Читать книгу Русская демонология. Мертвецы о железных зубах, змеи-прелестники и кикимора кабацкая - - Страница 8

Образ кикиморы восходит не только к духам рода и божествам судьбы. Согласно народным представлениям, кикиморами становятся заложные покойники — дети, умершие некрещеными [176. С. 225], или проклятые при рождении, похищенные нечистой силой. Кикиморы – это «женщины, унесенные в младенчестве чертями и посаженные на несколько лет колдунами кому-нибудь в дом» [279. С. 218], особенно охотно они селятся в домах, построенных на костях, и нежилых постройках. Так, в одной из бывальщин появляется кабацкая кикимора, сдружившаяся с целовальником[12] и помогающая ему вести дела в кабаке. Здесь это проклятый в материнской утробе человек, который на поверку оказывается красавцем-мужчиной и на прощание является целовальнику в истинном облике:

«Целовальник взял ведро воды, а в другую руку свечку и стал на воду смотреть. Он увидал в ведре свое лицо и с левого плеча – другое лицо красивого человека средних лет: чернобрового, черноглазого, а в щеках как будто розовые листочки врезаны.

– Видишь ли?

– Вижу, какой ты красавец.

В это время кто-то вздохнул и раздался голос:

– Не родись ни хорош, ни пригож, а родись счастлив.

Все пропало. В печной трубе раздался страшный воп и плач» [234. С. 236].

Этот вариант отсылает нас к вопросу о неопределенности пола кикиморы [153. С. 56] – как видно, кикимор тоже бывает, поскольку «сажают» и духов мужеского пола [279. С. 219]. При этом кикиморе, если она понимается как унесенный нечистой силой, проклятый человек, можно вернуть человеческий облик: для этого нужно накинуть на нее крест или крестообразно состричь волосы. Впрочем, как и все похищенные-обмененные, она навсегда сохранит свою полудемоническую природу, выраженную в каком-либо дефекте [138. С. 263].

Всем нам милее образ вредной неприкаянной домовихи, путающей пряжу, будто котенок, но кикимора может представать в ином амплуа. Кикимора всегда обнаруживает себя шумом, даже в ипостаси домашнего духа она стучит, воет и громко прядет, однако в ипостаси полтергейста, шумного духа, обитающего в «нехорошем» доме или наведенного колдунами, она распоясывается не на шутку. В позднесоветском и современном фольклоре подобный феномен известен под именем барабашка. Все новое – хорошо забытое старое, и нарративы, связанные с домовым и кикиморой, переносятся на этот образ [80. С. 138]. Злобная кикимора воет, свистит, шипит, бьет посуду, швыряется кирпичами с печки и луковицами из подполья, тем самым выживая людей из дома [138. С. 261].

Проказит кикимора похлеще, чем в «Паранормальном явлении». По дому летают вещи: «Вот когда сядут ести за стол – и вдруг валенки, лапти, сапоги – все летит на стол с печки. Сушить вот кладут обувь. Летит все на стол. Иной раз даже в суп прилетит, в чашку. А вот никто не видел и не знает. Всё, говорят, в доме кикимора» [59. С. 21], все гремит и скрежещет – хоть святых вон выноси. «И вот, как спать они лягут, в этом доме-то ночью такой тарарам подымается, будто ведра друг об дружку стукаются, переворачиваются. Гром, шум ужасный стоит, что спать невозможно» [165. С. 86].

Такая кикимора поселяется в доме из-за порчи. Напустить ее могут лихие люди, колдуны – в одном рассказе появляется «приколдованная» к мужику кикимора, объединяющая в себе черты других женских мифологических персонажей. «Пришла кикимора приколдована к одному мужику. Мужик в избе, она-то под окошко. [А где она живет, кикимора?] В воде <…> Молодая, волосы длинные. Отец-то заиграл в гармонь, а она и заплясала. Ее-то не видно, но слышно, что пляшет. Подали вино, и вино она выпила. Спрашивают: “Ты отколь приехала?” “Меня Палашка привезла на хвосту у лошади”. Так мужика-то этого вот как ломало: он приколдован к ней» [59. С. 21].

Напускают кикимору и обиженные хозяином плотники или печники – люди, знающиеся с нечистой силой, близкие к колдунам, которым все проклятые и нечистые покойники подвластны [97. С. 54]. Так, например, известно дело о напускании колдуном кикиморы:

«Ко крестьянину к Гаврилу Терентьеву в дом наслал тот Митрошка своим ведовством нечистого духа, а словет нечистый дух по их ведовским мечтам кикимора. И у тово крестьянина Гаврила по Митрошкиной насылке были в дому от нечистого духа многая пакости»[13].

Отомстить можно по-всякому – подкинуть в тайный уголок яйцо и выжить хозяев непонятной вонью, сложить печку так, чтобы в ней беспрестанно выло и ухало – но подселить кикимору изящнее. Если сунуть под матицу свиной щетины, в доме наверняка заведутся черти [153. С. 156], а уж если заговоренную куколку кинуть за печку – то сама кикимора. В доме сразу становится страшно, нечисто, начинает «чудить» и «пугать».

В быличке напущенная кикимора показывалась в облике зайца, быка, собаки, поросенка и даже страшного старика: «Сперва пришел старик, мохнатый, а рук-то нету вот так. Мохнатый стоит» [165. С. 85], избавиться от нее удалось, только когда была найдена спрятанная куколка-ерничинка. При этом кикимора не просто пакостит, но и доводит до смерти. Скорее всего, здесь соединяются представления о порче, накладываемой через куколку человека, и лекане, т. е. предметном вместилище злого духа. «Меня кукла раз в голову тут ударила, может, я из-за этого хвораю… Он умер. Они <…> столб-то выкопали, а там кукла» [165. С. 95–96]. Когда куколку жгли, она в огне «вилась, прискакивала» [Там же].

В другом рассказе кикимора сбегает от невменяемого хозяина, не вытерпев грубого обращения – стало быть, и нечисть можно перенечистить.

«В деревне бабушка рассказывала. Один строился. Очень был нервный. <…> А чего-то не угодил строителям. Они посадили кикимору ему. Кикиморой называли. И вот эта кикимора, как садятся есть (лапти носили, лапти, валенки, онучи) – и все это бросает на стол. Все летит. Как только садятся, и говорят: “Кикимора, садись!” И ничего не безобразничает. А потом жена-то ушла с детьми в баню. А пришел из бани-то, она бросила лаптем в него. Он сбегал в ограду, схватил топор и топором машет во все стороны. “Я тебя, – матерится, – убью! Сейчас, кикимора, я тебя зарублю! Давай уходи!” Гонял-гонял ее и выгнал эту кикимору. И назавтра ей [жене мужика] приснился сон: “Как живешь с таким мужиком?! Чуть мне голову не отрубил!”» [59. С. 21].

Популярны сказки-бывальщины на сюжет СУС 1161 «Вожак медведей и черт», где от кикиморы, овинника, черта и других безобразящих в доме духов избавляются с помощью оставленного на ночь медведя-плясуна. Медведь, принятый нечистью за кошку, всячески ломает кикимору – и та спасается бегством. Устрашенная кикимора возвращается спустя время и интересуется, жива ли еще «кошка», на что ей отвечают: «Кошка жива и котят принесла!» После этого она клятвенно обещает в доме не показываться [164. С. 300–301].

Так-то – и проказят неспокойные духи не только в избе.