Читать книгу Чашка Петри. Хроники - - Страница 3

Люциола хотела показать ей свой дом. Это понимание пришло к Алисе не через слова – их язык был ещё слишком беден для таких понятий. Оно пришло через настойчивый, повторяющийся паттерн. Люмин выделила феромоновую дорожку, ведущую от их места встречи вглубь чашки, и, пульсируя мягким золотым светом, сдвинулась с места, оглядываясь. Жест был универсальным: Идём за мной.

Алиса осторожно, миллиметр за миллиметром, сдвинула предметный столик, следя за тем, чтобы луч света не съезжал с её спутницы. Так началось их первое совместное путешествие по Тигелю.

Ландшафт, который раньше был для неё просто розоватым полем с размытыми пятнами, раскрылся во всей своей невероятной сложности. То, что под малым увеличением казалось плёнкой слизи, оказалось густым, переплетённым лесом из внеклеточных полимерных веществ. Это были не просто отходы жизнедеятельности – это были дороги. Алиса видела, как по проложенным в этой биомассе туннелям скользили группы существ, как на развилках стояли своеобразные «указатели» – сгустки феромонов разного цвета.

– Вы строите, – прошептала Алиса, водя лучом света по ажурным аркам из полисахаридов. – У вас есть… инфраструктура.

Люциола вспыхнула розовым – цвет гордости, как уже выяснила Алиса. Она подвела свою невидимую спутницу к краю «леса». И открылся вид.

Город Люминов не был похож ни на что, виденное Алисой прежде. Он не был постоянным. Это был лагерь, временное поселение, сотканное из света и тонких, живых нитей. Десятки Люминов были соединены между собой жгутиками и выростами цитоплазмы, образуя мерцающую сеть, похожую на нейронную или на созвездие. В центре этой сети пульсировало яркое ядро – общая зона, где свет был особенно интенсивен. Структура дышала: ритмично сжималась и расширялась, перераспределяя световую и химическую энергию.

– Это же суперорганизм, – ахнула Алиса. – Вы объединяетесь для… для чего? Обогрева? Общения? Защиты?

В ответ Люциола испустила сложную последовательность вспышек, которую тут же подхватили другие Люмины на периферии сети. Вспышки пробежали по всей конструкции, от края к центру и обратно, создавая волну, узор. Возник ритм. Глубокий, вибрационный, ощущаемый даже сквозь среду и стекло.

И затем началась Песнь.

Это не было пением в человеческом смысле. Это была передача истории через танец света и химии. Старейшины в центре сети (их свет был холоднее, белее, а тела – больше, покрыты сложными узорами из встроенных кристаллов соли) инициировали сложный феромоновый код. Молодые Люмины на окраинах, получив его, воплощали его в движение. Они синхронно меняли яркость, цвет, пульсацию, смещались относительно друг друга, создавая живые картины.

Алиса, заворожённая, наблюдала, как в мерцающем «театре» рождаются образы:

· Первая картина: Хаос и тьма. Отдельные, слабые искры (первые колонии).

· Вторая картина: Слияние. Искры тянутся друг к другу, образуя первые неустойчивые сети.

· Третья картина: Нашествие. Геометрические, агрессивные тени (Строгие) наступают, разрывая сети.

· Четвёртая картина: Бегство и находка. Люмины уходят в глубину «леса», и один из них обнаруживает Тёплый Ручей – постоянный поток питательных веществ, возникший, как поняла Алиса, из-за микротрещины в агаре.

· Пятая картина: Процветание. Сеть вокруг Тёплого Ручья сияет мощно и сложно.

Это была летопись. Устная, вернее, свето-химическая история. Миф об исходе и обретении дома. У них была культура памяти.

– Вы помните, – прошептала Алиса, и её голос дрогнул. Внезапно её собственная диссертация, сухие колонки цифр о скорости деления, показались кощунственным упрощением. Она изучала механизмы, а перед ней была цивилизация.

Песнь закончилась. Свет в сети успокоился, вернувшись к ровной, деловой пульсации. Алиса заметила, как группы Люминов отсоединялись от общей сети и отправлялись в «лес», возвращаясь с комочками концентрированного вещества – охотники и собиратели. Другие окружали слабо светящихся, маленьких Люминов – детей? – и учили их выстраивать простые световые цепочки. Школа.

Её друг, Люциола, занимала особое положение. Она сидела не в центре и не на окраине, а на своеобразном «мыске», обращённом в сторону Безмолвия – туда, откуда пришла Алиса. Она была Часовой у Границы. Той, что смотрит в неизвестное, пытаясь его понять. Возможно, поэтому она одна и отважилась на диалог с «Духом».

Алиса решила подарить ответный «жест». Она не могла спеть песню. Но она могла показать картину. Сконцентрировавшись, она взяла тончайший световой луч и, используя край диафрагмы микроскопа как резец, начала рисовать на тёмном фоне рядом с городом. Она рисовала то, что видела. Схематичный, но узнаваемый контур сети-города. Рядом – профиль Люциолы. И стрелку, указывающую от себя, от Безмолвия, к ним. Простейшее послание: Я вижу вас. Вы важны.

В городе наступила тишина. Свет замер. Казалось, замерла вся жизнь в этом секторе Тигеля. Затем старейшины в центре вспыхнули одновременно ярко-белым светом – сигнал высшего внимания и, возможно, почтения. А Люциола засветилась таким тёплым, счастливым янтарным сиянием, что Алисе снова захотелось плакать.

В этот момент с востока (с левого края чашки Петри) пришла вибрация. Не та, что создавала Алиса. Глубокая, ритмичная, угрожающая. Как топот марширующей армии.

Свет в городе Люминов мгновенно сменился на тревожный, синеватый. Старейшины издали резкий феромоновый сигнал – тревога. Охотники бросились назад, к сети. Сложная, ажурная структура начала стремительно сворачиваться, уплотняться, готовясь к отрыву от субстрата.

Люциола метнулась к Алисе, её свечение стало прерывистым, кричащим.

Она нарисовала в воздухе феромоновый знак, который Алиса не знала. Но его смысл был ясен из контекста. Это был не вопрос, а утверждение. Имя. Или титул.

Тот, кто шёл, чей марш сотрясал среду.

Строгие.