Читать книгу Лунная кровь. Том I - - Страница 2

Луна сегодня слишком яркая. Слишком близкая. Как будто кто‑то подвинул её пальцем по небу и сказал: «Смотри, Найта, это всё ради тебя».

Я задираю голову, щурюсь – и всё равно она слепит. Серебристый диск висит прямо над центральным шпилем Храма Лунного города, и оттуда тянется вниз нить света, растворяясь в городском мареве. Внизу – крыши, дым от очагов, редкие светлячки рун над улицами. Сверху – идеальное, холодное сияние. Посередине – я, дура, которая в очередной раз не спит.

– Ты опять торчишь на крыше, – голос Лиана звучит за спиной слишком спокойно, чтобы я поверила, что он не злится. – У тебя утренний круг через четыре часа.

– А у Луны – круг каждые сутки. И ничего, справляется, – бурчу я и не поворачиваюсь.

Ветер цепляется в тонкую ткань моего серого хламиды, загоняет холод под кожу. На высоте всегда дует сильнее, чем внизу, но именно здесь город наконец затихает. Даже магические линии – эти аккуратные сияющие жилки, что оплетают Лунный Храм и расходятся по кварталам, – кажутся тише. Будто дышат в полсилы.

– Най, серьёзно. – Шаги приближаются. – Если тебя опять увидят здесь, начнутся вопросы.

– А если не увидят, вопросов не будет, – вздыхаю я. – Успокойся. Я же не плюю на Луну.

Хотя иногда очень хочется.

Лиан встаёт рядом. Мы молчим. Он смотрит вниз, туда, где под склоном вспыхивают и гаснут руны на сторожевых башнях. Я – вверх, на светящееся пятно, которое должно символизировать «высшую благодать» и «чистоту магии». Детям это объясняют с песнями и благоговением. Мне – с таблицами рун и кровью на пальцах.

– Храм Лунного города следит за теми, кто любит высоту, – наконец говорит он. – Считается, что такие чаще всего падают.

– Я пока не падала, – усмехаюсь. – А если вдруг, Луна меня поймает. Раз уж я у неё на поводке.

Слово «поводок» повисает в воздухе. Мы оба прекрасно понимаем, о чём речь. О тонкой серебристой жилке у меня на запястье, которая вспыхивает каждый раз, когда я прикасаюсь к алтарю. О ритуалах. О крови.

Лиан косится на мой рукав, но не тянется поправить.

– Тебе напомнить, что говорила настоятельница? – он складывает руки за спиной, как образцовый служитель. Получается у него раздражающе естественно. – «Те, кто отмечен Лунной кровью, должны хранить себя». Включая сон.

– Я храню себя, – отвечаю, глядя прямо в сияющий диск. – От неё.

Он хмыкает, не найдя что возразить. Я знаю, что его это бесит: он верит. В Луну, в порядок, в Храм Лунного города. Верит, но при этом почему‑то тянется ко мне, маленькому хаосу в серой хламиде.

Где‑то внизу, – думаю я, – под этими аккуратными рунами и вылизанными лестницами, кто‑то сейчас орёт от боли под кнутом. А наверху нам расскажут, что так надо, «для баланса круга».

– Тебя сегодня опять вызывали? – спрашивает он.

– Ага. – Я невольно потираю запястье. – «Проверка стабильности потока». Третий раз за неделю. Похоже, у кого‑то на верхних уровнях мания: вдруг я внезапно взорвусь и залью всех чистой магией до смерти.

– Най…

– Ну а что? – я скосила взгляд на него. – Ты же видел эти протоколы. «Аномальное насыщение», «несоответствие стандартным показателям». Они сами не знают, что во мне не так, но очень хотят это использовать.

Лиан молчит. Это его любимый ответ, когда правда слишком близко к тому, во что он не хочет верить.

Скрипит дверь на лестницу. Мы оба вздрагиваем. На крыше официально можно быть только во время особых служб, да и то не всем. Сейчас – ночь, никаких служб. Если это патруль…

– Быстро, – шепчет Лиан, – вниз.

– Ага, щас, – бурчу я, но уже двигаюсь. Камень под босыми ступнями холодный и чуть влажный – на высоте всегда скапливается тонкий налёт ночной влаги, который так и просится, чтобы кто‑нибудь поскользнулся. Удобно, если надо списать чью‑то смерть на «несчастный случай».

Мы ныряем в тень у лестницы. Я слышу, как по ступеням поднимается кто‑то тяжёлый, в латах. Ритмичный стук металла о камень, короткий свист вдоха. Стражник. Возможно, один из тех, кто днём стоит в залах с выученно пустым взглядом, а ночью… Ночью они мыслят живее, чем кажется.

Я чувствую, как Лиан напрягается рядом, но он даже сейчас держится прямо. Служитель Храма Лунного города, всё как по писаному. Я – сжимаюсь, стараясь раствориться в тени. В темноте серебристая жилка у меня на запястье будто светится ярче, и мне кажется, что её видно на ползала.

Если они меня сейчас поймают наверху, будет выговор, нотации, возможно, ограничение передвижений. Никаких ночных лестниц, никаких самовольных выходов. А вместе с ними – никакого дыхания.

Стражник выходит на крышу, проходит мимо, даже не глядя в нашу сторону. У него на груди – руна наблюдения, мерцающая тускло‑синим. Он кидает ленивый взгляд на Луну, сплёвывает через зубы и ворчит:

– Опять сияет, сука.

Я едва не фыркаю от неожиданности. Святое‑святое, ага.

Когда шаги удаляются, Лиан выдыхает.

– Видишь, – шепчет он, – я же говорил. Опасно.

– Опасно – жить, – отзываюсь тихо. – Но раз уж мы этим занимаемся, пусть хоть вид будет нормальный.

Спать я всё равно не иду. Вернее, иду, но не туда, куда положено.

Моя «комната» – это узкая келья с койкой, столом и руной оберега на двери. Окна нет, есть лишь узкая щель под потолком, через которую днём протискивается полоска света. Ночью оттуда тянет холодом и чужим дыханием Лунного Храма. Иногда мне кажется, что здание живое. Оно смотрит. Шепчет. Подслушивает.

Я скидываю хламиду на кровать, остаюсь в тонкой рубашке, навожу на пальце маленькую искру – привычное упражнение ещё со времён детской подготовки. Искра вспыхивает слишком ярко, белёсым, почти лунным светом. Нормальные ученики вызывают мягкое голубоватое свечение. Я – нет.

– Чистая, мать её, магия, – бормочу. – Ну и что вы с ней хотите делать, а?

Ответа, ясное дело, нет. Только лёгкое покалывание в венах, будто кто‑то гладит кровь изнутри.

Когда меня привезли сюда, я думала, что это – подарок. Почёт. Шанс. Быть отмеченной Лунной кровью – значит, быть кем‑то. Не просто одной из тысяч девчонок внизу, таскающих воду и слушающих проповеди. А потом начались анализы, ритуалы, странные взгляды старших жрецов. Они смотрели на меня не как на человека. Как на инструмент. На сосуд.

Если сосуд треснет – его выбросят. Или разберут, чтобы посмотреть, почему треснул.

Я только успеваю лечь, как руна на двери мягко вспыхивает. Кто‑то провёл снаружи ключом‑символом, и защита послушно разомкнулась.

– Войдите, – выдыхаю и сползаю с кровати, снова натягивая хламиду.

Входит настоятельница.

Она всегда появляется так: тихо, без стука, будто сам Лунный Храм выдыхает её из своих стен. Высокая, сухая, в тёмно‑сером, почти чёрном одеянии. Волосы у неё серебряные не от возраста – от ритуалов. Говорят, тех, кто достаточно долго служит в верхних кругах, Луна выжигает до кости. Взгляд у неё – как у клинка.

– Найта, – произносит она моё имя, как диагноз. – Ты снова не спишь.

Не спрашивает. Констатирует.

– Не спалось, госпожа, – опускаю голову. Слова «госпожа Настоятельница» застревают в горле. Она терпит сокращение. Возможно, считает это моим «маленьким бунтом, который надо переждать».

– Лиан сообщил, что видел тебя на крыше.

Сука, – думаю я, но тут же отбрасываю. Лиан спас меня от стражника, и вообще‑то, если бы он не сказал, кто‑нибудь другой сказал бы. Здесь стены доносят лучше людей.

– Мне нужно было… – я на секунду запинаюсь, и в голове всплывает дурацкое слово «подышать». – Мне нужно было привести мысли в порядок.

В уголке её губ что‑то едва заметно дёргается.

– Мысли в порядок приводят в молитвенном зале, – спокойно отвечает она. – Но я пришла не об этом.

Она делает жест, и я послушно подхожу ближе. Настоятельница берёт мою руку – её пальцы холодны, сухи и тяжелее, чем кажутся, будто они не из плоти, а из камня.

Серебристая жилка на моём запястье вспыхивает. Лёгкий укол в висках, гул в груди. Она будто настраивает невидимую струну внутри меня.

– Поток нестабилен, – говорит она, и мне хочется закатить глаза: спасибо, капитан. – Завтра утром ты снова пройдёшь проверку.

– Завтра уже проходила, – вырывается у меня. Молодец, Найта, скажи ещё, как тебе всё заебало.

Её взгляд становится на долю секунды тяжелее.

– Ещё одну, – повторяет она ровно. – Твои показатели меняются от цикла к циклу. Лунный Храм не может позволить себе неожиданностей.

«Храм», конечно. Не ты лично, не Совет. Удобно прятаться за словом.

– Да, госпожа, – выдавливаю я.

Она не отпускает мою руку. Большим пальцем чуть сдавливает кожу над жилкой, и в этот момент магия внутри меня вспыхивает ярче. Будто кто‑то распахнул окно в метель.

Я сжимаю зубы, чтобы не застонать. Болезненно – не физически, а как если бы тебе в грудь заливали кипяток и одновременно ледяную воду.

Настоятельница смотрит внимательно, почти жадно.

– Видишь? – её голос становится тише, но от этого неприятнее. – Вот она. Чистая аэтарная нить. Без примесей. Ты – редкий дар, Найта. Такого не было… очень давно.

«Дар». Я бы предпочла быть обычным куском мяса из низов, честное слово.

Она наконец отпускает. Магия, вздыбившись, постепенно успокаивается, откатывается в привычный ровный фон. Внутри остаётся мерзкое послевкусие – как после того, как тебя лизнуло что‑то, чему доверять нельзя.

– Храм Лунного города делает всё возможное, чтобы ты не растратила себя попусту, – говорит она. – Твоя кровь – не только твоя. Она принадлежит кругу.

И, разумеется, вам, сидящим высоко и решающим, кого ею поливать, – думаю я, но вслух лишь киваю.

– Отдыхай, – добавляет она. – Тебе понадобится сила.

И уходит так же тихо, как пришла. Руна на двери снова вспыхивает и гаснет, замыкая защиту. Келья становится теснее. Воздух – гуще.

Я смотрю на своё запястье. Жилка ещё тлеет слабым светом, как остывающий уголь.

– «Твоя кровь – не только твоя», – передразниваю я. – Ну конечно. А чья же ещё?

Ответа опять нет. Лунный Храм молчит. Луна за стенами сияет ровно и безжалостно.

Я забираюсь обратно на кровать, закидываю руку за голову. Под ладонью – шершавый камень. Храм везде. Куда ни дотронься – он.

Засыпаю я с упрямым ощущением: где‑то там, под лунным светом, мир гораздо больше, чем стены Лунного Храма. И рано или поздно кто‑то из нас – я или он – эти стены треснет.

Я пока ещё не знаю его имени. Не знаю, что его тоже притащит сюда Луна. Не знаю, что однажды наша кровь смешается в круге так, что весь город охуеет от вспышки.

Пока что я просто девчонка в каменной коробке, у которой слишком много магии в венах и слишком мало воздуха в келье.

Но даже этого, кажется, Храму Лунного города уже достаточно, чтобы начать на меня охоту.