Читать книгу «Три кашалота». Золото серебряных пляжей. Детектив-фэнтези. Книга 14 - - Страница 6
ОглавлениеVI
«По-научному это есть «мировой хаос», теорию которого раскрутил Мандельброт! – подумал Вьегожев. – Но что это?!..» Он тряхнул головой и притронулся к наушникам. Показалось, он вновь услышал насмешливый голос Витка. В наушниках будто забулькала вода, и часть сознания переместилась в какое-то хранилище ноосферы – единственного места на планете, способного сверить любые домыслы с правдой и гипотезы с исторической истиной. Вьегожеву с некоторым усилием воли удалось вернуть сознание на место. Вначале показалось, что вовсе неважно понимать, к чему конкретно клонится разговор у рабочих, он ждал их баек о драгоценных сокровищах. Но что-то в их словах все же указывало, что «Сапфир» недаром заставил его быть свидетелем именно этих сцен.
– Знаем мы твоих хлебных сводчиков! – говорил рабочий. – Идут в деревню с деньгой, а народ взамен отдает им зерно, а то, что серебра в деньге мало, о том не ведает! Жди опять какого-нибудь «медного бунта»! Хлебопашец отдает свое почти задарма, а ведь и в город податься – тоже издержки! Мда-а!.. А как путь пошел по нашему волоку или по разбойным местам, так, случается, что торговля и вовсе без выгоды!
– Во, во! Разбойники теперича всюду! И самый лютый из них – Соловей!
– Если знаешь, что еще нового, так и добавь!
– А что не добавить, когда родной дядька мне сказывал! – важно заявил Федот. – Купцы с низовья, когда ехали во Владимир через муромские леса, с родней прощались навзрыд, а кто уцелел по возврату, делал пышный молебен… И вот, так случилось, что заехал с хлебным обозом в муромский лес и мой дядька. Как стал он с товарищами брать бродом Синь-речку, где мелко возле Страшилы-горы, глянь – увязли в болоте! Там и застряли телеги! Ну, несут они к ним что ни попадя, всякие коренья и хворост, как вдруг из-под одного корневища, как только потянули его из земли, просыпался в ложок дождь золотого песка… Да в полные руки!.. Выбрали его весь, бросили обоз, да и тикать назад, пока не отняли никакие разбойники. Потом знамениты стали все, как один!
– Да-а, такого вовек не забыть!
– Чудеса-а! Да только откуда ж на Руси столько золота? Сроду такого не видывали, окромя большого серебра!
– Откуда, откуда!.. Знать, из того ж серебра! Только крашеного, как пасхальные яйца из новых сплавов! – пошутил один из рабочих, не вынеся сознанием, что кто-то в одночасье мог стать так богат.
– Ха-ха-ха! – шумно поддержали литейщики, не желая без сомненья поверить в чужое счастье.
Вьегожев, не разделяя их веселья, на всякий случай послал новый запрос: «На фабриках, где случились пожары, не поступало ли жалоб, что изделия из драгметалла подменили неизвестными аналогичными сплавами?»
– …Ну, стало быть, слушайте дальше! – гнул свою линию, почувствовавший и себя чуть богаче, Федот. – В другой раз к тому же месту пошел с хлебным обозом знакомец дядькин, офеня Гришак, что развозил по селениям галантерейный товар, лубки, серьги, коленки и прочее… Во-от!.. – Рассказчик сделал здесь легкую паузу.
– Ну, так что тот Гришак? – тут же поторопили его.
– А то, что сам не знал для чего, а прихватил он с собой немалый кусок бумазейной парчи и три чудесные книжки, что кто-то даром сунул ему в руки на базаре. Был он оброчным, тоже из той же губернии, и про Соловья был изрядно наслышан… Во-от!..
– Ты бы ближе к делу, Федот!
– Истомил, как взял слово! Врешь, так и ври! Но знай свою меру!
– Вот уж неугомонные!.. И вот, говорю, как стали они те же корни рубить, на сей раз Соловей-то и объявись! Рыло его в золотом песке, отплевывается им, как слюной, да как гаркнет: «А нечего, дескать, тут корни моего леса ворошить, коли мне никакого оброку не плачено!»
– Ну?
– Что «ну»?! Туда заранее, прознав про чудо от первых обозников, направили новых порубщиков с вострыми топорами. И, к счастью, опять же, офенян. Народец это смелый и древний, с тайными знаниями! И даже про то, как того Соловья, лишь только он выйдет из уймы, тотчас взять в сеть-оборот! Но Гришак-то им первый так наказал: я, говорит, про такую тайну прознал, что вам, говорит, пока первую книгу не дочитаю, в лес заходить заповедаю! А потом, говорит, пока не дочитаю вторую, в лес зайти будет можно, однако ж рубить еще воли не дам. Ну, и что, дескать, сам потом скажет, кому и по сколько стволов брать по отдельности! Одному он позволил взять два ствола, другому три, а третьему…
– Коль уж второму два, так третьему три, а четвертому, как водится, четыре! Вот затарантел, зубрилка!..
– Ха-ха-ха!
– Да не-ет! А третьему сразу пять, следом четвертому восемь, пятому уж сразу тринадцать, шестому, стало быть, двадцать одно, – всерьез загибал пальцы Федот, ведя счет и в уме, – а седьмому-то аж тридцать четыре. Вот таким образом повелел он дождаться команды: «Рубить!»
– С заклинаниями, знать, была книга-то!
– Видать, и порядок в ней был установлен такой, для удачи-то?
– А как бы вы думали!
– А-а?!
– То-то, что «а-а»!.. Напрасно он, что ли, эти книги в обозе хранил?! Так вот… Как начал читать он и третью книгу, так не выдержали того поучения офеняне и давай сами лес рубить, какой кому ствол был поближе. А заодно и те, что дядька соседям уже строго- настрого по книжкам определил. Да только тут все у них и нарушилось.
– Вот незадача!
– Ну, сказывай дальше!
– Что тут скажешь… Связал их всех Соловей, да за их длинные бороды к деревьям и примотал. Затем басит-говорит, отвечайте, кого каким образом жизни лишить? Я нынче добрый! А Гришак мой ему и ответь! Погоди, говорит, мы люди чужие, из древних Афин, и порядков твоих не разведали! И объясняет он Соловью, что происхождением они, дескать, из рода длиннобородых русичей офенян, что когда-то звались «овенянами» и поклонялись крылатому Овену. Вот с ним и попробуй сразиться, коль уж ты такой лесной богатырь! Ладно, – тут смеется Разбойник, – молитесь! И зовите скорей сюда этого Овена!.. Однако ж, тут на беду бык с телкой в лесу заплутали и, мыча, на ту поляну оба ступили…
– А меж ними попугай не летал ли?
– Ха-ха-ха! – смеялись литейщики.
– Да погодите вы, братцы! Вам бы все поржать на потеху! А в словах моих чистая правда! Имеющий уши меня да услышит!.. Закрыли все уши, а Соловей тут как свистнет! Так тех быка с телкой-то, как пушинок, снесло! А куда именно, про то уж неведомо. И стал тут Соловей над людьми насмехаться. Вот, говорит, и вам ту же казнь сотворю!..
– Вот злодей!
– Ну, ясно! Все от страху дрожат. Но так Соловью от того стало весело, что взял он и отпустил всех с миром без выкупа, лишь потребовав клятву: отныне в лес его не соваться! Да книги забрал и сложил их в каменном капище.
– Да, есть там Страшила-скала, схожая с павшим деревом, да с глубокой пещерой над самой Синь-речкой.
– Вот, вот! Там он сам и спрятался, да книги те старые прочитал!..
– Ну, а Овен-то где? Не явился?
– Хочешь слушать, так имей терпение! – Федот заважничал. – А в самую полночь, как Соловей спать прилег, от его храпа вдруг задрожали и небо, и лес, и земля! И со всех закопушек золотой песок стал осыпаться. А в окаменевшем стволе павшего дерева, где Соловей хранил серебро, образовались кристаллы золотых самородков!
– Если правда, то мели, Федот, дальше!
– Что дальше? Прилетел Овен, да уж не тот, о котором молились. А другой! Шибко до золота жадный! Ну, тот, которого бог в писании проклял. С именем Молох.
– Что-то слыхали про такого! Кто в древности ему поклонится, у того господь весь его род проклинал!
– Вот, вот!.. Прилетел этот Овен, чтобы наказать Соловья, да на грех увидал, что все кругом в золоте. Набрал он того золота в два мешка, перекинул за оба плеча и взлетел, чтобы с ними вертаться домой. Но наш Соловей-то был начеку и стал он из той книги шептать заклинания! Дошептал до тридцать четвертого, а Овен-то на лету и кувыркнулся вниз да как раз обратно в ту уйму страшилу!
– Так ведь крылатый был Овен-то?! И чай, не бумажный!
– А против книжного слова ослаб! И уронил он те два мешка с золотом в лес, а один мешок серебра угодил как раз в обоз следовавшему по соседнему волоку с солью купца Савватея Протасова, однофамильца нашего нового инженера Ивана Протасова, а может, и деда его…
– А отчего ж мешок серебра, когда в обоих было по чистому золоту?
– А вот сам догадайся! Главное, что тот Савватей как раз с тех мест вез в Москву какую-то лунную соль на царские склады, но не ту, откуда мы берем ее для разбавления плавок, а пищевую! Вот тот мешок с золотом, оброненный Овеном, с той солью смешался и, – вот те крест, – стал серебром, да только с невидимым золотом! И как стал Савватей ту соль нищим сыпать, так все, кто был хворый, тотчас от нее стали здоровы. Прознав о том, стал народ за той солью за обозом в длинную очередь и все шел за ним неотступно и, как от Христа, от Савватея той целебной соли молил…
– Погоди, так ты ж сказал, что соль превратила золото в серебро! Может, в ней и было заговорное снадобье?..
– Про то я не ведаю! – отмахнулся Федот. – О мешке серебра долго слухи ходили, а что до золота, говорю же – невидимым стало! Может, начал его Савватей подсыпать к простой соли?!.. Ну, это неважно!.. Вдруг слышит он голос, будто кличут его. Обернулся, ан нет никого!
– Чудеса!
– Я есть, – говорит ему голос, – чудесный живой Завиток. Без меня, говорит, ничего не родится на свете! И соль твоя стала целебной лишь оттого, что все с человеком в ней в единый клубок обернулось!
– Ну, стало быть, что во всем своя цепь событий, как при изготовлении железа и пушек?.. Аль не так?
– Как не так!.. Но, – говорит ему Завиток, – должен ты для меня сослужить важную службу! Иди, говорит, к Соловью-разбойнику в Страшилу-уйму, да верни назад книги, что Гришак ему в страхе отдал. Только, говорит, не бери ни серебра, ни злата, а одни только книги, и уходи. Я на то время нашлю на него вихрем такой крепкий сон, что он тебя не заметит. А перед тем, как уйти, говорит, оберни его в бумазейный кусок, что Гришак обронил, да другой мешок соли, что рядом увидишь, так тоже возьми!..
