Читать книгу Межа времени - - Страница 4

Глава 4. Праздник и Голоса из Трясины

Сергея выдернули из тяжкого похмельного забытья настойчивые, но уже не такие гневные, как прежде, стуки в оконную раму.

–Серег! Подъем! Народ уже гуляет!

Голос Валеры звучал приглушенно, сквозь стекло. Сергей с трудом открыл глаза. Солнечный свет резал воспаленные зрачки. Он сглотнул ком тошноты и посмотрел на часы – без десяти двенадцать. Тело ломило, голова гудела.

Стук стал настойчивее.

–Сейчас! – сипло крикнул он, откидывая одеяло.

На крыльце, подпирая бодростью косяк, стоял Валера. От него пахло мятной жвачкой и легким перегаром.

–Ну, видак! – флегматично констатировал он. – Ничего, «Фестиваль» взбодрит! День деревни в разгаре!

Сергей поморщился. Мысль о шумной толпе и алкоголе вызывала у него спазм в желудке.

–Валера, я пас… Еле живой.

–Да брось! Воздухом подышишь, с людьми повидаешься. Не одному же киснуть! Давай, шевелись!

Под напором друга Сергей нехотя сдался. Он умылся ледяной водой, сменил рубашку и, все еще чувствуя себя разбитым, вышел за ворота.

Центральная улица Фёдоровки преобразилась. От Дома культуры до самого обрыва над Межой стояли длинные столы, ломившиеся от яств. Но главное – гул. Не оглушительный грохот, а приглушенный гомон, над которым парили звуки из колонок у клуба – лирическая песня советской эстрады. Музыка была фоновой, не давящей.

Сергей шел, чувствуя себя чужим. Валера сразу растворился в толпе. И именно тогда из группы стариков поднялся Федор Игнатьич. Увидев Сергея, он замер, и на его лице на мгновение отразился неподдельный, животный испуг. Он даже отшатнулся. Но тут же, словно спохватившись, изобразил натянутую улыбку.

– Сергей Петрович! – его голос прозвучал неестественно громко. – Какими судьбами! Давно не виделись… очень давно.

Они пожали руки. Ладонь у Федора была холодной и влажной.

–Здравствуйте, – кивнул Сергей, удивленный такой реакцией.

–Рад… неожиданно рад, – продолжал старик, его глаза бегали. – Как дела? Мать? Агриппина?

Он споткнулся на имени, и его взгляд на секунду застыл на Сергее с таким выражением, будто видел перед собой призрак. Потом он резко выдохнул и, обретя некоторое самообладание, пробормотал: «Прости, стар стал. Садись к нам».

Сергею стало не по себе. Эта реакция была пугающей.

Праздник тек своим чередом. Сергей, помня о вчерашнем, выпил одну рюмку и больше не притрагивался к спиртному. Валера же пил за всех, и к вечеру его радушное настроение сменилось задиристой агрессией. Ссора с местными парнями вспыхнула из-за пустяка. Голоса пошли на повышение. Валера, красный, полез в драку. Сергей вставился между ними.

– Все, Валер, завязывай! – рявкнул он, оттаскивая друга. – Парни, извините.

Он потащил буянящего Валеру прочь от столов, к темнеющему берегу Межи. Там, под раскидистой ивой, он усадил его на землю.

–Сиди. Успокойся.

Валера что-то мычал, но Сергей был непреклонен. Он зачерпнул пригоршней холодной речной воды и плеснул ему в лицо. Повторил. Потом заставил выпить. Валера, фыркая, постепенно успокаивался.

И вот, в наступившей тишине, они услышали. Музыка с площади доносилась сюда приглушенно, как отдаленный шум. И на ее фоне, с того берега, через черную воду, полилось пение.

Два женских голоса. Чистых, до кристальности. Без единой фальшивой ноты. Они пели старинную, протяжную песню, мелодию которой невозможно было спутать ни с чем. Голоса были такой неземной красоты, что по спине у обоих пробежали леденящие мурашки. Они замерли, боясь пошевелиться, впившись взглядом в темноту заболоченного берега.

Пение длилось, завораживая и парализуя волю. Оно было полной противоположностью приглушенному гулу фёдоровского праздника – ясным, горьким и бесконечно одиноким.

И когда песня, выдержав паузу, плавно подошла к концу, на том берегу воцарилась тишина. Но лишь на мгновение.

Потом они услышали другие голоса. Множество голосов. Взрослых, детских. Не песню, а обычный гул праздничной толпы – смех, отдаленные возгласы, обрывки фраз. Словно там, в трясине, сотни людей, только что затаив дыхание слушавших певиц, с облегчением выдохнули и продолжили свое веселье.

Сергей и Валера сидели, не двигаясь, парализованные страхом. Они смотрели на тот берег, где не могло быть ни дорог, ни людей, и слушали шум несуществующего праздника.

Валера первый нарушил молчание, его голос дрожал.

–Серега… это что? Там же… там же никого нет…

–Я знаю, – тихо, сквозь зубы, ответил Сергей, не отрывая взгляда от темной воды. – Я знаю.

И в этой тишине, нарушаемой лишь далеким, призрачным гулом с того берега и приглушенными звуками родной деревни сзади, они чувствовали лишь одну вещь – ледяной, необъяснимый ужас, подползающий из трясины прошлого.