Читать книгу Межа времени - - Страница 7

Глава 7. Река судьбы

Они сидели на прохладном песке, обнявшись, и не могли наговориться. Лунный свет окутывал их серебристым покрывалом, превращая реальность в волшебный, оторванный от всего мира мирок. В их тихих разговорах, в легких прикосновениях не было ни капли стеснения или неуверенности. Две одинокие души, нашедшие друг друга по ту сторону реальности и сна, чувствовали необъяснимую, глубинную связь, сильнее любого земного притяжения.

Их губы сами потянулись друг к другу, и поцелуй случился сам собой – естественный, долгий, полный такого нахлынувшего чувства, что у Сергея потемнело в глазах. Это было то самое ощущение – то самое блаженное единение, которое он помнил по своим снам, но умноженное на тысячу, потому что сейчас она была здесь, в его руках, живая и теплая.

Они целовались, снова и снова, теряя счет времени. Наконец, Груся оторвалась, ее глаза сияли в лунном свете.

–Жарко очень… Искупаться хочешь? – предложила она, и в ее голосе звенел озорной, рискованный смешок.

Сергей, опьяненный ею и этой безумной ночью, тут же согласился. Они поднялись, и Груся, повернувшись к нему спиной, стала расплетать свою длинную, толстую косу. Пальцы ее ловко разобрали волосы, и она сняла небольшую, простую серебряную заколку, которая скрепляла волосы у шеи.

–На, подержи, – улыбнулась она, протягивая ее Сергею. – Это чтобы завтра ты ко мне пришел – отдать. Шутливый приказ прозвучал как самое естественное обещание о завтрашнем дне.

Потом она, не стесняясь, стянула с себя платье через голову. И под ним не было ничего. Ее тело, освещенное луной, было стройным и совершенным. Тонкая талия, плавные изгибы бедер, маленькая, упругая грудь. Сердце Сергея заколотилось так, что он услышал его стук в собственных ушах. Он, сгорая от стыда и желания, стал снимать свою одежду.

Они побежали к воде, дурачась, как дети, брызгаясь и смеясь. Холодная вода Межи обжигающе приятно стекала по разгоряченной коже. Но очень скоро дурачества закончились. Они оказались рядом, их мокрые тела притянулись друг к другу, ощущая каждую линию, каждую выпуклость. Обнаженные, они снова стали целоваться, уже без тени смущения, с животной, первобытной страстью, смешанной с нежностью.

– Я тебя люблю, Грусь… Безумно, – выдохнул Сергей, прижимая ее к себе, чувствуя, как ее мокрое тело отзывается дрожью на его слова.

–И я тебя, Сережик… Мой… – прошептала она в ответ, заглядывая ему в глаза, и в ее взгляде была та самая, обещанная сном, бездна любви.

Он на руках вынес ее из воды на берег. Песок был прохладным и мягким. И там, под бесстрастным взглядом луны и мириад звезд, они стали единым целым. Это была не просто страсть, а нечто большее – акт соединения, предопределенный каким-то высшим законом, которого не существовало в мире, который Сергей знал до этого вечера.

-–

Недалеко, в густых зарослях ивняка, сидел, пригнувшись, Федорка. Он видел все. Сначала их поцелуи, потом как они раздевались, как ее прекрасное, запретное для него тело обнажилось в лунном свете. Он видел, как они зашли в воду, как смеялись, и как потом Сергей вынес ее на руки. Он видел, как они слились в одно целое на песке.

Слезы текли по его лицу градом, горячие и горькие. В его руках был нож – не большой охотничий, а обычный, крепкий хозяйственный ножик. Он сжимал его рукоять так, что кости пальцев побелели. Сердце разрывалось от ненависти, отчаяния и бессильной ярости. Он хотел броситься туда, вонзить этот нож в спину этому пришлому, этому фёдоровскому дьяволу, который посмел… который осмелился…

Но он не мог пошевелиться. Он мог только смотреть и плакать.

-–

Когда все закончилось, они оделись и снова улеглись на песок, теперь уже усталые, умиротворенные, но еще более близкие, чем прежде. Они тихо разговаривали, глядя на звезды, строя планы, которые казались такими же ясными и вечными, как это небо.

Федорка, не выдержав, помчался к деревне. Он ворвался на поляну, где Петр с несколькими мужиками еще не расходились, допивая самогон.

–Дядь Петр! Там! Там городские Грусю силом берут!

–Дядь Петр! Беги! Он ее… твою дочь… на берегу! – захлебываясь слезами и злобой, кричал пацан.

Мужики, хоть и пьяные, мгновенно вскочили. Лицо Петра, и без того суровое, стало каменным. Словно грозовая туча, он ринулся за Федоркой к берегу.

Они нашли их все там же – лежащими рядом и тихо беседующими. Петр, не разбирая дороги, подскочил, грубо схватил Грусю за длинные волосы и дернул на себя.

–А ну, пошла домой, стерва! – проревел он.

– Папа! Нет! – закричала Груся, пытаясь вырваться. – Он не виноват! Мы любим друг друга! Ничего не делай ему!

Сергей вскочил на ноги, пытаясь встать между Грусей и ее отцом.

–Петр, я…

Удар был стремительным и сокрушительным. Кулак Петра, привычный к молоту и наковальне, обрушился на лицо Сергея. Тот рухнул на песок, оглушенный, не чувствуя боли, лишь горячий привкус крови во рту. Он попытался подняться, но серия новых ударов – в живот, в грудь, по голове – снова повалила его. Он лежал, беспомощный, хватая ртом воздух.

Петр стоял над ним, тяжело дыша, его могучая фигура заслоняла луну.

–Дьявол! – рычал он, обращаясь больше к небу, чем к Сергею. – Как ты прокрался сюда? Как посмел испортить мою кровь? Мою дочь! Тварь проклятая!

Сергей лежал на песке, не в силах пошевелиться, и слушал этот голос, полный ненависти, и видел над собой звезды, которые еще несколько минут назад были свидетелями его величайшего счастья. А теперь они смотрели на его величайшее падение.