Читать книгу Межа времени - - Страница 6

Глава 6. Груся

Когда песня отзвучала, и тишину на поляне взорвали аплодисменты и одобрительные крики, взгляд девушки с русой косой – Груси – случайно встретился с взглядом Сергея. В ее синих, как летнее небо, глазах мелькнуло не просто любопытство, а самое настоящее, живое удивление, смешанное с интересом. Она что-то шепнула своей смуглой подруге Паланье, и та, кивнув, направилась к Валере, а Груся – к Сергею.

– Привет, городские, – сказала она, и ее голос был таким же чистым, как и в пении, лишь с легкой, певучей деревенской протяжностью.

Начался неуверенный, но оживленный диалог. Валера, которому Паланья тоже представилась, покачивал головой.

–Груся, Паланья… Голова кругом. И от имен, и от всей этой… ситуации, – честно признался он, вызывая смех у девушек.

Сергей, наблюдая за ними, краем глаза заметил пацана лет пятнадцати. Тот стоял в стороне, прислонившись к стене ближайшей избы, и не сводил с Груси мрачного, ревнивого взгляда. Пару раз за вечер он подходил к ней, что-то настойчиво говорил, но получал лишь веселые отговорки. Сейчас же он наблюдал за их четверкой с таким напряжением, будто готов был броситься в драку.

Когда в разговоре Груся услышала имя Сергея, на ее губах появилась ласковая, чуть лукавая улыбка.

–Сережик, значит, – произнесла она, и это прозвучало так естественно, будто она называла его так всю жизнь. И с тех пор она называла его только так.

Вечер тек своим чередом – шутки, смех, общие рассказы. За одним из столов сидел отец Груси – Петр, тот самый кряжистый, бородатый мужчина с руками кузнеца. Он изредка бросал на их компанию спокойный, оценивающий взгляд, но не вмешивался.

Внезапно тот самый пацан, не выдержав, подошел вплотную.

–Груся, уже поздно. Праздник на исходе. Пора по домам, – произнес он, стараясь придать голосу суровости, но вышло лишь обиженно-напыщенно.

Груся только рассмеялась, звонко и беззлобно.

–Федорка, иди спать уже. Детям пора, – поддразнила она его. – Подрастешь – тогда и приходи свататься.

Федорка, а именно так, как выяснилось, звали парня, покраснел от злости и смущения, бросил на Сергея уничтожающий взгляд и, что-то пробормотав, отступил в тень. Яков, сидевший рядом, хрипло рассмеялся:

–Не отвяжется, чертенок. У отца-то его, у попа Игната, характер – ого-го, а у сынка – одно упрямство.

Тем временем разговор Валеры с Паланькой и Сергея с Грусей постепенно разделился. Валера с его разбитным характером быстро нашел общий язык со смуглянкой, и вскоре они отошли к другому столу, оставив Сергея и Грусю наедине.

Их разговор был не похож на обычное знакомство. Он был теплым, доверительным, будто они не впервые виделись. И тогда, под аккомпанемент пьяного гармониста и заунывных песен, Сергей, сам не веря своим словам, признался.

–Знаешь, я… я видел тебя раньше. Во сне.

Он ожидал удивления, непонимания. Но Груся лишь внимательно посмотрела на него, и в ее глазах вспыхнуло понимание.

–И я тебя, – тихо ответила она. – Только во сне ты был… немного другим. И место вокруг было другое.

Между ними проскочила та самая, почти физически ощутимая искра – мгновенное, глубокое узнавание. Это была не страсть первого взгляда, а скорее чувство, будто проснулась любовь у двух людей, давно и хорошо знающих друг друга, но по какой-то причине разлученных.

– Хочешь, прогуляемся? – предложила Груся, кивнув в сторону берега. – По бережку, под луной.

Сергей лишь кивнул, и они, поднявшись со скамьи, направились к кромке леса. Едва они вышли на песчаную полосу у воды, из-за деревьев, словно тень, возник Федорка.

– Груся! – его голос дрожал от напряжения. – Отец твой будет зол… Да и мой, Игнат, узнает, что ты с пришлым, с фёдоровским, по ночам шатаешься…

– Федор, полно тебе бредить, – спокойно, но твердо ответила Груся. – Иди спать. Выспишься —поумнеешь, может.

Федорка постоял, сжимая кулаки, с тревожным и злым лицом, потом резко развернулся и исчез в темноте.

Сергей взял Грусю за руку. Ее пальцы были тонкими и прохладными. Они медленно пошли по песчаному берегу под огромным, чистым, усыпанным звездами небом. Светила большая, круглая луна, отбрасывая их длинные тени на песок.

Сергей рассказывал о городе, о высотных домах, о машинах, о своей работе инженера. Груся слушала, раскрыв рот, и ее удивление было таким искренним и детским, что вызывало у него улыбку.

–А я никуда отсюда не выбиралась, – призналась она. – Вот тут у нас все мое. И зайцы ручные, к избам подходят, и лисы – никого не боятся. Как свои.

Потом Сергей, набравшись смелости, спросил:

–А почему все так удивились, когда мы сказали, что из Фёдоровки?

Груся посмотрела на него с легким недоумением.

–Да потому что Фёдоровка-то ваша… умирающая. Там, сказывают, три-четыре дома целых осталось, да две-три старые бабки доживают. Дорог к вам никаких нет. Так что вам, наверное, мужики наши александровские еду да припасы через реку переправляют, а иначе как вы там?

У Сергея перехватило дыхание. Он видел свою Фёдоровку сегодняшним утром – небогатую, но живую, с двумя десятками домов, с машинами, с праздником. Он видел свою мать, свою больную бабку. А этот девушка, которая, кажется, знает о нем все, говорит о его доме как о глухой, вымирающей деревне-призраке.

Он не подал вида. Лишь крепче сжал ее руку, чувствуя, как почва уходит у него из-под ног не только здесь, на песчаном берегу, но и в самой его голове. Он шел под руку с девушкой своей мечты по деревне, которой не должно было существовать, и слушал рассказ о своем собственном доме, как о месте, которого тоже, по логике вещей, не должно было быть.