Читать книгу Граница огня - - Страница 4

После ухода Влада Кир все еще сидел в кабинете, заполняя документы, когда к нему зашел начальник части. Подполковник Москвин был похож на хмурую, полную дождя, но очень уставшую тучу. Его уже редкие рыжие волосы были аккуратно зачесаны назад, открывая миру тяжелое, опухшее от бессонниц и нервов лицо.

Кир посмотрел на подполковника не сразу. Он закончил писать предложение и только тогда поднял голову.

– Ты в курсе, что Северов увольняется? – Дмитрий Москвин сел напротив Кира, внимательно изучая, как меняются эмоции на его лице.

– И что? Он тебя продаст за крошки от пряника!

– Демьян хороший пожарный, Кир, ты это знаешь лучше меня, ты не один год работал с ним.

– Если сотрудник, плюющий на приказы и думающий только о себе, потому что его не устраивает новый расклад, это хороший сотрудник, то чего ты его отпускаешь? Переведи в другой караул, и в остальных трех – мест куча! Раз уж так. Мне все равно, как он относится к Филу в свободное от службы время, но он нарушил границы.

Дмитрий вздохнул.

– Я сказал Огневину, что, если еще один пожарный уйдет, я его самого уволю. Понимаешь?

– А ты был на вызовах, чтобы говорить так? Или только слушаешь обиженных? Парней моих спроси…

– В том-то и дело, что они «твои», Кир! Они под присягой на смертном одре скажут, что ты самый лучший и руки ни на кого не поднимешь, даже если бы ты при них чуть Северова не избил!

Кир поджал губы, чтобы не улыбнуться. Это не осталось незамеченным, глаза начальника части блеснули недобрым огнем.

– Поговори с Филиппом!

– Он и без моих разговоров справится. Сейчас только с Демьяном проблемы. К тому же, подполковник, часть твоя и начальник караула твой. Я тут причем?

– Это ты и Ян Огневин настояли, чтобы я принял такое решение. Он мне в части не нужен. Делай что хочешь, но, если он не справится, не справишься и ты. Мне плевать, что там считает его отец, просиживая время в своем главке, мы с ним не друзья уже очень давно! Я сказал тебе разобраться, и точка! – Москвин сложил руки на груди.

Кир приподнял брови и провел рукой по черным волосам. Оперативный дежурный встал и подошел вплотную к начальнику части.

– Ты кто такой, чтобы приказывать мне? Я больше не твой подчиненный, забыл? Я главнее! Филипп остается на своем месте, и ты его не тронешь! А если ты ему хоть что-то предъявишь, то готовься вместе с караулом сдавать нормативы и подучи законы, я все спрошу! Ты меня понял? – Криво улыбнулся майор, поправив ворот формы подполковника.

Москвин нахмурился, но его лицо приобрело бледный оттенок. Подполковника спасли сигнал тревоги и голос Ники:

– Три отделения на выезд…

Сильный дым, окрасивший голубое небо в серый, был виден еще по дороге. Пламя бушевало, вырываясь из каждого окна частного дома. По словам очевидцев, в доме никого не было – но всегда оставался шанс, что кто-то не успел выйти, или остался незамеченным.

Кир надел дыхательный аппарат, сдавивший напряженные плечи, и маску, плотно прилегающую к чисто выбритому лицу. Отведя руку назад, он открыл вентиль баллона со сжатым воздухом.

Пока бойцы включались в дыхательные аппараты, была проложена магистральная линия.

– Подавай на защиту! – Приказал Петру Астахов.

Петр Львов, командир второго отделения, принялся обливать водой дома, стоящие вокруг, а также другие постройки – забор, сараи. Это делалось для того, чтобы жадные щупальца огня не смогли поджечь соседние строения.

Стояла невыносимая жара, словно снова наступило лето.

Пожарный Роберт взял ствол и пошел к огню. Задача ствольщика была простая – держать и контролировать рукав. Его помощник – подствольщик, командир первого отделения Аверин, шел сзади, держа наполненный водой рукав. Вес рукава мог составлять до девяноста килограммов.

Левой рукой Роберт держал головку ствола, а правой рычаг регулирования подачи воды, напрягаясь всем телом, чтобы устоять на месте. Со стороны гражданским не было заметно, насколько рукав тяжелый и как трудно его удержать, когда под давлением поступает вода.

Роберт выбрал одну цель, упорно стараясь зачернить там огонь и отодвинуть его границу. Это вызвало раздражение Владислава, вырвавшееся в тоне его голоса:

– Маневрируй!

Пальцы Влада крепко сжались, стремясь прорвать плотную ткань краг и брезент рукава.

– Двигай ствол, Роберт! Ты меня…

Тут командир отделения резко дернулся. Он скинул с плеча рукав, кинулся к Роберту. Он опустил ствольщика рывком вниз, прижав того к земле. Их спины обдало жаром огня и едким дымом, врывающимся из окна.

Кир уже метнулся к ним, не слыша мыслей за ударами сердца, но остановился – Влад и Роберт поднимались с прогретой земли и смеялись, будто ничего не случилось.

Каждый пожар для огнеборцев был особенным и индивидуальным, непохожим на другие, даже если обыватели не видели разницы. И все же целый год Кир ощущал пожары одинаково.

Пламя жгло, звало внутрь и все же так пугало – Киру мерещилось, будто там языки огня танцуют на бездыханном теле Полины, а не на диване и стенах. Кое-как выровняв дыхание, оперативный дежурный ушел подальше от пламени.

Одни пожарные считали, что ради спасения других нужно кидаться в пучину огня, забывая обо всем, и отчаянно бороться за жизнь других, не думая о последствиях. Но Кир верил, что такой бездумный риск – стратегическая ошибка. Сначала нужно все просчитать, понять, не погибнете ли вы там вместе, или есть шанс спастись хотя бы пострадавшему? Нужно узнать, как распространяется пожар, что можно сделать и выбрать из вариантов самый лучший или самый правильный. Но на все это дается минута, а порой лишь считанные секунды, и больше времени нет. И, пуская личный состав в бой, Кир думал лишь об этом – он еще мог бы бездумно расплатиться своей жизнью, но он должен сделать все, чтобы каждый его пожарный – от офицера до работника14 – вернулся домой живым. Марк должен остаться первым и последним, кого он потерял в пылу огня.

Кир не мог, как бы ни хотел, быть везде – контролировать каждый шаг других, побывать во всех точках и местах. От этого холодный пот стекал по позвоночнику, заставляя выпрямиться, вопреки желанию сжаться и убежать. Стоило Киру отвернуться, ему чудилось, как проваливаются конструкции под ногами бойцов, выбрасывается пламя, опаляя все вокруг, падают потолки и стены на хрупких людей. Воспоминания, липкие и живые, прорывались сквозь пелену прошлого и, цепляясь длинными пальцами, были готовы сорваться с губ Кира истошным, диким воплем.

Кир молчал. Резко затихли моторы, замерли сирены, рации спрятали навсегда чужие голоса. Стена из стекла отделяла его от внешнего мира – Кир не видел людей, и, впрочем, люди совсем не видели Кира.

Но Кир не смел убегать, не мог позволить себе спрятаться. Кошмары настигали наяву, прерывали кислород. Пока все боролись с огнем, Кир вел битву с черными, глубокими тенями. И каждый раз проигрывал – он шел, перенося нечеловеческие усилия, чтобы не упасть на колени и, скинув шлем, вцепиться пальцами в мокрые от пота волосы, желая с корнями и кожей вырвать воспоминания. И кричать. Наконец выдать миру спрятанные глубоко под ребрами боль и ужас.

Так каждый приказ превращался в молитву.

С другого входа пожарные пытались попасть в дом, вскрыв железную дверь. Роман взял бензорез и направился к двери в сопровождении Матвея, пожарного из второго отделения пятой части.

Замок на двери успешно расплавился, пока пожарные прокладывали рабочую линию.

– Забрало опусти, Кот! – приказал Кир, перекрывая звук только включенного бензореза.

Но Роман не слышал его, озаряя мир задорной улыбкой и щуря зеленые глаза, чтобы в них не попали искры. Кир подошел и резко опустил забрало шлема своего старшего помощника. Рома покосился на застывшего Матвея, сдержавшего смех, сначала сделал серьезное лицо, но потом рассмеялся. Матвей дернул плечами, расслабляясь, и позволил смеху стать явным.

Но Кир не смог улыбнуться в ответ. Он крепко сжал кулаки, чтобы не вырвать у Котова бензорез и не начать орудовать им самому. Останавливало только то, что такое поведение перед подчиненным Роман не перенес бы даже от своего непосредственного начальника.

Постепенно, томительно медленно, огонь унимался, вода, поглощая и загоняя в угол пламя, окрашивала стены в черный цвет. Сквозь уходящий дым виднелись руины дома.

Пожар был успешно потушен, при осмотре не обнаружили тел людей.

Пока парни проливали дом и сарай, от которого осталась лишь видимость стен, выбрасывали остатки кровли, Кир зашел внутрь – весь интерьер превратился в темно-серую и черную массу. С тревогой майор всматривался в обгоревшие кресла, кровати и вещи. Оперативный дежурный обошел дом, проверил тепловизором, нет ли скрытого, подло укрывшегося в стенах и груде вещей, огонька. Часто огонь жил и развивался в пустотах стен, незаметный и коварный, ожидая, когда кислорода станет больше. Каждый пожарный знал: этот хитрый огонь сможет возродиться, разгореться, и тогда беда повторится вновь. Огонь всегда найдет, что не доел.

За огнем не угнаться – он селен и в спринте, и в марафонах. Задача пожарного – понять, куда побежит огонь, и перехватить его, остановить и задушить, лишив ценного кислорода. Нужно быть на шаг впереди огня, думать наперед.

Уже на выходе из дома Кир заметил сидящих у двери хозяев. Они с недоумением смотрели на протянутые змеями грязные пожарные рукава. Мужчина, упав на корточки, отчаянно рылся в куче мусора из хлама и бутылок. Он резко поднял голову, и краснота его лица отразилась в глазах.

– Это вы тут главный? – Выпятил вперед грудь Сергей.

– Ну я, и что?

– Он еще и огрызается! – С недоумением Сергей посмотрел на жену, – вы что с моим домом сделали? – Сергей встал, пошатываясь, и пошел на пожарного.

Взмах его крупной, но слабой руки был остановлен уверенным движением оперативного дежурного. Не моргая майор внутренней службы смотрел в глаза виновника пожара.

– Что мы сделали? – Уточнил оперативный дежурный холодным тоном. Не дождавшись ответа, Кир резко отпустил руку. – Может, это я подверг жизни соседей опасности? А если бы кто-то дома был? Это я окурок кинул на кровать? Или вы?

Подойдя к женщине, майор серьезно посмотрел ей в глаза.

– Никуда не уходите, к вам придет инспектор. – Голос Кира был жестким и острым, как лезвие топора, коснувшегося с размаху шеи, таким голосом императоры отправляли предавших их на смерть.

Окинув усталым взглядом помещение, еще до пожара потерявшее вид жилого дома, оперативный дежурный стремительно вышел на улицу. За его спиной послышалась ругань.

С замиранием сердца Ника отпускала пожарных на вызовы. Каждый звонок приходил к диспетчерам пожарных частей с центрального пункта пожарной связи, относящегося к службе пожаротушения. Именно диспетчер центрального пункта принимал звонки от пострадавших и распределял силы личного состава на вызовы, и вел их от начала и до конца. Ника и другие диспетчеры частей принимали звонки с центрального пункта и уже нажимали на кнопку тревоги, и заполняли путевой лист, который отдавали в руки начальника караула или старшего смены, если первый отсутствовал.

Кир Астахов был самым лучшим человеком, которого Ника знала, и которым восхищалась. Кир был похож на море. А однажды влюбившись в море, больше не можешь без него жить. Начинаешь повиноваться его приливам и отливам, тоскливо скучаешь по ласке и силе волн. Ника стремилась к своему морю так сильно, что готова была стать луной над ним: навсегда связанной, неделимой, но такой далекой.

Ника восхищалась тем, как виртуозно Кир чувствовал огонь. Ей всегда казалось, что именно поэтому она меньше всех волнуется за него, но правда была в другом – ей было легче не волноваться за него, чтобы не сойти с ума и не кидаться после каждого трудного вызова к нему на шею.

– Солнце Сатурну-1, доложите обстановку, – прозвучал в эфире голос диспетчера центрального пункта.

– И скажите, как там милый Роберт, – прошептала Регина, подмигнув Нике.

Регина только что принесла две кружки чая.

– Держи, Ник, – она протянула горячую кружку своей золовке.

Ника мягко улыбнулась, принимая чай, но не оторвала взгляд от монитора.

Регина Келлер была молодой девушкой, заканчивающей исторический факультет. Пока шла учеба, она работала рядом с мужем – проводила экскурсии в музее пожарной безопасности, который находился у пожарной части. Верхний этаж музея расположился прямо над пожарным депо. Когда Роберт был на фасаде, и у Регины находилось время, она выглядывала и наблюдала за мужем.

Порой Регина приходила в диспетчерскую во время смен мужа, когда был серьезный пожар. Она молча сидела на кресле, с не понимающим взглядом изучая мониторы и слушала переговоры пожарных в эфире.

Когда смены Регины и Роберта совпадали, Регина могла остаться в части допоздна, чтобы подольше побыть с мужем. Правда больше времени она проводила с Никой, чем с ним. У Роберта были то тренировки и нормативы, то парково-хозяйственный день.

– Меркурий-5 Солнцу. Завершаем проливку конструкции… – доложил Огневин, не отключаясь от эфира.

Девушки одновременно выдохнули. Но их облегчение длилось недолго: в эфире послышался взрыв и громкий удар. Регина резко встала, смотря огромными глазами на Нику.

Ника глубоко вздохнула, выравнивая бешеный пульс. В руке она нервно сжимала небольшую черную игрушечную овечку, обычно стоявшую у монитора.

– Меркурий-5, доложите обстановку! – Сказала спокойным голосом Солнце. – Меркурий-5…

Никто не ответил Солнцу. Секунды напоминали вечность. В такие мгновения Ника понимала, как может замирать время в моменты опасности. Солнце не унималась, решив дотянуться выше.

– Сатурн-1, доложите обстановку!

Но ответом была тишина.

Ника Келлер потянулась к кнопке, возвращаясь в эфир. Она знала, что ей нельзя вмешиваться в переговоры, но ничего не могла с этим сделать. Ника не была так же хладнокровна и уверена, как огнеборцы на пожарах, а спокойствие диспетчера центрального пункта, которой дан официальный доступ в эфир, ей было невыносимо.

Она могла бы позвонить по телефону, но это так нестерпимо долго.

– Кир, что происходит? – Без всяких формальностей спросила Ника.

– Юпитер-52 Земле, все в порядке, – послышался в ответ голос Пера Львова. – Тут баллончик взорвался, предатель, спрятался и в последний момент как взорвется! Мы его и не заметили… тоже мне.

– Все живы?

– Робби головой приложило, но он стоит и снова тушит, как новенького вернем!

Регина побелела. Она явно не знала: упасть ли тревоге в обморок или с облегчением в кресло.

В разговор вернулась Солнце.

– Юпитер-52, повторите все еще раз. Мне.

Земля-5 вышла из эфира и выдохнула.

Ника и Регина переглянулись. Главный вопрос Ника так и не решилась задать. От мысли, что она волнуется за Кира больше, чем за брата, ей стало стыдно. Она отвернула от Регины покрасневшее лицо.

Когда пожарные вернулись, Регина из диспетчерской выбежала в депо и кинулась в объятия мужа. Ника сжала ладонями ручки стула, чтобы остаться на месте, и прикусила губу. Ее костяшки побелели от напряжения.

Роберт с Региной направились к Нике, когда раздался звонок. Ника сняла трубку.

– Пятая пожарно-спасательная часть, слушаю вас. – Вздохнув, Ника с грустью посмотрела на парней, – Поняла вас.

Ее пальцы нехотя легли на кнопку сигнала тревоги. Стоило огнеборцам вернуться, они снова понеслись на вызов.