даже в Главном Управлении, его желания всегда казались законом – для всех, кроме семьи.

– Ты потерял границы дозволенного, Северов! Ты решил, что я встану на твою сторону? Пожарный и начальник караула подрались! Цирк! Вы можете держать себя в руках хотя бы пока вы под погонами? Мне даже плевать, кто начал первым, но я и так могу догадаться.

– Его легко заменить, – заметил Северов.

Кир пожал плечами, погладил фикус по жестким прохладным листьям, очерчивая пальцами маленькие прожилки.

– Да. Но такие, как ты, еще легче заменяются. – Будничным тоном ответил майор, не отрываясь от своего занятия. Краем глаза он заметил, как Демьян напрягся.

– Ты всегда говорил, что мы тебе как семья, думал я тебе как младший брат, а ты так…

Кир вздрогнул и поймал взволнованный взгляд Аверина. Майор напрягся, ему потребовалось много сил, чтобы расслабить челюсть и остаться на месте.

– У меня нет младшего брата.

– Я же образно, – растерялся Северов, он хотел что-то сказать, но пустой взгляд Кира заставил его замолчать.

Астахов произнес со вздохом:

– Что ты от меня хочешь? – Ответ его не особо интересовал. Он все пытался думать о хорошем, чтобы реагировать спокойно, но ничего не выходило, пока мыслями он не вернулся к ночи прошлых суток – к теплым рукам Ники, мерному стуку ее заботливого сердца. Думая о том, как нежно и успокаивающе она гладила его руки, Кир совсем выпал из разговора.

Но повторенная ни один раз фраза Северова вернула его в реальность. Кир смутился и отвел взгляд.

– Ты должен написать рапорт или что там, защитить семью!

– Защищу, не волнуйся. Но хочешь ли ты быть ее частью? – Отрешенно ответил майор.

Покрасневший Демьян пулей вылетел из кабинета.

– Прости меня, он в моем отделении, я не смог его вразумить. Тоже мне комод13.

– Владик, давай выпьем чай или кофе, до утра не так много времени! – Устало улыбнулся Кир. – Мне еще готовить.

Перебираясь через завалы из старых, забитых хламом коробок и валяющихся на полу бутылок, Сергей обматерил каждую из них, неудачно попавшуюся под ноги.

– Как меня все достали! – Он скинул с кровати кофту и, даже не удосужившись посмотреть, куда она полетела, сел на плед.

– Да что опять, старый ты… – потонуло за шумом на кухне.

– Я не с тобой говорил! – Крикнул он жене, поднял бутылку и высушил ее, жадно впиваясь в каждую стекающую каплю.

Посмотрев по сторонам, Сергей выдохнул, от чего судорожно начал кашлять. Кашель, раздирающий еле работающие легкие, продолжался до тех пор, пока жена не прибежала на звук.

– И что ты удумал? – Нахмурилась она так сильно, что розовые щеки стали бордовыми.

– Плохо мне, не видишь? – Он окончательно откашлялся, чуть не выплюнув легкие, и выпрямился как мог, ощущая на губах стальной привкус крови. – Есть дома совсем нечего, – похлопал он по набитому пивом и жиром животу, пытаясь сменить тему.

О том, что у него давно проблемы со здоровьем Сергей жене не говорил. Он знал, что жена начнет его пинать, заставит заботиться о себе – пускай и сама пьет как не в себя, но все же куда умнее мужа и даже готова ради него бросить, раз уж ради него двадцать лет назад начала.

Еще и пить заставит бросить. А этого он никак позволить не мог. И без того денег не было – лекарства, врачи, условия – это все деньги, а их даже на хлеб не хватает порой. Вздохнув еще раз и улыбнувшись для убедительности, Сергей осмотрел заставленную пустыми бутылками квартиру. Вот, куда шла вся пенсия, какой уж тут хлеб?

– Иди, дурная, закурить хочу!

– Ишь какой! – Скривилась жена, ударила его мокрым полотенцем и ушла.

Сергей щелкнул зажигалкой и медленно затянулся. Выдыхая едкий белый дым, он подумал, что жуть как хочет на улицу – там солнце, теплое бабье лето. Молодыми они много гуляли, а теперь что? Может, да ну все, вспомнить молодость?

Сергей посмотрел на сигарету, цокнул и отбросил ее в сторону.

– Пошли гулять, дорогая!