Читать книгу Лунная кровь. Том I - - Страница 7

Найта

Утром мир делает вид, что ничего не случилось.

Руны под плитами коридора мерцают в привычном ритме, служители спешат по делам, в нижних залах поют ровные голоса: утренняя служба, благодарение Луне за ещё один цикл. Лунный Храм живёт по расписанию, и плевать, что у меня внутри кто‑то дёрнул все нити разом.

Я встаю по звонку колокола, как примерная отмеченная. Умываюсь ледяной водой, натягиваю свежую серую хламиду. Заплетаю волосы, чтобы Настоятельница не могла придраться к распущенным. Всё, как надо.

Кроме одного.

Серебристая жилка на запястье больше не серебристая. Не совсем. Если приглядеться (а я приглядываюсь), в ней пробегают тонкие зелёные искры. Совсем как вчера в тренировочном зале, когда я коснулась ладонью пальцев Дэйра.

Кажется, мы вляпались.

Да, мать его, вляпались.

– Найта, – Лиан перехватывает меня у лестницы, ведущей к залу кругов. – Ты где была вчера вечером? Жрец Летанэ весь Храм на уши поднял, искал тебя.

– Представляешь, – говорю, не замедляя шаг, – нашлась в совершенно удивительном месте. В Храме Лунного города. Где же ещё.

Он закатывает глаза.

– Перестань, – шепчет. – Я серьёзно. Говорят, после лабораторных испытаний случился какой‑то… сбой. Потоки лунных рун вокруг зала дёрнулись.

– Бывает, – отвечаю. Внутри всё сжимается. – Может, у кого‑то руки кривые.

– Они говорят, что дело в «низовой аномалии», – тихо продолжает Лиан. – В том парне. Ты его видела?

Я представляю: лесной свет в глазах, ободранные костяшки пальцев, упрямый изгиб рта.

– Немного, – признаюсь. – Так, в рамках эксперимента.

Лиан слушает внимательнее, чем обычно. В нём, при всём его почтительном «служении», живёт любопытство. Опасная штука в стенах Лунного Храма.

– Говорят, он… иной, – подбирает он слово. – Будто не совсем наш. Не совсем лунный.

– Угу, – я чуть приподнимаю рукав так, чтобы он мельком увидел жилку. Зелёные искры исчезают, как будто знают, что на них смотрят. Засранки. – Всё «наше».

Мы проходим мимо окна‑щели, откуда виден кусочек Лунного города внизу. Над крышами – та же Луна, что и вчера. Я ощущаю лёгкое дрожание внутри – совсем не от неё.

Он где‑то здесь. В пределах Храма. Нить тянется не так, чтобы можно было указать пальцем, но… я знаю, что если он уйдёт далеко, станет пусто.

На первое «занятие» меня отправляют, как ни странно, не в зал кругов, а в часовню для служителей. Настоятельница сидит в глубине, у алтаря, словно выросла там.

– Садись, – говорит, даже не повернувшись.

Я сажусь на край скамьи, как школьница, ожидающая выговора.

– Вчера, – произносит она, – во время калибровки, произошёл крайняя отклонение от нормы. Резонанс, который не был предусмотрен протоколом.

Спасибо, что напомнили, я как‑то заметила, – думаю я.

– Твои ощущения? – неожиданно спрашивает она.

Так. Вот этого я не ждала. Обычно им важны цифры.

– Сильный удар, – отвечаю осторожно. – Видения. Чужие места. Дальние холмы, возможно.

Настоятельница шевелится. Серебряные волосы чуть колышутся.

– Холмы, – повторяет она. – Ты умеешь различать топографию видений?

– Я не идиотка, госпожа, – говорю, чуть позволив себе укол. – Внизу нет таких скал и деревьев. И акцент в голосе был не здешний.

Она оборачивается. Взгляд – как клинок, как всегда, только сегодня в нём ещё и интерес. Настоящий. Неприятно быть объектом его.

– Голос? – уточняет она.

– Женский. Старый. Говорила о Лунной крови и… крови холмов. О связке.

Настоятельница молчит чуть дольше, чем обычно. Это значит, что внутри неё лихорадочно перебираются папки с древними запретными текстами.

– Тебе известны эльфийские заклинания? – внезапно, резко.

Я чуть дёргаюсь. В голове всплывает шёпот Дэйра: «Lúnar cael, dhaer eneth…»

– Нет, – вру без запинки. – Только то, что нам читали на истории: что магия эльфов несовместима с лунной сетью города.

– Неверное утверждение, – спокойно парирует она. – Она совместима. Но опасна. Потому что не подчиняется тем же правилам.

Она поднимается, подходит ближе. В её движениях – что‑то от хищной птицы.

– Ты чувствуешь связь с этим мальчиком? – задаёт вопрос в лоб.

Нить внутри отзывается сразу, как будто её ткнули палкой. Я делаю вид, что просто задумалась.

– На уровне потока – да, – признаю. – Мы оба… аномальны. Резонанс был закономерен.

– На уровне чувств? – её голос становится тоньше. Я впервые слышу, чтобы Настоятельница так выделяла это слово.

Вот тут опаснее.

– Пока что мне больше нравятся мои чувства к самому Храму Лунного города, – сухо отвечаю. – Они, по крайней мере, стабильны.

Уголок её губ чуть дёргается. То ли от злости, то ли от невольного удовольствия от ответа.

– Следи за этой связью, – говорит она наконец. – Но не давай ей расти.

Поздно, – почти вырывается вслух. Я прикусываю язык.

– Как скажете, госпожа, – кланяюсь.

Она смотрит ещё пару ударов сердца, словно пытается разглядеть те самые зелёные искры под кожей. Не видит. Или делает вид, что не видит.

– Можешь идти, – отпускает она. – Сегодня тебе дадут свободное время. Храм Лунного города заботится о тех, кто несёт его кровь.

Свободное время. От Лунного Храма. Это примерно как кнут, завёрнутый в мягкую ткань.

Я ухожу, чувствуя на затылке её взгляд. Внутри – странное ощущение: будто где‑то параллельно ей кто‑то ещё слушал этот разговор. Чуть в стороне. Через нить.

Ты слышал? – думаю я, не ожидая ответа.

Нить чуть дрогнула. Совсем легко. Но достаточно.

Нахожу его на крыше.

Не той, где мы с Лианом обычно прячемся, а другой – ниже, на одном из внутренних уровней. Отсюда видно не весь Лунный город, а только ближайшие кварталы: тесные дома у подножия Храма, тонкие нити рун над улицами, где шныряют люди.

Он сидит на краю, свесив ноги. Снова. Кажется, это у нас общее.

– Если упадёшь, – говорю, прислоняясь к стене у выхода, – они скажут, что сосуд был бракованный с самого начала.

Он не оборачивается сразу.

– А если упаду красиво, – отвечает, – может, хоть рунам понравится.

Ветер треплет его волосы. Под рубахой двигаются мышцы – я стараюсь не пялиться, но тело само отмечает детали. Человек, которого били, но он всё ещё сидит прямо. Человек, который может упасть, но упрямо держится за край.

– Тебя отпустили одного? – уточняю. – Без стражи, без жреца с блокирующими рунами?

– Я сказал, что мне нужно подышать, – пожимает плечами. – Кажется, это универсальный храмовый пароль.

Я хмыкаю.

– Ты слышал, что Настоятельница сказала мне про тебя? – спрашиваю, подойдя ближе.

– Что я опасная аномалия и меня нужно держать подальше от твоей чистой Лунной крови? – он криво усмехается. – Примерно представляю.

Я сажусь рядом. Камень под нами тёплый от дневного света. Снизу доносится гул города.

– Она сказала: «Следи за связью, но не давай ей расти», – признаюсь. – Мне кажется, мы уже провалили этот пункт.

Он поворачивается ко мне. В глазах – блики Луны и чего‑то ещё. Леса, наверное. Холмов.

– Связи не любят, когда им указывают, – медленно произносит. – Особенно те, что старше Храма.

– Старше Храма? – переспрашиваю.

– Ты правда думаешь, что Луна родилась в тот день, когда они воткнули первый камень в основание этого города? – ухмыляется. – Моя бабка говорила: прежде чем вырезать свои руны, люди смотрели на Луну из лесов и холмов. И магия уже была. Не такая гладкая. Не такая послушная.

Он замолкает на секунду, потом, словно приняв решение, поворачивает ладонь ко мне.

– Хочешь, покажу не храмовую связку? Без активации, – добавляет быстро. – Просто… ритм. Слова.

Нить внутри дергается нетерпеливо, как ребёнок, увидевший запрещённое.

– Покажи, – говорю. – Только так, чтобы Храм не взорвался, ладно?

Он усмехается.

– “Dhaer i thar, lúnar mír,

nael eneth, naer i dhír,” – шепчет он.

Слова мягкие, тягучие. Я не понимаю смысла, но чувствую, как они ложатся на магию, как руки на плечи. Успокаивают. Раскачивают.

– Это что? – почти шёпотом.

– Полуспящая связка, – отвечает. – Она просто… синхронизирует. Не тянет. Не привязывает.

– Можешь ответить. Только если хочешь.

Я чувствую, как внутри поднимается волна. Моя магия редко просит слова. Ей хватает злости. Но сейчас… хочется.

Слова сами находят меня, как будто всплывают откуда‑то из глубины, где я их раньше не трогала:

– “Lúnar thar, dhaer eneth,

mín eneth… ael i cheth,” – выдыхаю.

Я не знаю, правильно ли выговорила. Не знаю, что именно сказала. Но как только последний звук срывается с губ, нить между нами толстеет. Не рвётся, не стягивается удавкой – становится… устойчивее. Как если бы кто‑то завязал не узел, а петлю для спасательной верёвки.

Воздух вокруг чуть дрожит. Руны на стенах – молчат. Заклинание, кажется, прошло под их порогом чувствительности.

– Ты только что… – он смотрит на меня с удивлённым уважением. – Серьёзно, ты уверена, что твоя кровь только Лунная?

– А ты уверен, что твоя только холмовая? – парирую.

Он смеётся. На этот раз – почти свободно.

Мы сидим молча ещё какое‑то время. Внизу живёт город. Над нами висит Луна. Внутри – нить. Новая. Общая.

Я чувствую, как рядом с моим раздражением, с моим страхом, с моей ненавистью к узким коридорам Лунного Храма начинает тихо расти что‑то иное. Тёплое. Опасное. То, что Настоятельница назвала бы «излишней привязанностью», а бабка Дэйра – «нормальной реакцией крови на кровь».

Симпатия.

Нельзя не назвать вещи своими именами.

Она ещё не любовь. Но я уже знаю, что если его ранят, мне будет больно. Если его уведут далеко – станет пусто. И с каждым днём, с каждым словом, с каждым шёпотом эльфийских заклинаний эта связка будет становиться не просто магией, а чем‑то вроде… нас самих.

– Найта, – произносит он вдруг, не глядя на меня. – Если когда‑нибудь они попытаются сделать из меня то, что задумали… предохранителем, сосудом, чем угодно… – он сжимает кулаки, костяшки белеют, – пообещай, что не станешь молча смотреть.

Я поворачиваюсь к нему.

– Это будет сложно, – признаю. – Молча смотреть – вообще не мой стиль.

Он улыбается. И в этой улыбке – одновременно облегчение и страх.

– Тогда, может быть, – тихо говорит он, – у этого пророчества есть шанс закончиться не совсем хуёво.

Я не обещаю ему, что всё будет хорошо. Луна над Лунным городом не та, под которой дают такие обещания.

Но я слегка сжимаю его пальцы. Совсем чуть‑чуть. Этого достаточно, чтобы нить внутри отозвалась тёплым толчком.

И это – всё, что я могу обещать сейчас:

если круг треснет, я буду рядом, когда это случится.