Читать книгу Странники - - Страница 5

Эмилия ошарашенно смотрела на Вазира, не в силах вымолвить ни слова. Пока мэр разглядывал носки своих ботинок, она переживала такую бурю чувств, что уже сама боялась потерять над собой контроль. Эмилия чувствовала страх и непонятно откуда взявшуюся вину. Но преобладающей эмоцией была ярость. Как этот маленький толстый чиновник смеет упрекать её в гибели мира – даже двух миров, про которые она впервые слышит?! Почему хоть кто-то может предполагать, что она ответственна за такие вещи? Эмилия ощутила, что чувство вины растёт внутри неё с непреодолимой силой. Странное чувство, незнакомое. Словно она сделала что-то очень-очень плохое. И от иррациональности этого эмоционального коктейля в ней ещё сильнее разгоралась ярость.

– Да как… как вы смеете? Обвинять меня или какое-то там выдуманное alter ego…

Мэр вжался в спинку кресла и замахал руками.

– Нет! Что вы, Эмилия, нет! Я совершенно не пытаюсь вас в чём-то обвинить! И уж тем более – в гибели целого мира. Я всего лишь пытаюсь сказать…

Вазир замолчал.

– Что вы пытаетесь сказать? – спросила Эмилия и сама удивилась, сколько злости прозвучало в её голосе.

– Я пытаюсь сказать… – мэр шумно вздохнул. – Что у вас есть шанс предотвратить катастрофу в нашей реальности. Вы можете принять другое решение. Как бы… альтернативное решение в альтернативной реальности. – Он попытался пошутить, но по лицу Эмилии понял, что сейчас любая шутка будет неуместной.

Эмилия молчала. Да и что она могла сказать? «А, конечно! Дайте мне коня, саблю и самоучитель по спасению миров – и я немедленно отправлюсь в это захватывающее приключение!» Едва ли. Последнее, чего она хотела, – это быть хоть каплю ответственной за выживание мира. Ей с детства внушали, что надо хорошо учиться, уважать старших и не выбрасывать мусор на улицу – и это был ровно тот уровень ответственности, который она была готова принять. И почему она?

– Почему я? Просто скажите мне – почему я?

Мэр наконец-то поднял взгляд и посмотрел ей в глаза.

– Потому что вы особенная, Эмилия…

– Я не особенная! – она резко перебила Вазира, и злости в её голосе звучало даже больше, чем прежде. – Я совершенно не особенная! Пару дней назад у меня даже мысли не возникало, что я чем-то отличаюсь от большинства…

– Но вы отличаетесь, – быстро, но твёрдо вставил Вазир.

Эмилия не нашлась, что ответить. Да, она шагнула в Озеро и вышла «на берегу» другого мира. Но она не считала, что это делает её особенной. Эмилия постоянно встречала талантливых людей, которым казалось, что они исключительные лишь потому, что хорошо поют, хорошо пишут или хорошо рисуют. Но стороннему наблюдателю было вполне очевидно, что за рамками их таланта – там, где не требуется петь, писать или рисовать – это вполне себе заурядные люди. И никто никогда не говорил Эмилии, что она особенная. Разве что мать или мальчики, которые пытались за ней ухаживать. И возможно… И тут девушка вспомнила, кто тоже называл её особенной. Это был незнакомец в Пустыне, благодаря которому она во всё это и вляпалась.

– Хорошо, – почти спокойно сказала Эмилия. – Тогда расскажите, чем именно я такая особенная.

– Я не знаю, – просто ответил Вазир.

Едва начавшая успокаиваться Эмилия вспыхнула снова.

– Не знаете? И всё равно уверены в этом? Может, знаете того, кто знает? Или, может быть, того, кто знает того, кто знает?

Эмилия понимала, что ведёт себя некрасиво, даже по-детски. Но совладать с собой не могла. Вазир, казалось, на эту реплику совершенно не обиделся – и это разозлило её ещё сильнее. Выдохнув, она откинулась на спинку кресла и сделала глоток из бутылки, почти не почувствовав вкуса.

– Я понимаю вашу реакцию, Эмилия. Вы имеете на неё полное право. То, что вы особенная, я знаю со слов того самого странника. И хотя никаких доказательств этого он мне не приводил, я ему верю. И, поверьте мне, не просто так: моё доверие он заслужил за долгие годы. В любом случае, у вас будет возможность поговорить с ним лично, если вы этого захотите.

Такого поворота Эмилия почему-то не ожидала, хотя организовать такую встречу было бы самым логичным и честным шагом со стороны Вазира. Но если в логичности поступков этого чиновника она не сомневалась ни секунды, то насчёт честности уже не была так уверена.

– Когда?

– Завтра. – Только по тому, как Вазир откинулся на спинку кресла, Эмилия поняла, что всё это время он сам находился в напряжении, ничуть не меньшем её собственного. – Вообще, эта встреча была запланирована на сегодня, но сорвалась… по определённым причинам.

Меньше всего Эмилии хотелось провести бессонную ночь, размышляя, какие откровения её ожидают завтра, но был ли у неё выбор? Может, и был. Дать отсюда дёру в такую уютно-знакомую, переполненную людьми и смогом Москву и напрочь выбросить из головы все эти больные фантазии. Только вот Эмилия знала себя достаточно хорошо, чтобы понимать – забыть эту историю у неё не получится.

– Может, вы мне хотя бы просто объясните, что от меня нужно? Вы же меня не только для этой встречи пригласили?

Вазир как-то грустно посмотрел на Эмилию. Словно на ребёнка, не понимающего, почему нельзя съесть ещё одну конфету перед ужином.

– Я бы действительно хотел поговорить об этом завтра. Не сомневайтесь, я расскажу всё, что знаю, и все возможные… давайте назовём это вариантами сотрудничества. И я обещаю, что у вас будет полная свобода выбора. Не захотите участвовать или даже просто общаться – можете встать посреди разговора, послать меня к чёрту и отправиться домой. Или на прогулку… Кстати, – внезапно оживился мэр. – У вас уже была возможность погулять по Некмэру? Это очень, очень красивый город!

– Нет, – Эмилия даже слегка опешила от такого перехода.

– Вот! Время ещё не самое позднее, вполне успеете посмотреть центр. Я вам выделю провожатого.

Видимо, выражение лица девушки было настолько красноречивым, что мэр поспешно добавил:

– Не тех терминаторов в форме, разумеется. Кого-нибудь, кто привык работать с людьми… эээ… ну вы поняли.

Эмилия чувствовала себя слишком усталой для прогулки, но отказаться от подобного гостеприимства выглядело не самым разумным поступком. Да и что это будет за путешествие, если она так ничего и не увидит? Тут ей пришёл на ум ещё один практичный вопрос, который она немедленно адресовала мэру.

– Вы бы мне что посоветовали: отправиться на ночь домой или переночевать тут, в гостинице?

Денег, тем более местных, у Эмилии не было, но она не сомневалась, что уж этот вопрос мэр как-нибудь решит. Удивительно, но при всём объёме стресса, который она здесь получила, домой ей возвращаться совершенно не хотелось. По идее, ей бы хватило одной минуты, чтобы очутиться в своей собственной, уютной постели, но почему-то даже мысль об этом вызывала тяжёлое чувство усталости.

– Вы, наверное, ещё не прочувствовали, – с лёгкой улыбкой ответил мэр, – раз задаёте подобный вопрос. Адреналин, я понимаю. Вы походите, прислушайтесь к себе, сами быстро поймёте, что домой вам путешествовать сейчас не стоит. Перемещения между мирами отнимают чертовски много сил. Два подряд – выжмут вас досуха, вы просто не сможете завтра оказаться здесь снова.

Эмилия кивнула. Путешествия в Пустыню не были такими уж изматывающими, но переход сюда явно отличался. У неё всё ещё оставалось много вопросов, но она решила с ними повременить. Частично из-за усталости, но больше из-за того, что на её главные вопросы Вазир ответить не мог или же отказывался. Чувствуя, что её уже понемногу начинает клонить в сон, Эмилия села прямее и доброжелательно кивнула мэру.

– Ладно уж. Давайте сюда вашего провожатого.

***

Провожатым оказался высокий темнокожий парень по имени Эльмир. Он был чуть старше Эмилии и поначалу ей даже нравился, но ровно до того момента, пока она не заметила, что юноша её как-то побаивается. Пару-тройку раз она пыталась разговорить его на какие-то отвлечённые темы, но, глядя, как тот зажимается и с трудом подбирает слова для ответа, отказалась от этой идеи.

На этом фоне ей было вдвойне интересно, почему Вазир не пригласил её на свою же вечеринку, организованную в парке. Объяснить это можно было десятком причин, но Эмилию не отпускало параноидальное ощущение, что мэр не хотел, чтобы она с кем-либо общалась. И даже провожатого ей подобрал соответствующего.

Вечер был по-летнему тёплый, но совершенно не душный. И скоро Эмилия, уже уставшая строить в уме теории заговоров, стала просто впитывать впечатления от этой, пусть и странной, но определённо приятной прогулки. Некмэр оказался завораживающе красивым местом. Она всё пыталась сравнить его с каким-нибудь земным городом, где успела побывать, но найти ассоциации удавалось лишь для отдельных кусочков.

Оранжевые черепичные крыши напоминали ей Флоренцию, а трава и деревья – сочную средиземноморскую зелень Чинкве-Терре. Но если внешне Некмэр где-то и был похож на Италию, то по ритму жизни гораздо сильнее походил на Стамбул: хаотичное движение всего и вся – уличных кошек, голубей, машин и, разумеется, прохожих. Словно энергия города не давала людям спокойно прогуливаться по улицам, а заставляла их быть шумными и деятельными.

При этом, несмотря на многолюдность, ощущения толпы у Эмилии не возникало. Может, потому что люди вокруг были вежливы, и даже большие весёлые компании, завидев идущих навстречу, послушно выстраивались гуськом на тротуаре. Так что Эмилии не приходилось лавировать между ними, как это постоянно случалось с ней в Москве.

Она любила вот так вот гулять по улицам городов, где оказывалась впервые. И ей всегда было немного жаль, что она совершенно не разбирается в архитектуре, да и, честно говоря, не хочет разбираться. Даже барокко от готики никогда не могла отличить. Для неё было подлинным мучением, когда одна из подруг, с которой они нередко вместе смотрели фотографии из путешествий, то и дело вставляла: «А вот эта арка – абсолютно классический признак…» или «Видишь вот эти лесенки? Наверняка конец семнадцатого века, максимум – начало восемнадцатого…». Одно время Эмилия даже пыталась читать какие-то статьи и смотреть видеоблоги на эту тему, но обычно её начинало клонить в сон уже на второй минуте – просто было неинтересно. Имеет же она право чем-то не интересоваться?

Тут она задумалась: а чем, собственно, она интересуется в этой жизни? Эмилии много чего нравилось – музыка, живопись, кино, книги, животные. Даже некоторые люди. Но ничего системного. Ничего такого, про что она могла бы сказать: «Да, в этом я разбираюсь». Или хотя бы: «Я на пути к этому». Многие из её друзей относили себя к какой-либо группе. Один – спортсмен-экстремал, другая – фанатка византийской культуры. А она? Эмилия пыталась приткнуть себя хоть в какой-то «кружок», но никаких ассоциаций найти не могла.

И вот теперь она – странник. Но что это значит – быть странником? Если она посетит ещё десяток или даже сотню других миров, кем она станет? Курьером? Но кому нужна посылка в другие миры, если лишь единицы умеют перемещаться между ними? И если верить Вазиру, таскать эти посылки тоже дано не каждому. «Давай к нам!» – говорили они. «Ты особенная», – говорили они. Эмилия как-то быстро для себя решила, что, чем грузить себя подобными размышлениями, лучше просто гулять по городу.

Пару раз она останавливалась напротив баров, просто потому что ей нравился экстерьер и ощущение веселья, неизбежно царившее вокруг подобных заведений. Эльмир каждый раз заметно нервничал, разве что не бледнел, словно не сопровождал Эмилию по поручению мэра, а пригласил её на свидание без рубля в кармане. Да и чёрт бы с ним, всё равно шампанское ей там не нальют. Есть ей не хотелось – и это тоже было к лучшему. Мэр пообещал оплатить заказ еды в номер, а вот про кафе и рестораны даже не упомянул, что прекрасно вписывалось в параноидальную теорию Эмилии. Усталость, как физическая, так и эмоциональная, всё больше давала о себе знать, и, погуляв чуть больше часа, она попросила своего спутника проводить её до отеля. На его лице отразилось настолько нескрываемое облегчение, что Эмилия едва удержалась от троллинга – сделать вид, что передумала, и попроситься в ближайший паб.

До отеля они дошли минут за пятнадцать. Эмилия отдала девушке на ресепшн письмо мэра. Это было что-то вроде поручительства, и Вазир её заверил, что такая бумажка надёжнее денег и паспорта. В этом у Эмилии стали появляться некоторые сомнения, когда она заметила, что работница то и дело бросает на неё любопытные взгляды. Паранойя уже начала разгораться с новой силой, но потом Эмилия подумала, как она сейчас выглядит: молодая девушка в вечернем платье и без вещей, одна заселяется в отель. И даже письмо Эльмир ей отдал уже прощаясь, потому что ей его положить было просто некуда. Так что гость она была действительно странный.

Всё это совершенно не мотивировало на дальнейшие путешествия. Тут-то ей помогли, а что она будет делать в менее дружелюбном мире – без денег, документов и знакомых? Она уже начиталась и наслушалась достаточно страшных историй о том, как туристы теряли свои вещи за границей, и желанный отпуск быстро превращался в ночной кошмар. Но за границей можно хотя бы обратиться в полицию или консульство, позвонить друзьям. Расскажи ей кто-нибудь ещё вчера, что умеет путешествовать в иные миры, но беспокоится о таких вот «мелочах», – и Эмилия назвала бы этого человека занудой и тряпкой, однако на своём опыте проблемы понимаешь быстрее.

Номер оказался небольшой, но опрятный и на удивление современный, что заметно контрастировало со старинным фасадом и классическим холлом отеля. Эмилия картинным движением взмахнула рукой, словно бросая свою несуществующую сумочку в кресло, и рухнула на кровать. Та мягко спружинила, бережно принимая уставшую Эмилию в свои объятия. Несколько минут она так и лежала, разглядывая потолок, но быстро поняла: если продолжит в том же духе, то просто уснёт. С наигранным стоном она поднялась с кровати и отправилась прямиком в душ. А, вдоволь наплескавшись и немного придя в себя, она почувствовала звериный голод.

Полистав меню, она выбрала салат, по описанию напоминавший ей «Цезарь», и какой-то воздушный, непонятно из чего состоявший десерт. Хотела было заказать напиток, но, увидев в списке уже знакомый ей квакус, решила обойтись чаем, благо он и так уже лежал на столике в номере. Мини-бар она даже открыть не рискнула, поскольку не знала, включит ли отель выпитое в счёт для мэра или потребуют с неё при выселении. Эмилия позвонила на ресепшн, и, несмотря на позднее время, заказ приняли и принесли уже минут через двадцать.

Салат оказался действительно вкусным, хоть и совершенно непохожим на «Цезарь». Чай – странноватым, но терпимым. Десерт напомнил ей фруктовый щербет, чего ни по названию, ни по описанию угадать было невозможно.

Отхлёбывая чай у открытого окна, она смотрела на улицу и из последних сил боролась с сонливостью. По освещённым улицам гуляли разномастные компании. То и дело до Эмилии доносился чей-то весёлый смех, и ей казалось преступлением просто так взять и закончить этот вечер, однако усталость понемногу брала своё. Эмилия вздохнула, поставила чашку на прикроватную тумбочку и забралась под одеяло. Подумала, что перед сном надо бы поразмыслить, как себя вести на завтрашней встрече, – и тут же уснула.

Эмилия снова стояла у подножия вулкана, по щиколотку в лаве. Чёрные хлопья вулканического пепла падали с неба, но над самой землёй взлетали обратно, гонимые потоком раскалённого воздуха, порождённого жидким огнём, щедро стекавшим с неровных, выщербленных временем склонов. Пепел кружился в причудливых вихрях, словно почерневшая вдруг снежная буря, безуспешно пытаясь найти покой над горящей землёй. Эмилии вдруг подумалось, что примерно так должна выглядеть зима в аду, но мысль была какой-то отвлечённой – как если бы она пыталась не забыть поставить будильник на раннее утро после того, как провалила серьёзный экзамен.

Как и в прошлый раз, она не ощущала ни жара, ни даже тепла. Кружившийся пепел не щекотал её кожу и не попадал в глаза. Будто бы в шлеме виртуальной реальности, она стояла, не чувствуя раскалённую лаву, плавившую камень под её ногами, и не ощущая, как горячий воздух, клубившийся вокруг неё, сжигает всё вокруг. Не чувствуя страха.

Сначала ей показалось, что слух, как и осязание, тоже пропал, но потом до неё стал доноситься какой-то странный нарастающий гул. И почему-то этот гул вызывал у неё раздражение, щедро приправленное тревогой. Эмилию вполне устраивало, что она не слышит грохот извергающегося вулкана, как и шипение лавы под ногами. Всё – словно кто-то включил голливудский фильм-катастрофу с выключенным звуком. И только гул звенел у неё в ушах, так настойчиво и неприятно, как будто хотел напомнить о существовании чего-то, о чём Эмилия совершенно не хотела вспоминать.

Она бы хотела просто смотреть, как огненные ручьи бегут с самого верха, превращаясь у подножия в горящие реки; как пепел внезапно собирается в крохотный локальный смерч и, пролетев десяток метров, снова распадается на отдельные вихри. Но гул всё звенел и звенел у неё в ушах, прося её оглядеться и вспомнить.

Не выдержав, Эмилия закрыла ладонями уши, плотно прижав их к голове, и гул затих. Какие-то секунды она наслаждалась тишиной, а потом тот же шум появился снова. Сначала еле слышный – настолько тихий, что Эмилии показалось, будто она сама его выдумала. Но он становился всё громче и громче, пока не начал звучать даже более отчётливо, чем до момента, когда она прижала ладони к ушам. Эмилия знала, что ей не избавиться от этого звука. Даже если порвать себе барабанные перепонки, оглохнуть, он всё равно найдёт её. И тогда Эмилия закричала.