Читать книгу Русская демонология. Мертвецы о железных зубах, змеи-прелестники и кикимора кабацкая - - Страница 6
Глава I
В ночной избе, в черной бане
Хозяева домовые, овинные, банные
Доможириха под полом плачё
ОглавлениеДомовой не всегда терзает одиноких женщин. Как и всякая порядочная нечистая сила, он, воспринимая форму человеческих взаимоотношений, может состоять в браке и иметь детей. Женский домовой дух, домаха, доможириха, суседиха, встречается в мифологических рассказах в качестве самостоятельного персонажа[7]. Подобно кикиморе, с которой она порой отождествляется, доможириха связана с прядением, по ночам ее застают у кросен, за прялкой. «Есть, говорят, суседиха-то. На пряснице она прядет. Было раз у меня. Я прясницу не перекрестясь поставила, она села и прядет, а веретешко так выговаривает: жар-р, жар-р. Страшна́я она» [31. С. 103–104].
Показывается она и с детьми – недаром в упоминавшейся выше быличке домовиху застают за укачиванием ребенка. «Мама покойная рассказывала, пятнадцать годов ей было, спала она дома, лежала на полу с матерью и отцом, выйти захотела, а ночь лунная была, и увидела: женщина вся в голубом, волосы черные, коса длинная и прядет. Около ее мальчик сидит, черненький и стриженый, лет четырех так. Она шелохнулась, и в голбец все исчезло» [31. С. 93–94]. Это те самые изредка упоминаемые «дети домового», плачущие невидимки. «Иногда в различных частях жилья слышится – и слышится всегда только одному лицу – плач ребенка: это плачет дитя домового; в этом случае можно покрыть платком то место, откуда слышится плач, <…> и «домовичка», мать, не находя скрытого ребенка, отвечает на задаваемые ей вопросы, лишь бы только открыли ребенка; спрашивать в этом случае можно все, что угодно» [267. С. 154].
Домовиха, как и положено домовым духам, обнаруживает себя плачем, предвещая беду, смерть хозяина дома. «Как в дому несчастье будё, так доможириха под полом плачё. Уж ходи не ходи, уж роби не роби, уж спи не спи, а все слышать будешь. Вот как у меня хозяин-то помереть должон, все я слышала, будто плачет кто, так жалобно. Знамо доможириха цю́ла» [232. С. 210].
А где домовиха, там и кикимора…
7
На пересечении жанровых областей сказки и былички возникают любопытные гибридные тексты [117. С. 291]. Это, например, единичный вариант сказки на сюжет СУС 334 «Две доманушки (доможирихи)» из записей И. В. Карнауховой, при этом в кратких замечаниях дополнительно поясняется, что здесь имеются в виду именно «доможирихи – жены домовых» [232. С. 478]. «Жила одна домбнушка – людей ела. А другая доманушка была умная. И стала она именинница, стала ей годовщина. Она и пошла с именинами. Шла-шла – стоит белый конь, белый воз, белый человек – все бело. Шла-шла – стоит красный конь, красный воз, красный человек. Опять шла-шла – стоит черный конь, черный воз, черный человек. Приходит она к злой доманушке, на крыльце лежит рука, на последней ступке – нога, а на верхнем столбе коса (от человека – волосы), а на колидоре кишки вися на спицке, а в поклете – все кровь одна, а в шкафу – все одны головы. А зашла в избу, так на божнице-то – глаза…» [232. С. 198–199]. Разумеется, по уверениям злой доманушки, и кровь-то не кровь, а пивце, и головы – не головы, а коврижки. Вероятно, здесь мы имеем дело с видоизмененным сюжетом СУС 333В «Людоедка», в котором также присутствуют подобные элементы, но почему в этом варианте задействована мифологическая номинация «доманушка» – загадка.
Здесь и далее восточнославянские сюжеты приводятся по: Сравнительный указатель сюжетов. Восточнославянская сказка / Под ред. К. В. Чистова. Л., 1979.
