Читать книгу Сага о ночной Волчице. Книга 2. Пепел веков - - Страница 4

Ночь в Скалистом Перевале была грохочущей и чужой. Анна спустилась с горы как тень, скользя между приземистыми деревянными постройками. Воздух был густ от запаха гари, угля и пота. Она остановилась на краю главной улицы, наблюдая за людьми. Они были грубее, громче, двигались резче, чем те, кого она помнила.

Она вошла в городок, и её обоняние, обострённое до сверхъестественных пределов, атаковали десятки новых, отвратительных запахов: масло, пар, прогорклый табак, дешёвый виски и пот сотен людей, живущих впроголодь и в грязи. Это было невыносимо. Она инстинктивно прижала ладонь к носу, стараясь отфильтровать эту вонь, но тщетно.

Ей нужно было понять, где она и что произошло. Просто слушать было недостаточно. Ее взгляд упал на двух мужчин, которые, пошатываясь, выходили из салуна «Последний причал». Они выглядели не столь опасными, сколь пьяными и разговорчивыми.

Анна сделала шаг из тени, и ее появление было настолько внезапным и беззвучным, что один из них, более молодой, ахнул и отшатнулся.

«Черт возьми, мисс! Вы как призрак появились!» – выдохнул он, широко раскрыв глаза.

Его компаньон, коренастый мужчина в засаленной кепке, присвистнул, разглядывая ее с ног до головы. Его взгляд задержался на ее лице.

«Вы чего тут одна по ночам шляетесь? – хрипло спросил он. – Местные не любят, когда их пугают. Да и вы… бледная очень. Словно кровь из вас всю высосали».

Анна заставила свои губы растянуться в подобии улыбки. Ее голос прозвучал ровно, хотя каждое слово давалось ей с трудом – язык будто застыл во времени.

«Прошу прощения, я не хотела напугать. Я.… путешествую. Заблудилась. Не подскажете, как называется это место?»

«Скалистый Перевал, мисс, – ответил молодой парень, все еще находясь под впечатлением. – Лучшее место для того, чтобы сломать себе шею в шахте или спиться в салуне».

«Скалистый Перевал… – повторила она, как бы пробуя название на вкус. Оно ей ни о чем не говорило. – А.… какой сейчас год?»

Оба мужчины переглянулись. Взгляд коренастого стал подозрительным.

«Год? – переспросил он. – А вы откуда, мисс, что года не знаете? Восемьдесят пятый. Тысяча восемьсот восемьдесят пятый».

«Несколько веков…» – мысль ударила ее с такой силой, что она едва сохранила маску безразличия. Весь мир, который она знала, лежал в руинах, покрытый вековой пылью.

«Я издалека, – нашлась она, чувствуя, как ее сарказм становится щитом. – Очень издалека. Меня зовут Анна…. Блэк».

«Ну, мисс Блэк, – старый шахтер покачал головой, – вам бы к доктору с вашей бледностью. Или в постель. Девушкам вроде вас нечего делать здесь ночью. Тут и своих бандитов хватает».

«Бандитов? – она приподняла бровь, и в ее глазах на мгновение мелькнула знакомая синева. – Интересно. А стражники у вас в городе есть?»

«Стражники? Может Шериф? Миллер? – парень фыркнул. – Он больше по указкам Кольдера работает, а не по закону. Ральф Кольдер – хозяин шахт, он тут и есть закон».

«Всегда найдется тот, кто хочет быть королем грязной кучи мусора», – подумала Анна, но вслух сказала лишь: «Благодарю за информацию. Вы были очень любезны».

Она кивнула им и повернулась, чтобы уйти.

«Эй, постойте! – крикнул ей вслед коренастый. – А где вы остановились-то?»

Анна обернулась, сделав еще несколько шагов назад, в тень. Лунный свет падал на ее лицо, подчеркивая мертвенную бледность.

«На окраине, – ее голос донесся до них уже как шепот из темноты. – Я всегда предпочитаю окраины».

И она ушла, оставив двух пьяных шахтеров в полном недоумении, с ощущением, что они только что разговаривали с призраком. Они переглянулись и, не сказав ни слова, поспешили прочь, по направлению к своим баракам.

Анна же стояла в темноте соседнего переулка, прислонившись к грубой стене. Она сжала кулаки. Восемьдесят пятый год. Скалистый Перевал. Ральф Кольдер. Шериф Миллер. У нее были имена и дата. Этого было достаточно, чтобы начать. Чтобы найти себе новое логово и понять, как выжить в этом шумном, уродливом мире, который стал ее новой тюрьмой.

«Анна Блэк… – прошептала она себе под нос. – Сойдет. Как надгробие для того, кем я была».

Она чувствовала себя призраком. Мир двигался без неё, шумный, грязный, стремительный. Он не нуждался в ней. Он не оставил для неё места.

Одиночество, которое она ощущала, было страшнее любого голода. Оно было всепоглощающим. Она была последним листом с дерева, что давно срубили, занесённым ураганом в каменный город.