Читать книгу Лунная кровь. Том I - - Страница 3

Дэйр стоит у обочины дороги и смотрит, как над горизонтом медленно вылезает серебристый купол: отражённый свет Луны стекает по защитным рунам, делает стены города гладкими, как кость. Над воротами – знак: круг с вертикальной чертой. Символ Храма Лунного города. Символ порядка, благодати и прочей херни, которой кормят тех, кто ещё верит.

– Не пялься так, – бурчит рядом староста. – Ещё подумают, что ты из тех, кто мечтает туда попасть.

– А я не мечтаю? – Дэйр косится на него. – Ты же сам всё утро шипел, какой это «почёт для деревни».

Староста кривится так, словно надкусил незрелый фрукт.

– Почёт – это когда тебя спрашивают, хочешь ты или нет, – отвечает он. – А когда к нам спускается курьер Лунного Храма с бумажкой и говорит «этот поедет», это уже не почёт. Это – как есть.

«Этот» – это он. Ле’Келле младший. Слишком сильный для деревенских светлячков, слишком злой, чтобы смирно кивать на проповеди.

Луна, сука, не любит тех, кто задаёт вопросы. Лунный Храм – тем более.

Повозка скрипит, когда её разворачивают мордой к городу. Доски кривые, колёса перевязаны верёвками, но на дверцах – свеже выжженные руны допуска. Значит, довезут. Как груз. Как живую посылку.

Курьер в сером, с металлическим знаком Храма на груди, листает бумаги, не поднимая глаз.

– Ле’Келле Дэйр, – бормочет он. – Год рождения… кровь… показатели… да, аномалия подтверждена.

Дэйр чувствует, как у него внутри всё сжимается, хотя он давно знал, что дело идёт к этому. С того самого дня, когда у него на руках вспыхнули первые белые, а не голубые искры, и жрец при деревенском алтаре чуть не выронил чашу.

– Я не аномалия, – говорит он ровно.

Курьер поднимает взгляд. Серые глаза, серое лицо, серый голос.

– Для нас – да, – отвечает. – Для Храма Лунного города – возможно, дар. Узнаем.

Он отходит в сторону, показывая на повозку.

– Поднимайся.

Староста шумно выдыхает, мнётся, потом всё‑таки, чертыхнувшись, кладёт ладонь Дэйру на плечо.

– Глупостей не делай, – бурчит он. – Если их рассердишь, они прижмут деревню. Ты знаешь.

Дэйр знает. И именно это знание больше всего раздражает.

– Я поеду, – говорит он. – Но не потому, что они решили.

Староста смотрит непонимающе.

Потому что если я останусь, вы будете смотреть на меня, как на ходячую бомбу, – думает Дэйр. А там, наверху, у меня хотя бы будет шанс вбить кому‑нибудь в морду.

Он запрыгивает в повозку. Внутри – голые доски и цепи у стен, на всякий случай. Для тех, кто передумает по дороге. Ему не предлагают сесть – и ладно. Он и не собирался.

Дверь с глухим стуком закрывают. Снаружи кто‑то проводит по металлу символом допуска, и руны на дверцах вспыхивают. Запирают. Отрезают.

Повозка дёргается, трогается с места.

В щель между досками видно, как их деревня – низкие дома, покосившийся алтарь, щербатый каменный круг на площади – медленно остаётся позади. Люди не машут руками, не кричат. Просто смотрят. Кто‑то крестится лунным знаком, кто‑то отворачивается.

«Его забрали в город. Повезло парню».

«Не повезло деревне».

Сколько он себя помнит, Храм Лунного города был чем‑то вроде погоды: существует, влияет, но не спорит. Никто не спрашивает, хочет ли дождь идти. Никто не спрашивает, хочет ли Храм брать твою кровь.

Дорога поднимается вверх, и с каждым поворотом Лунный город растёт на горизонте. Стены становятся выше, руны ярче. Луна над ним висит, как надменно поднятая голова.

Чем ближе, тем сильнее начинает зудеть где‑то под кожей. Магия.

– Тоже, блядь, реагирует, – шепчет Дэйр, сжимая кулаки.

Он помнит, как жрец в деревне шептал: «дар». Помнит, как ночью мать тихо плакала на кухне, шепча: «заберут – не вернут». Помнит отца, который говорил: «если будешь дерзить, они не просто заберут, они сделают хуже».

Посмотрим, кто кому сделает хуже, – думает он и усмехается сам себе.

Внутри Лунного города пахнет камнем, гарью и магией. Такой плотной, что ею можно дышать, как туманом.

Повозку пропускают через ворота. Руны на арке вспыхивают, сканируя всё, что въезжает. Дэйр чувствует краткий, резкий укол в груди – будто его сердце на секунду сжали чьей‑то чужой рукой. Проверка.

– Чисто, – доносится голос стражника. – Аномалия подтверждена.

«Чисто» и «аномалия» в одном предложении. Красота.

Повозка ещё какое‑то время катится по каменным улицам. Шум усиливается: голоса, крики торговцев, лай собак, стук шагов. Лунный город живой, шумный – и при этом над всем этим висит ощущение натянутой струны. Будто весь этот хаос держат в кулаке.

Наконец повозка останавливается. Дверь открывают. В лицо бьёт свет – не солнечный, лунный, отражённый от белого камня двора.

– Выходи, – говорит тот же серый курьер.

Дэйр спрыгивает на землю. Ноги немного подкашиваются после тряски, но он выпрямляется. Перед ним – широкий двор, окружённый высокими стенами. В глубине, над всеми строениями, поднимается шпиль Лунного Храма. Оттуда тянутся вниз те самые сияющие жилки, которые он видел издалека: магические линии, уходящие в дома, в улицы, даже в мостовую под его ногами.

Он чувствует, как внутри что‑то отвечает. Его собственная магия дёргается, как зверь, почуявший родственный запах. Непривычный, но знакомый.

– Ле’Келле Дэйр? – женский голос, холодный и усталый.

Он поворачивается. Перед ним стоит женщина в тёмно‑сером, с серебристой прядью в чёрных волосах. На груди – знак Лунного Храма, чуть иной, чем у курьера. Выше ранг.

– Я, – коротко отвечает он.

– Я – Эллен, куратор низовых наборов, – представляется она. – Отныне ты находишься под юрисдикцией Храма Лунного города. Твоя сила будет изучена и направлена на благо круга.

– А если не захочет направляться? – вылетает у него раньше, чем он успевает прикусить язык.

Рядом кто‑то из стражников крякает, но Эллен лишь чуть приподнимает бровь.

– Сила не спрашивает, чего она хочет, – спокойно говорит она. – Её спрашивают, на что она способна.

«И сколько боли выдержит тот, у кого она в крови», – добавляет он про себя.

– Пойдём, – Эллен разворачивается. – Тебя ждут первые измерения.

Он идёт за ней через двор. С каждой ступенью, с каждым шагом вверх зуд под кожей усиливается. Лунный Храм тянет. Как будто в его стенах натянуты те же нити, что и в его жилах.

Где‑то наверху, он чувствует, кто‑то уже связан с этим всем гораздо плотнее. Как будто по общей магической ткани проходит чужой ритм. Не Храма. Живой. Нервный.

Он ещё не знает, что это – она. Что в келье под самой Лонной плитой сейчас спит девчонка с чистой аэтарной нитью в крови и с таким же, как у него, упрямым «не хочу» внутри.

Пока что он просто парень из деревни, которого тянут вверх в пасть города, и который очень плохо умеет молчать, когда ему говорят «дар».

На пороге здания с тяжёлой дверью, украшенной рунами контроля, Эллен оборачивается.

– Последний раз спрашиваю, – говорит она. – Есть ли у тебя вопросы до начала процедур?

Он смотрит ей прямо в глаза.

– Да, – отвечает. – Если я вам не подойду – вы меня убьёте или просто выкинете назад?

В её взгляде на миг мелькает что‑то вроде уважения. Или сожаления. Трудно сказать.

– В любом случае, – произносит Эллен, – ты не вернёшься прежним.

Она открывает дверь. Изнутри пахнет холодом, металлом и тем же самым – магией, только более густой, вязкой. Как кровь.

Дэйр усмехается уголком рта.

– Пошли, – шепчет он сам себе. – Посмотрим, Лунный город, кто из нас треснет первым.

И делает шаг внутрь.