Читать книгу Сага о ночной Волчице. Книга 2. Пепел веков - - Страница 2

Сознание вернулось к Анне не как свет, а как боль.

Оно впилось в ее разум когтистыми лапами, вырывая из объятий небытия. Она не открыла глаза – она заставила их открыться, преодолевая свинцовую тяжесть век. Мир, в который она вернулась, был слепым и густым. Воздух, плотный от взвеси пыли и гари, обжег ноздри не запахом, а самой своей структурой – чужой, металлической, отравленной.

Она лежала на спине, уткнувшись взглядом в сырой свод, с которого все еще осыпались мелкие камушки. Ее тело, вечное и незыблемое, отзывалось глухим, ноющим гулом – эхом внешнего взрыва, отозвавшимся в плоти. Она попыталась подняться, и ее мышцы, затвердевшие за долгие годы неподвижности, скрипели, как старые ветви. Пыль, плащом лежавшая на ней, осыпалась, открывая кожу, белизна которой казалась неестественной даже в этом полумраке.

Она села. Резко, с непривычной для себя неуклюжестью. Голова закружилась, но не от слабости – от пустоты. Той самой, которая осталась от Морвена. Экзистенциальной.

Она провела ладонью по лицу, сметая серый налет. Ее пальцы дрожали. Не от страха. От ярости. От непонимания.

Где я?

Память была похожа на разорванную книгу. Последние четкие страницы: Дорн. Ее рана. Его тяжелое дыхание. Ее собственная иссякающая сила. Решение уйти в сон, в единственное убежище, чтобы исцелиться. Он должен был… он обещал…

Она заставила себя оглядеться. Она находилась в небольшой пещере, больше похожей на каменный мешок. Часть свода обрушилась, открыв лоскут ночного неба, усеянного чужими звездами. Вокруг не было ничего. Ни следов лагеря. Ни его плаща. Ни зазубренного эфеса его меча. Ни его.

Где мой охотник?

Мысль пронзила ее острее любого серебряного клинка. Он не просто ушел. Он оставил ее. Здесь. Одну?

Он сдержал слово. Охранял мой сон. А потом… ушел. Считая меня мертвой? Устав ждать? Или…

Она встала, ее ноги, одетые в истлевшие сапоги, подались на мгновение, но затем вновь обрели стальную твердость. Она была сильна. Сила вампира, пусть и не до конца восстановившаяся, текла по ее жилам, но она была бессмысленна. Внутри зияла дыра, куда более страшная, чем физическая слабость.

Она подошла к пролому и выглянула наружу. И замерла.

Внизу, в распадке, раскинулся городок. Но это был не тот мир, который она знала. Не низкие, приземистые дома из камня и бревен. Деревянные, островерхие постройки, уродливые и временные. По грязной улице, освещенной резкими желтыми пятнами фонарей, простучало что-то, похожее на повозку, но извергающее клубы пара и лязгающее металлом. В воздухе, кроме пыли, висел едкий, кислотный запах гари, угля и чего-то незнакомого, что резало обоняние.

Это был не ее мир.

Сколько? – пронеслось в голове. Сколько прошло?

Ощущение было таким, словно ее вырвали из одной реальности и швырнули в другую, грубую и чужеродную. Она была артефактом, реликвией, затерявшейся в стремительном и бездушном потоке времени.

Она сжала кулаки. Длинные, острые ногти впились в ладони, но не причинили боли. Лишь холод. Тот самый холод, что был теперь ее единственным спутником.

Дорна не было. Нигде. Только тишина. Та самая, что звенела в ее костях и в ее бессмертной душе. Тишина вечного одиночества.

Она поняла, что он «ушел». Навсегда.

И тогда ее губы, покрытые пылью, исказились в гримасе, что не была ни улыбкой, ни плачем. Это было выражение чистой, бездонной ярости на весь этот новый, уродливый мир, отнявший у нее последнюю нить, связывающую ее с тем, что она когда-то считала жизнью.

Ее синие глаза, яркие, как полярные звезды в темноте пещеры, метнули в ночь безмолвный вызов.