Читать книгу Я везде и нигде - - Страница 10

В четвертом классе к нам перевёлся мальчик по имени Саша Гальцев. Он был смуглым, как цыган, или, как сейчас бы сказали, – латинос. Но в нашем дворе не было таких слов. Его тут же окрестили «Чёрным». И это прозвище было единственным, что в нём хоть как-то соответствовало образу «плохого парня». Потому что сам он был не крутым и не опасным. Он был «гнилым».

Классным задирой, который получал удовольствие, чувствуя своё мнимое превосходство. Он задирал всех, обижал и бил, не брезгуя даже девочками. И делал это с каким-то мелким, ничтожным сладострастием.

Леха Тихий, уже будучи в тридцатилетнем возрасте, как-то вспомнил о нём и выдал с ледяным спокойствием:

– Я бы ему в рот насрал.

И я бы, знаете, с удовольствием помог.

Потому что это не детская обида. Это – «поздняя реакция нормального человека на ненормальное поведение». На ту самую, неприкрытую гниль, которую в себе не носил.

Но спустя годы, глядя на ту историю из сегодняшнего дня, я понимаю: мне его жалко. Искренне жалко. Я уверен, что родители его «пиздели» даже за сам факт его существования. Его жестокость была не силой. Она была криком. Плевком в мир, который его не любил и, скорее всего, не принимал с самого начала.

Он был не монстром. Он был «симптомом». Симптомом той системы, того окружения, той семейной ямы, которая производит на свет таких вот «Чёрных» – несчастных, озлобленных детей, которые не умеют ничего, кроме как сеять вокруг ту же боль, что живёт внутри них.

И от этого осознания не становится легче. Просто зло перестаёт быть абстрактным. Оно обретает причину. И становится от этого ещё противнее.