Читать книгу Граница огня - - Страница 8

Автоцистерна пятой пожарной части следовала к месту вызова. Алексей Филатов каждый раз проговаривал про себя, что делать и где что лежит, забывая о том, что уже имел опыт тушения пожаров. Каждые сутки забывая про накопившийся опыт, отдых, спортивный зал и, порой, прием пищи, молодой сержант судорожно проверял все отсеки и ПТВ, заучивал обязанности, сидя на фасаде дневальным, пристально изучал табели расчета. Он до тревоги и панической атаки боялся что-то забыть.

Иногда он лез к прапорщику Аверину с вопросами. Командира отделения, в отличие от начальника караула, Леша не боялся, ему рассказали о случае с Демьяном слишком красочно и приукрашенно. Леша всегда ожидал услышать от прапорщика полный и точный разбор пожара, чтобы потом знать, как и что делать.

– Ты пойми, каждый пожар – индивидуален! – Отвечал Влад. – Ты не сможешь заранее подобрать к нему план. С опытом ты можешь предугадать, какое нужно будет выбирать направление боевых действий, если как брат пойдешь в начальники. Но пока рано об этом думать…

Лешу такой ответ командира отделения не устраивал. Но куда больше его волновало другое – Влад знал, кто он, а значит, был близким другом Кира. Что если Аверин поможет смягчить его железное сердце?

После каждого учения или изнурительной сдачи нормативов, которые все повторялись и повторялись, куда скрепя сердцем, Кир допускал нового бойца, Влад старался поддержать его.

– Ты молодец, парень, но слишком суетишься, много учишь, от этого забываешь и пытаешься…

Кабина боевого расчета была наполнена напряжением. Леша сидел и шептал, ощущая, как сидящий рядом Роберт пристально смотрит на него.

– Меркурий-5 Солнцу, прибыли на место вызова, вижу легкий дым из окна. – Голос Филиппа вырвал Лешу из омута мыслей.

– Уточните адрес, – раздался мягкий, но такой далекий голос Солнца.

Алексей пристально смотрел на начальника караула, будто пытаясь через шлем и затылок понять, что происходит в его голове. На Огневине была очень редкая по цвету боевая одежда – красная, выделяющая его из толпы черных, зеленых и темно-синих огнеборцев.

Влад говорил, что нужно продержаться несколько месяцев, но Леша слабо в это верил. Оперативный дежурный и так его не любит, если еще старший лейтенант Огневин не будет расположен… Алексей не мог позволить себе уйти.

– А я знаю этот дом, – сообщил Владислав, выглядывая из кона, пока Мирон парковался. – Мы с Киром гуляем тут рядом в парке с собаками.

Леша вспомнил Солу – собака была рада ему, в отличие от хозяина. «Может завести собаку и начать гулять с ней тут? – подумал Леша. – Но живу слишком далеко…». Занятый мыслями, сержант Филатов вышел из машины и пошел вслед за остальными ребятами, нервно поглядывая на начальника караула.

– Предположительно горит пища. – Сказал Филипп Огневин по рации, поднимаясь на второй этаж в сопровождении первого отделения и местных жителей, вызвавших пожарных.

Первым за начальником караула шел Роберт, заботливо неся в руках тяжелый бензорез.

– Поняла вас, – раздался голос диспетчера центрального пункта.

Из-за двери ощущался характерный горький запах пригоревшей пищи. Роберт постучался. Ничего не происходило, сколько бы пожарный не стучал. Тогда он улыбнулся и поднял бензорез.

– Погоди ты. Чего дверь портить? Если что на лестнице поднимемся. —Вытянул руку начальник караула, отстраняя Келлера.

– Там не подъехать, – заметил Влад, – только если трехколенку18 ставить.

Леша молча слушал их, впиваясь голодным взглядом в каждое движение коллег, в каждое движение мышц, словно пытаясь угадать по ним ход их мыслей. От напряжения он не обращал внимания на гражданских, не слышал слов.

Филипп постучался в дверь. Послышались шаги, и Роберт, с грустным вздохом и под смех парней опустил бензорез. Но даже капля смеха исчезла, когда открылась дверь.

В квартире жила лишь старушка, что Филипп уже и так знал со слов ее соседей, и знал бы Леша, не будь он занят волнением. Так же бы он знал, что дым был такой сильный, что уже дошел до пятого – последнего этажа.

Коснувшись плеча Филатова, начальник караула приказал ему следовать за собой. Квартира была наполнена дымом, но хорошо просматривалась. Среди хлама и старых, но ценных вещей, сложенных в кучи и по коробкам, проглядывалась одинокая, но когда-то насыщенная жизнь. Леша ощутил ком в горле, смотря на выцветшие фотографии и покрытые белой пеленой дешевые конфеты, купленные где-то на рынке.

– А Роберт чуть ей дверь не вынес, – вздохнул Филатов.

– Поэтому я не спешу использовать бензорезы и ломы без острой надобности. Этим мы не поможем, а ситуацию можем ухудшить. Чем бы она за новую дверь платила, – старший лейтенант указал рукой на стоящие в углу виниловые пластинки, – разве что этим.

– Их можно продать, – заметил Алексей.

– Этого будет мало. А может, они ей ценнее жизни, на них даже пыли нет.

Они зашли на кухню. Источник задымления был виден сразу: на чугунной сковородке беззаботно тлели угли, их черные контуры озарялись рыжевато-красным светом. Лампочка над плитой давно лопнула.

Фил открыл окно на кухне, осмотрелся.

– Опять сухарики, – вздохнул Фил. Леша проследил за его взглядом и заметил сушилку для фруктов.

Под удивленным взглядом подчиненного Филипп достал из сушилки для фруктов давно лежавшие там сухарики, положил их на сковородку, где блестели пронзительной чернотой пять одиноких сухариков. Теперь на сковороде была приличная горка сухарей.

Леша открыл полупустой холодильник, и с его губ сорвался вздох.

– Лучше ей на эти деньги еду купить…

– Представляешь, спишь себе, вдруг стук дверь и вваливается в квартиру куча мужиков в форме. Дыма вокруг тьма. Эффектно, но страшно. – Сказал Филипп, ставя сковородку на место и изучая взглядом сушилку, – а потом придет кто-то в форме и штраф выпишет. Штраф небольшой – копейки, а тебе платить не чем.

В это время Роберт уже вывел старушку на свежий воздух, а Влад и Фил внимательно осмотрели квартиру. Не в силах больше здесь находиться, Леша вышел из задымленного помещения, по ходу открывая окна в подъезде.

Собираясь, Леша успел подслушать разговор начальника караула с потерпевшей старушкой. Они сидели на скамейке у подъезда. Рядом с ними стоял Влад с таким видом, точно охранял короля, спустившегося в одежде простолюдина к народу.

– Я вам сухарики из сушилки переложил на …

– Сынок, да зачем же?

– Чтобы штрафа не было. Скажем, что еще толком ничего пригореть не успело, дым лишь слегка пошел, а соседи запаниковали и вызвали нас. Лучше ложный вызов, чем пожар.

Глаза старушки покраснели от подступивших слез.

– Давайте немного порепетируем. Во сколько вы начали жарить, ну так, примерно?

– Я…я не помню уже…

– В шесть примерно… картошку слила… я видимо машинально включила. Сейчас сколько времени? Минут двадцать одиннадцатого было…

– Сейчас 2:50, – с особенной грустью сказал Филипп.

– Как поздно то…

– Значит: «примерно в десять часов двадцать минут вы… я поставила на газовую плиту сковородку», – говорил Филипп, отчетливо выделяя каждое слово.

– С сухарями.

– Насыпала туда сухариков…

По дороге в часть Леша снова не сводил взгляд с начальника караула. Но теперь уже не страх клубился в его душе, а теплое и неожиданно приятное чувство – уважение.

Проверив убранную бойцами технику после приезда с пожара, Кир сел заполнять документы. Но мысли то и дело возвращались к Леше. Как же он был похож на Астахова старшего. От чего тошнота подступала к горлу Кира.

Не в силах сосредоточиться на документах, он лег на кровать. Он заснул быстро, но спал недолго. Ему снился пожар, ему снилось, как Алексей срывается и… Кир резко открыл глаза, уставившись в потолок. У него не было мыслей, лишь дикий стук сердца отдавался в голове. Из открытого окна дул холодный осенний ветер, остужая оперативного дежурного. Он скинул с себя одеяло, снял рубашку, оставшись в мокрой синей футболке и брюках, и собирался встать, когда в комнату зашла Ника.

– Снова кошмар?

Кир лишь кивнул. Ника подошла к окну и закрыла его. Майор Астахов внимательно следил за ней, наслаждаясь красотой фигуры, мягкостью линий. И как он раньше не замечал?

Кир вспомнил, как еще недавно его руки лежали на талии Ники, будто ощущая под формой тепло ее кожи. Он пытался выкинуть эти мысли из головы, думать лишь о Полине. Но ее образ исчез в прохладном воздухе и ночной дреме.

Ника села рядом, провела руками по его волосам и улыбнулась. И что же он натворил? Зачем…

Кир притянул ее к себе и обнял. Она прижалась к нему так, словно он не был мокрым от пота, словно между ними все теперь было так просто.

На пожарах Кир привык быть стойким и смелым, не обращать внимания на комментарии людей, на проблемы в своей жизни, и делать опасную и нужную работу с холодным расчетом. Хотя, в последнее время, холодный расчет давал сбой, но Кир все равно из последних сил сохранял выдержку. Его губы оказались так близко к шее Ники, что он просто не мог дышать, не мог не прикоснуться.

Ника вздрогнула в его руках. Астахов целовал ее плечи, шею, точно ее кожа была тонкими, хрупкими перьями – и единственным спасением, маяком посреди бушующего моря. Кир ощущал, как Ника медленно дышит, как ее теплая кожа покрывается мурашками.

Кир практически вымолил:

– Останови меня!

Ника ответила не сразу. Ее голос будто звучал издалека.

– Я бы могла, но больше всего мне нужно, чтобы ты продолжил.

И Кир поцеловал ее в губы. Сначала осторожно, боясь спугнуть, но потом с таким жаром, с такой пылкостью, что прохладный воздух вокруг них стал горячим и напряженным. Она прижималась к нему все ближе.

По пожарной части разлетелся сигнал тревоги. Голос Роберта сообщил о пожаре с автоматически повышенным номером. Значит, Кира ждал выезд.

Кир быстро натянул рубашку, по пути поцеловал Нику на прощание, невнятно извиняясь, и выбежал в депо – это заняло у него какие-то секунды. На надевание боевой одежды ему потребовалось еще десять секунд. Оперативный дежурный запрыгнул в газель. Две автоцистерны и автолестница уже выехали на вызов.

Кир благодарил ткань боевой одежды за ее прочность, скрывающую непристойные мысли владельца. Но чем больше он думал о пожаре, о людях, которые могут быть в опасности, тем быстрее возбуждение уходило. И только тогда Кир понял, что только что натворил.