Читать книгу Между Чувством и Контролем - - Страница 10

― Уже день! Пора вставать! ― воскликнул недовольный женский голос. ― Мне все равно, даже есть у тебя очень сильно болит голова!

Ромарио поморщился. Голова действительно сильно болела. Скомкав в руках простыню, он медленно перевернулся с живота на бок, забавно напоминая в песок черепаху. Мозг пронзили тысячи кусачих игл. Появилось ощущение, будто череп покрылся трещинами, готовый вот-вот расколоться, как старая фарфоровая ваза. Глаза никак не хотели открываться, чтобы оценить, где он и что с ним. Горло пересохло, а нос почувствовал запах перегара.

Сколько он вчера выпил?

– Кэсси, отстань, ― прохрипел юноша. ― Я… мне очень плохо.

– Еще бы тебе было хорошо. ― Ромарио вздрогнул и чуть не подпрыгнул, когда Кэссиди вылила на его лицо кружку ледяной воды. В висках тут же запульсировало от напряжения, и он тихо осел в кровати. Темноволосый открыл глаза и сразу зажмурился. Свет, исходивший от свечей, не обрадовал.

– Что ты… делаешь, ― хотел было громко выразить свое негодование Ромарио, однако молния, в тот же миг ударившая в голову, заискрилась в танце.

– Рома, это тебе таверна, а не дом! Я работала всю ночь и все утро и теперь хочу выспаться. Давай, проваливай с моей кровати!

Она потянула его за ноги, пытаясь сдвинуть с места. У темноволосого не было сил сопротивляться. Он смог только недовольно замычать.

– Погоди, я сейчас встану… ― пробормотал рикриэнец. ― Можешь принести мне кружку эля? А лучше две. Моя голова сейчас расколется.

– Эль? ― возмущенно переспросила подруга. ― Я не буду приносить тебе выпивку. Ты выпил достаточно, чтобы Борей исчерпал свой запас щедрости. Думаю, он еще очень долго не даст тебе бесплатную кружку.

– Сколько я выпил?

Ночью, после прощания с Мартой, Ромарио почти сразу побрел домой. Всю дорогу он думал о том, что как раньше ничего уже не будет. Сердце беспробудно ныло, утопая в агонии, а безумная тоска сковала его тело, как петля на шее приговоренного к смерти преступника. Он не отпускал мысли о возлюбленной, вновь и вновь возвращаясь к ее улыбке и голубым глазам с фиолетовыми вкраплениями, видящим его думы насквозь.

Ромарио пришел к себе, когда родители уже давно ловили сновидения. Не умываясь и не раздеваясь, юноша завалился на застеленную кровать и попытался уснуть. Сон бы помог ему забыться. Но поток мыслей, как обычно, не давал сбыться этому желанию, потому что он постоянно будоражил сонное сознание. Ромарио часто мучали бессонницы.

Мозг лихорадочно искал выход, петлял среди множества идей, выискивая идеальный путь к Марте. Большинство вариантов были настолько абсурдными, что Ромарио посмеивался над собой, подобно безумцу. Рикриэнец перебирал всех знакомых, которые могли бы ему помочь, но те немногие из них, кто обладал властью в городе, попросили бы взамен большую плату. Безусловно, Ромарио готов пожертвовать чем угодно, однако он уговорил себя придумать что-нибудь еще.

Ромарио попытался отвлечься и подумать о чем-нибудь другом. Первым, что пришло в голову, был Вотров. Никто в городе не говорил о захвате столицы Вотровского княжества, поэтому, сколько бы он ни копался в знаниях, одолеваемый надеждами обнаружить верные причины произошедшего, ему не хватало материала для правильных выводов. Это убивало. Ничто не выводило Ромарио из себя так, как нехватка информации. В его жалком положении ему было доступно не много. Обычно он полагался на слухи, рассказы знакомых и соотносил полученное с полученными ранее фактами. Сейчас же возникла ситуация, о которой он абсолютно ничего не мог разведать, и незнание сводило с ума.

Солнце уже встало, когда он решил бросить попытки уснуть. Необходимо было избавиться от мыслительных процессов. Был только один способ забыться, оставив все думы трезвому разуму ― выпить великолепного Борейского эля, славившегося на весь город.

– Не знаю. Я уже сказала, что работала всю ночь. Лучше спроси у Борея, ведь он тебе наливал, ― Кэссиди открыла дверь своей маленькой комнаты в таверне «Пьяная фея». В комнатушке помещалась небольшая кровать и табуретка, расположенная перед маленьким зеркалом на стене. Рядом с табуреткой ― деревянный тазик для мытья. В другом углу находился сундук с кое-какими вещами. Ромарио знал, что в сундуке, помимо одежды, Кэссиди хранила бумагу, стоящую сейчас уйму денег, перо с чернилами, а также две книги, подаренные ей Ромарио. ― Пойду принесу тебе еще воды. Когда вернусь, чтоб бодренько сидел, готовый пойти отсюда куда подальше.

Кэссиди, махнув светлыми прямыми волосами, скрылась за дверью. Она была на два года старше Ромарио. Девушка торговала своим телом в этой таверне с пятнадцати лет, а взялась за неблагодарное ремесло еще раньше. Кэссиди осталась сиротой в раннем возрасте, поэтому выросла в городском приюте. В сравнении с другими сиротами приюта Кэссиди обладала живым умом и была очень способной девочкой, поэтому один из воспитателей научил ее читать и писать. Однако все успехи в учебе потеряли смысл, когда в двенадцать лет ее удочерила сеньора Франциска ― владелица известного борделя. Тогда и началась несладкая страница истории этой девушки.

Ромарио попытался подняться. В голову словно ворвался конь и начал задорно стучать копытами по мозгу. Изобразив сидячее положение, Ромарио почувствовал, как закружилась голова. Неудивительно, Борейский эль ― очень крепкая штука. Самое правильное средство, если тебе хочется не думать и отдалиться от проблем этого мира. Как назло, проходящее опьянение несло за собой не только гнев похмелья, но и трезвость рассудка. Мысли Ромарио мгновенно ускользнули к Марте.

Он с нежностью вспомнил их первую встречу в лесу. Ее полные тревоги глаза в тот момент, когда Ураганова услышала чужие шаги, и, вскочив на ноги, послала в него столб ветра. Мощная стихия обрушилась на деревья, повалив одно из них. Ромарио был не готов к нападению и чудом избежал столкновения.

― Ни шагу больше! ― крикнула Марта. ― Иначе я отрублю тебе голову!

Рикриэнец не на шутку перепугался. Он объяснил девочке что не представляет угрозы и, если ей угодно, может вывести из леса. Марта вначале не поверила ему, но повторно нападать не стала. Вскоре, отойдя от первой неловкости, она представилась, но не полным именем, поэтому Ромарио даже представить не мог, что перед ним стоит сама цесаревна Ураганова Марта Александровна. Хотя, оценив дорогие ткани, Ромарио понял, что светловолосая ― представительница стриборгской знати.

Марта призналась, что покинула свой дом, поссорившись с семьей, и заблудилась. Ромарио присел на поваленное дерево, и они разговорились. Его уже тогда удивило, что у них есть общие темы для разговора: равнодушие и непонимание матерей, высокие требования и несправедливость общества. Они ― рикриэнец, не имеющий никаких прав, и стриборгчанка, наделенная властью от рождения, ― разделяли одну и ту же печаль. Почему Адриан и Анна не понимали его так, как цесаревна другого государства? Ромарио до сих пор не знал ответа.

Она спасла его одной-единственной фразой, брошенной совершенно случайно. С ней рикриэнец чувствовал значимость. Марта была первой, кто выделила его ум, в то время как остальные замечали в нем лишь природное обаяние и притягательную внешность. Удивляло, что такой как он, выращенный как товар на продажу, смог тронуть сердце такой, как она. В голове никак не укладывалось ― почему среди сотни возможных вариантов Ураганова отдала свою любовь самому недостойному? Как так вышло, что цесаревне Стриборга полюбился двуличный подхалим и самодовольный умник? Ромарио полагал, что самую проницательную девушку поразили явно не худшие его стороны.

Как ему добраться до нее? Ромарио всегда стремился быть ближе к Марте и возвыситься так, чтобы смотреть на нее или улыбаться ей было обычным делом, чтобы беседа с девушкой на публике не являлась чем-то из ряда вон выходящим. Ему хотелось видеть, какая она в своей другой жизни, где она ― Ее Высочество Цесаревна. Как она ведет себя, разговаривая с титулованными лицами? Насколько изящно танцует на балах? Как общается с близкими родственниками? Все эти вопросы вызывали неподвластное желание узнать больше, ведь Ромарио знал только одну сторону жизни русоволосой.

Дверь вновь со скрипом распахнулась. Из коридора послышались громкие басы. Ромарио сел в кровати. Все звуки будто усилились в сто раз, а надоедливая барабанная дробь не переставала стучать в висках.

– Держи, ― Кэссиди протянула ему воду. Азартные зеленые глаза, искрящиеся, как листья деревьев, с нежностью разглядывали Ромарио. Он залпом осушил протянутую кружку.

– Я принесла еще хлеб и оставила ножку курицы с моего ужина. Кстати, твоя рубашка почти высохла, но так как ты уже уходишь, надевай такую, какая есть.

Прямолинейность и бесцеремонность девушки забавляла темноволосого. Кэссиди любила командовать и показывать свое недовольство, напоминая ему Анну. За небольшим исключением ― в отличие от красноволосой, она знала, когда остановиться.

Кэссиди протянула ему полувлажную рубаху. Ромарио, моргнув, понял, что сидит в одних штанах. Он взял одежду из рук девушки и положил рядом с собой.

– А почему…

– Ты элем облился, ― опередила его Кэссиди. Она подошла к зеркалу и присела на табуретку, чтобы расчесать шелковистые волосы. ― Ешь, одевайся и катись отсюда. Ботинки у кровати.

Ромарио, поблагодарив за заботу, принялся за еду. Ждать аппетита не потребовалось: последний раз он ел вчера днем и успел изрядно проголодаться. Юноша с чувством жевал хлеб, смотря на Кэссиди. На ней было свободное белое платье с кружевными манжетами. В нем она выглядела настолько невинной, что никак не вписывалась в это место.

Кэссиди заслуживала лучшего.

– Чего? ― спросила русоволосая, увидев в отражении зеркала разглядывающего ее Ромарио. ― Нравится мое новое платье? Оно из хлопка. Я копила на шелковое, но оно слишком дорогое, поэтому купила это. Девочки сказали, что я в нем выгляжу гораздо красивее, чем есть.

– Ты и без этих тряпок красивее, ― искренне сказал юноша, откусывая курицу.

– Да, мне часто говорят, что без одежды я выгляжу лучше, ― она подмигнула рикриэнцу. Темноволосый хмыкнул. Кэссиди любила в шутку флиртовать с ним. ― Тебе, кстати, тоже.

– Тогда раздела бы полностью, ― продолжил игру Ромарио, поиграв бровями.

– Ты бы себя видел вчера! ― тут же возмутилась подруга. ― Я еле-еле дотащила твою тушу до своей комнаты! Даже с твоим пристрастием к выпивке ты никогда так не напивался, ― немного погодя добавила она. ― Ром, что случилось?

Ромарио замолчал. Конечно, он не может сказать ей о Марте, но Кэссиди знала, что у него есть возлюбленная.

– Из-за той девушки, которая мне небезразлична.

– Она не ответила тебе взаимностью?

– Хуже, ― Ромарио, не моргая, уставился перед собой. ― Мы больше не увидимся.

Кэссиди ничего не ответила, понимая, что слова не утешат. Он доел курицу с хлебом и, еще раз поблагодарив, потянулся за рубашкой, чтобы поскорее скрыть шрамы, оставленные молниеносной магией матери. Они напоминали трещины. Когда Ромарио поднялся с постели, в голову тут же кольнуло, и он сморщился.

Нет, без эля не обойтись. Осталось только придумать, как даром получить выпивку, потому что карманы его были пусты. Хоть Ромарио и работал счетоводом в Тканевом доме, где его отец продавал ткани и шил одежду, мать забирала все заработанные монеты.

«Только не это… ― взвыл мысленно Ромарио, вспоминая, что должен сейчас считать выручку и расходы тканевой лавки. ― Она меня убьет».

– Верно, уже далеко за полдень, ― заметила его настрой Кэссиди. ― Снова будет пороть тебя.

– Не страшно, ― рикриэнец поднялся. ― За всю жизнь я успел привыкнуть.

Ромарио направился к выходу. Первые шаги отдавались в затылке, затем он приспособился и, кряхтя, дошел до двери. Кэссиди приблизилась, чтобы «любезно» открыть дверь. Он приобнял подругу и поцеловал по-братски в макушку.

– Куплю тебе потом шелковое платье, Кэсси.

– От тебя воняет, ― попятилась девушка, скрывая улыбку. ― Проваливай.

Ромарио поспешил покинуть ее. Спускаясь по лестнице со второго этажа, он слышал веселую музыку барда. Этот рыжий парнишка задавал атмосферу всей таверне, поднимая настроение даже самым угрюмым посетителям. Возможно, музыка могла бы помочь юноше, если бы не оглушительная боль в голове, все еще готовой взорваться.

На первом этаже было около двадцати человек: как понял Ромарио, сидели они тут с ночи. Компания мужчин, скучковавшихся у входа, громко заржала, будто лошади, когда один из их товарищей проиграл в борьбе на руках другому. За другим столом расположилось трое женщин и двое парней, живо обсуждающих какую-то историю. Остальные посетители увлеченно слушали барда. Одна из зрительниц была настроена соблазнить музыканта ― Ромарио сделал этот вывод по ее вызывающей позе.

Темноволосый направился к барной стойке, где в одиночестве восседала еще одна девушка, попивая эль. Она игриво болтала с раскрасневшимся Бореем. Ромарио не узнал ее. Новоприбывшая.

– О, какие люди, ― пропел Борей ― хозяин таверны. ― Как самочувствие, парень? Стадо коров по башке пробежало? ― Он рассмеялся своей шутке. ― Познакомьтесь, дорогая, с моим бессовестным другом Ромарио, а эта прекрасная девушка…

– Дафнэ, ― произнесла сеньорита, улыбаясь серыми, как грозовые тучи, глазами. Она подняла подбородок, окинув юношу оценивающим взглядом. Затем протянула изящную кисть руки ладонью вниз для поцелуя, показывая всем видом, что делает ему одолжение своим жестом.

«Рикриэнка», ― подметил Ромарио.

В большинстве своем рикриэнки не протягивали мужчинам руку для рукопожатия, как остальные женщины, когда представлялись. Однако Ромарио решил проверить реакцию девушки, и поклонившись, пожал протянутую руку.

– Приятно познакомиться, сеньорита Дафнэ.

Кисть оказалась шелковистой. На лице Дафнэ мелькнуло едва уловимое недовольство. Выходит, она не привыкла к подобному приветствию, либо ей не нравится своевольность. Возможно, она занимает высокую должность. Работает явно не руками, иначе ладонь не была бы столь мягкой.

На ней было зашнурованное на груди платье, потерявшее когда-то насыщенный фиолетовый цвет. Разрез на подоле открывал коричневые штаны и походные сапоги до колена. Черные кудрявые волосы до поясницы были перекинуты через левое плечо, открывая тем самым прямую осанку. От девушки пахло цветами.

Борей вздохнул.

– Наш башковитый дамский угодник. Местные девки только так за ним бегают, ― он сопроводил свои слова взмахом руки.

– Борей, налей-ка мне одну, ― попросил Ромарио.

– Ты вчера опустошил мне почти бочку! ― возмутился хозяин таверны. Но все же налил кружку эля, сочувствуя тяжелому состоянию приятеля. ― Ты меня разоришь своей дружбой.

– Ты же знаешь ― я верну долг, ― Ромарио сделал два больших глотка. ― Спасибо.

– Вернет он, ― буркнул Борей и вернулся к разговору с Дафнэ. ― Говорят, в тех местах огромные горы, с которых видно Мироград.

– Да, горы очень большие, только Мироград оттуда не видно. Он очень далеко. Зато можно разглядеть Эструду ― великолепный город.

Эструда ― вторая столица Рикриэнии. Много лет назад покойная королева Нефелия ввела в государстве двоевластие. Страна разделилась на две части: северо-западную, со столицей Кретория, и юго-восточной, со столицей Эструда. Креторианской частью правили потомки королевы Нефелии ― династия Кремаейро, а Эструдовской ― династия Труэно. Иностранцы всегда шутили, что в Рикриэнии женщины настолько не любят делиться властью, что даже королев в стране двое. В этом году на Совет Пяти Стихий должна приехать королева Крэссенсия Кремаейро.

– Вы давно приехали из Кретории? Я знаю, что от первой столицы до Мирограда путь долгий, ― спросил Ромарио, пристально смотря на молодую женщину.

На лице Дафнэ мелькнуло внезапное удивление.

– Сегодня с утра прибыла в порт, ― она долгим взглядом посмотрела на Ромарио. ― Как вы поняли, что я из Кретории? Я вам не говорила.

– Еле слышный рикриэнский акцент вас выдает. Манера речи у вас креторианская ― беглая с громко-выраженными «д» и «р» и ударением на последний слог. Должно быть, вы учили общий язык с детства.

Общий или международный язык ― он же мироградский ― служил облегченной формой общения для всех народов. У него не было точного произношения, и он был полон заимствованных из других языков слов. Например, рикриэнское и рамеритское слово «ложь» смешались между собой, образовав нечто новое. Или же стриборгские слова произносились с неропасскими окончаниями. Алфавит общего языка был максимально упрощенным. Написание буквы «ка» из стриборгского было легче, чем похожей на нее буквы «ке» из джайанского, поэтому для написания выбирали первый вариант.

– Верно замечено, ― она улыбнулась, вот только глаза больше не улыбались. Ромарио разглядел в них ложь. Она что-то недоговаривает. Не та, за кого себя выдает.

Он воодушевился. Побеседовать с девушкой будет полезно ― выведет ее на чистую воду, заодно разомнет измотанный мозг. Он ему еще сегодня понадобиться.

– Вы приехали одна? Неужели добирались в Мироград в одиночку?

– Что вас так удивляет? ― Она отпила эля. ― Я не тот человек, который любит компании, а постоять за себя смогу.

– Разумеется, ― Ромарио сделал еще два больших глотка. Дафнэ его сильно заинтересовала. Она явно не из бедной семьи, раз у нее были средства для такого затратного путешествия. Кроме того, она не выглядит простолюдинкой, какой хотела показаться. ― Как вы добирались, сеньорита? Попутчицей на военном корабле или на пассажирском пароходе?

– Боюсь, мне не по карману такая роскошь, как пассажирский пароход. Я ехала в каюте с рикриэнскими морячками, а ночевала в тавернах. Пришлось сменить двух лошадей по дороге до выхода в океан.

– Ты живешь прямо в столице? ― спросил Борей и, не дожидаясь ответа, продолжил: ― Там много людей? Большой дворец?

– Я живу на окраине Кретории. Мой отец торгует на местном рынке деревянными фигурками. У него есть фигуры животных и людей, некоторые даже цветные. Отец часто уезжает в другие города. Моя мама недавно погибла. Она была резчицей по дереву, и после ее смерти осталось много красивых изделий. Мама научила меня тоже вырезать фигурки, поэтому теперь я делаю их вместо нее.

Как же так ― на руках резчицы по дереву нет мозолей и ссадин? Раз отец Дафнэ торгует деревянными фигурами, то почему не приехал с дочерью в Мироград, когда весь город полон приезжих? Снова ложь, на которую Борей понимающе вздохнул.

– Я тоже принял эту таверну от отца, ― он начал в подробностях рассказывать часть истории своей жизни, которую Ромарио знал наизусть. Темноволосый приложил холодную кружку ко лбу. Напряжение в черепе слегка отступило.

– Я вам не верю, Дафнэ, ― Ромарио разом допил эль.

Борей и новая знакомая уставились на Ромарио недоумевающими взглядами.

– Не верите? ― переспросила девушка. ― Почему, позвольте спросить?

Ромарио оторвал глаза от пустой кружки. Его охватил азарт.

– Во-первых, вы, сеньорита, слишком ухожены для женщины, только что вернувшейся из путешествия. Я не вижу в вас ни капли усталости: лицо свежее, нет синяков под глазами или сонливости. Вы очень даже бодры. Под ногтями нет грязи. Кожа нежная, холеная. Пахнете вы не потом, а ароматной цветочной водой. ― Он указал на платье. ― Одежда без пятен и следов долгой дороги. Во-вторых, истлевшее дешевое платье выделяется на фоне роскошности ваших волос, прямой спины и не соответствующих вашему положению достойнейших манер, которые вы не можете скрыть. Вы взяли его у вашей служанки? Сняли украшения, чтобы создать себе лже-статус? ― рикриэнец склонил голову, изучая ее мимику. ― В-третьих, как у девушки, имеющей средства на учителя по мироградскому языку, не может быть денег на пассажирский пароход? Кстати, раз вы резчица по дереву, почему на ваших руках нет мозолей? Также я не верю в торговца-отца. Вы приехали в Мироград в разгар продаж и не использовали свой визит как лишний способ заработать приличную сумму золотых? ― темноволосый покачал головой. ― Нет.

Вопрос в том, зачем столько заранее подготовленной лжи для первых встречных? Либо она любит чувствовать превосходство, располагая правдой и дурача остальных, либо здесь кроется нечто более глубокое.

– Вы удивительно проницательны, Ромарио.

– Благодарю, сеньорита, ― рикриэнец не ожидал комплимента. Обычно на него злились в таких ситуациях. ― Я теряюсь в догадках, зачем такой знатной особе гулять по тавернам, притворяясь кем-то другим?

Дафнэ опустила задумчивый взгляд, словно думая: говорить или не говорить? Вероятно, она не ожидала, что ее раскусят.

Она определенно преследовала какую-то цель. Какую? Ромарио пока не мог догадаться. Слишком мало фактов. Как бы то ни было, привкус приоткрывшейся тайны не на шутку взбудоражил. Он оказался прав и теперь ни за что не отпустит эту девушку, пока не раскроет ее мотивов.

– Вы правы, я солгала. Я приехала в город, сопровождая королеву Крэссенсию Кремаейро.

Ромарио замер и на мгновение перестал дышать. Сопровождая саму королеву Рикриэнии? Нет, не может быть. Должно быть, она шутит. Безусловно, Дафнэ ― не простая смертная, как он, или Борей, или Кэссиди. Возможно, у нее имелась Метка Бессмертия. Но быть знакомой с самой королевой? Приехать с ней в Мироград на Совет монархинь? Для этого как минимум нужно быть либо герцогиней, маркизой или графиней, либо ближайшей советницей. Но сейчас перед ним не может сидеть девушка, обладающая одним из этих титулов. Ромарио мог бы поверить, что она дальняя родственница виконтессы или баронессы, которой выпала удача получить прекрасное образование и приличное содержание. К тому же, зачем приближенной королевы выпивать в таверне к западу от центра города? Графиня могла бы выпить в более солидном месте, где собираются посетители из ее окружения, или, в конце концов, с самой королевой!

Если только Крэссенсия не приказала ей выпить в бедном районе.

– Снова ложь. Вы за дураков нас держите, Дафнэ?

Дафнэ… Ее ли это имя? Скорее всего, тоже ненастоящее. Нет нужды представляться своим именем в такой ситуации.

– Ложь? Тогда, кто я, по-вашему, сеньор Ромарио?

– Двоюродная внучка племянницы баронессы, получившая блестящее образование?

Дафнэ звонко рассмеялась. Мужики, сидящие в конце зала, оглянулись.

– Нет, я ошиблась в вас. Вы не столь проницательны, каким хотели бы казаться.

Ромарио задели ее слова. Именно проницательность была его главным оружием. С помощью проницательности он намеревался подняться в этой стране, где царил матриархат, где для мужчин не было места, где мужчины преклонялись перед женщинами, целуя ноги и надеясь на милость. Ромарио не желал быть слугой матриархата Рикриэнии. Ромарио желал покорить его и избавить себя от позорного и несправедливого существования под подолом женского платья.

Однако все это будет после. Сейчас ему нужно доказать свои умения, чтобы маленькими шагами подниматься к высшему обществу. Он подавил в себе зародившуюся ярость. Головная боль до сих пор давала о себе знать и мешала логически мыслить. Ему во что бы то ни стало нужно отгадать загадку. Зацепить эту девушку, кем бы она ни была. Он покажет, на что способен, и тогда она станет его ключом в другой ― желанный ему ― мир. Мир Марты.

– Благодарю. Значит, у меня получилось вас обмануть, раз вы допустили ошибку?

Надо сыграть в ее игру. Ходить кругами, незаметно подбираясь к цели, как охотник, приближающийся к хищнику. Обхитрить, бросить пыль в глаза и выиграть. Она чувствует свое превосходство. В этом кроется ее слабость. Надменность ― уязвимое место каждого титулованного человека. Слабость ― враг для победителя. Именно из-за своего мнимого превосходства она проиграет. Гордыня Дафнэ ― главное преимущество Ромарио.

– Получилось обмануть? ― девушка сладко улыбнулась. ― Ромарио, вы сами себя сейчас обманываете.

«Она считает нас необразованными дураками, поэтому не воспринимает всерьез».

– Хорошо, ― хмыкнул он. ― Вы победили. Допустим, я поверю, что вы сопровождаете королеву. У меня есть два варианта относительно того, какой у вас статус в обществе: владелица внушительного титула или командующая с высоким званием. Я склоняюсь ко второму, однако вы утверждаете иное, заставляя склониться к первому. Тогда попробую предположить, кем вы можете быть. Передо мной сейчас графиня Ледоро или маркиза Арудори?

Борей ошарашенно уставился на Ромарио. Дафна также не могла скрыть изумления. Ромарио в свою очередь, борясь с огненными стрелами в висках, усердно вспоминал имена женщин, о прибытии которых слышал сплетни пару дней назад.

– Откуда у вас эти сведения? ― Улыбка потухла на ее красивом лице. ― Вы шпион?

Воображение и подозрительность повели ее в неправильную сторону. Ромарио сделал слишком дерзкий ход, стараясь завладеть вниманием девушки. Перестарался. Нужно отступить.

– Что вы, весь город знает об их приезде, ― он попытался успокоить рикриэнку. ― Раз вы сопровождаете королеву, то обязательно должны об этом знать. Я проверяю ваши слова.

– Я не собираюсь раскрываться перед вами. Графиня и маркиза приехали, чтобы встретиться с королевой, а не сопровождая Ее Королевское Величество.

Дафнэ допила эль и встала, чтобы покинуть «Пьяную фею». Она была одного роста с юношей.

– Мне пора, господа. Спасибо за приятную компанию и прощайте.

Нет, только не это. Ромарио спугнул ее. Неужели она действительно графиня Ледоро или маркиза Арудори? Или ей пришлась не по нраву попытка юноши разгадать ее личность? Он подобрался слишком близко? Сеньорита не хочет разоблачения и поэтому решила как можно быстрее исчезнуть?

Ромарио не мог допустить, чтобы такая высокородная женщина сейчас ушла. А если она и вправду знает королеву лично? В этом случае Дафнэ могла бы стать для рикриэнца отличным мостом, который проложит ему путь к Марте.

Он чуть ли не побежал вслед за ней, наступая на свое достоинство.

– Сеньорита Дафнэ, стойте! ― Ромарио ничего не оставалось, кроме как заговорить на рикриэнском языке, чтобы хоть как-то привлечь внимание незнакомки. ― Извините меня за резкость!

Дафна остановилась и оглянулась на него. Громкие восклицания на иностранном языке привлекли всеобщее внимание. Рыжий бард прервал свою веселую музыку, а посетители заметно стихли.

– Я не хотел вас обидеть, ― уже тише сказал темноволосый.

– Ты говоришь по-рикриэнски?

Ромарио заметил, что она утратила любезность и перешла на фамильярное обращение. Анна права, ему нужно меньше открывать свой рот.

– Я ― рикриэнец, ― сокрушенно признался он, понимая, что это грозит моментальным унижением в ее глазах. ― Если мое прискорбное произношение можно так назвать, то да, говорю.

Безусловно, юноша приуменьшил свои умения. Он избавился от мироградского акцента еще в детстве усердными стараниями матери. Анхелика лупила за каждую фонетическую ошибку, заставляя пересказывать собственные сочинения до беспамятства. Так к двенадцати годам Ромарио овладел рикриэнским и стриборгским языками.

– Ты довольно образован для рикриэнца, ― девушка сощурилась. ― Тебя кто-то подослал?

– Подослал? ― переспросил Ромарио, изумленно подняв бровь. ― Почему вы пришли к этой мысли?

Она не ответила, скрестив руки на груди. Девушка над чем-то думала, принимая про себя судьбоносное для него решение. Если наречет его шпионом, то грозит ли это физической расправой или темницей? В ее ли власти обвинить его, не прибегая к помощи законного суда?

– Я завсегдатай в этой таверне ― спросите любого, ― Ромарио махнул рукой в сторону свидетелей их разговора. ― Я вижу вас впервые, госпожа. Вас насторожила моя наблюдательность? ― Она молча прожигала его взглядом. ― Наблюдать и отгадывать ― моя страсть.

– Ты догадался, что я бессмертная, лишь по свежей внешности и мягким рукам? ― скептически поинтересовалась девушка. ― Кроме того, я не вижу в тебе страха. Я ― бессмертная от рождения, обладаю Меткой Бессмертия, но тебя это не тревожит. Подозрительная реакция, не находишь?

Ромарио понимал, что слова его звучат неправдоподобно.

– Я вожу дружбу с бессмертными, ― вздохнул рикриэнец. ― Понял, что мы, смертные, отличаемся от вас не только количеством отведенных для жизни лет. Различна внешность. Вам, имеющим Метку Бессмертия от рождения, сложно заметить эти незначительные вещи, так как вы привыкли к неувядающей красоте и здоровому телу.

Дафнэ долго взирала на него своими серыми очами. В них таилось что-то необычно таинственное и опасно притягивающее. Ромарио не мог разобрать, что именно.

«Возможно, ей больше тридцати, ― вдруг подумал он. ― Или даже сорока. Бессмертные в любом возрасте выглядят молодо».

– Считаете меня шпионом?

– Для такого занятия ты слишком выделяешься. Скорее, молодой юноша, который хочет впечатлить аристократку, но здорово облажался и старается исправить положение.

Ромарио ухмыльнулся. Она почти угадала.

– Вы правы, Дафнэ, ― рикриэнец улыбнулся. ― Хотел показать, что могу быть полезен.

– Полезен для чего? ― На ее губах мелькнула надменная усмешка, какую ему доводилось видеть слишком часто. ― Меня любовные отношения не интересуют.

– Удачное совпадение ― меня тоже, ― Ромарио надеялся, что слова его не прозвучали грубо и не заденут гордыню девушки. ― Вы правда лично знакомы с вице-королевой?

– Правда, ― подняла подбородок рикриэнка.

«Это мой шанс показать себя».

– Тогда вы должны знать о недавно проигранной битве на Северном Бэрно? ― рискнул спросить Ромарио на языке магов молний.

Дафнэ помрачнела еще сильнее, чем прежде. Вернувшиеся на секунду снисходительность и намек на доверие тут же испарились. Враждебная поза ясно показывала убийственный настрой сероглазой.

Ромарио безрассудно ходил по лезвию ножа.

– Верно, ― она сделала к нему шаг, напоминающий приближение хищника.

Сколько секунд ей понадобится, чтобы свернуть ему шею?

Сердце Ромарио быстро забилось от едва контролируемого волнения. Он беспокоился не столько за жизнь, сколько за возможность, которую мог получить в результате удачного исхода беседы.

– Я знаю, что богиня Тьмы застала нашу армию врасплох, атаковав с тыла. Как по-вашему, почему? ― специально задал он вопрос, чтобы отвлечь собеседницу и стереть с ее лица смертоносное выражение, от которого кровь стыла в жилах. ― Ведь она могла спокойно разбить рикриэнское войско, даже если бы они столкнулись лицом к лицу, потому что армия богини превосходила и по силе, и по количеству, ― разглядев интерес на лице Дафнэ, чьи брови пока хмурились сильнее, чем у Анны, когда та хотела его ударить, темноволосый оглянулся. ― Мы можем поговорить наедине, чтобы наш, я надеюсь, дальнейший разговор не стал в будущем всеобщей сплетней? Возможно, кто-то из наших зрителей знает рикриэнский.

Хоть и не сразу, но девушка слегка кивнула и первой подошла к свободному столу. Народ, всеми способами тщетно пытавшийся скрыть любопытство, был на достаточном расстоянии, чтобы не слышать разговора. Борей из-за стойки тоже внимательно смотрел в их сторону.

– У меня есть знакомый, который был рядом, когда началась битва. Он сказал, что войско богини Ариантреи застало армию врасплох, сосредоточив свои силы в другом месте. Темное войско напало на границу между Бэрно и Афибией. Оно подошло с тыла на армию Рикриэнии, захватив не только Бэрно, но и Афибию ― маленький, незаметный город, который никто не брал в расчет. Все выглядит так, будто Афибия стала приятным трофеем, верно?

– Именно так, ― кивнула девушка, после чего с любопытством и нескрываемым, неожиданно возникшим весельем, поинтересовалась: ― Ты считаешь иначе?

– Я думаю, что именно Афибия была главной целью, а Бэрно ― приманкой. Я знаю, почему, ― девушка хотела что-то сказать, но Ромарио позволил себе перебить ее. ― Афибию построили на руинах мертвого города, разрушенного при правлении Нефелии. Я читал, что в те времена там были подземные тоннели, по которым впоследствии качали воду. В тех тоннелях, ставших непригодными для воды, начали хоронить усопших воинов. Но зачем хоронить воинов в тоннелях, и откуда они изначально появились? Я предполагаю, что они проходят под горами и связывают какие-то города. Там в округе есть три значимых города: Алаи, Триофия и Самболене.

Ромарио произнес все это на одном дыхании и уставился на задумавшуюся Дафнэ в ожидании ответа. Ее прекрасное лицо утратило веселье, а серые глаза посерьезнели. Он знал, что ошарашил ее, хоть она старалась не показывать этого. Беспокоило, что Дафнэ опасно молчала.

Ромарио заговорил снова:

― Города защищают горы и неприступные ворота, но если атаковать снизу…

― Они будут захвачены, ― закончила Дафнэ, обдумывая что-то свое. ― Эти три города и вправду держат внушительно долгую оборону. Их географическое положение ценно для Рикриэнии. Если падет один, то падут и другие. Выход в Грозовое море откроет прямой путь до первой столицы.

Ромарио кивнул.

– Люмиа окажется в легкой доступности, ведь северная граница города защищена только горами, ― продолжил Ромарио. ― Другими словами, Алаи, Триофия и Самболене ― уязвимое место Рикриэнии, которое ведет не только в Креторию, но и в герцогство Крэтаро.

Девушка не поднимала глаз. Ромарио буквально видел, как в ее голове мелькают тысячи неизвестных ему мыслей. Ей известно гораздо больше, поэтому Ромарио мог лишь предполагать, к каким умозаключениям сейчас приходит Дафнэ. Его душили вопросы.

Казалось, сейчас решается его судьба. Долгое время он изучал прошедшие битвы, расспрашивая знакомых солдат или очевидцев. Он старался разгадать закономерность и найти способ предсказывать атаки богини Тьмы. Но у Ромарио не было нужных связей, нужных информаторов. Единственным оружием являлась Паутина, которую Ромарио использовал для получения информации. Все остальные его догадки о наступлениях Ариантреи не были особенно впечатляющими. Ромарио показал свой самый сильный козырь и теперь не мог ничего добавить.

– Откуда тебе об этом известно? ― наконец произнесла собеседница, перейдя на мироградский. ― Ты не из титулованной семьи, в противном случае я бы тебя знала, а значит, получил эту информацию иным путем. Твоя мать или жена военнослужащая? Из тех мест?

– У меня есть свой метод, ― скрестил пальцы Ромарио, ощущая триумф. ― Я называю его Паутиной.

– В чем суть метода? ― недоброжелательность на лице Дафнэ уступила место увлеченности.

– Собираю любую доступную информацию различными способами и сортирую, затем анализирую полученные факты.

– Любыми способами ― это какими? ― ухмыльнулась рикриэнка. ― Спишь с кем-то, кто делится секретами? Вряд ли ты способен на что-то большее.

– Пожалуй, я сохраню интригу, ― улыбнулся синеглазый, проглотив оскорбление. Ей не понравился отказ. Однозначно, Дафнэ к ним не привыкла. ― Однако, я готов продемонстрировать вам его в деле, если позволите.

– Хорошо, ― она махнула рукой, давая позволение. ― Смелее.

– Боюсь, это место не подойдет, ― покачал головой юноша. ― Да и не в моих правилах открывать все тайны первой встречной. Я даже не знаю ваше настоящее имя, ― Ромарио улыбнулся, встретив изумленный взгляд. ― Несложно догадаться, Дафнэ. Вы солгали о своем происхождении. Зачем тогда говорить подлинное имя? Правильно, незачем.

– Тогда напомни, по какой причине я до сих пор теряю с тобой время?

– Вам любопытно, разумеется, ― он склонил голову, изучая ее лицо. ― Паутина, как вы можете заметить, способна стать ключом к истине. Признаюсь, мне не хватает… ресурсов для ее совершенствования.

Дафнэ вскинула брови.

– Имеешь наглость у меня что-то требовать?

– Предлагаю взаимовыгодное сотрудничество. Дайте мне шанс доказать, что я полезен вам. Возможно, Ее Величество королева будет заинтересована в моем содействии? Давайте я, путем несложных умозаключений, угадаю причину, по которой вы пришли в эту таверну, и если окажусь прав, то вы пообещаете подумать над моим предложением?

Рикриэнка вскользь окинула его самоуверенным взглядом.

– В этом вся ваша мужская натура, ― Дафнэ снисходительно улыбнулась. ― Ты всего лишь мальчишка, а уже мнишь себя незаменимым гением. Хорошо, попробуй догадаться, для чего я здесь.

– В таверны ходят, чтобы выпить, расслабиться и поболтать, ― рассуждал синеглазый вслух. ― На пьяный разум люди гораздо более разговорчивы. Вы пришли сюда ― в известную, хоть и дешевую, таверну на окраине города ― узнать, о чем говорят в народе. ― Ромарио пожалел, что не спустился на первый этаж раньше и не успел застать разговор Дафнэ и Борея. Предположения дались бы проще, знай он тему вопросов, которые она задавала хозяину таверны. ― Что могло понадобиться королеве? ― размышлял он вслух, опустив взгляд на ладони. ― У нее есть все, что угодно сердцу, она может получить любое знание, стоит только отдать приказ. Но вы здесь из-за того, что ей недоступно. Чего нет у самой могущественной женщины, но что она может найти в простой таверне, отправив доверенное лицо?

Ромарио закрыл глаза, чтобы вспомнить все слухи о королеве и событиях, происходящих в столице Рикриэнии. Королева Крэссенсия вызвала недовольство своего народа и подозрения в предательстве. Кто-то откровенно называл ее подстилкой Ариантреи ― прозвище для тех, кто присягнул богине Тьмы. Вчера он познакомился с рикриэнками из близлежащего к столице города, которые утверждали, что свою знаменитую силу королева обрела, именно обменяв ее на верность.

– Королеву осуждают за связь с Ариантреей, из-за чего растут революционные настроения по всей стране, ― резко открыл глаза от внезапной догадки Ромарио. ― Мысли. Вы пришли сюда, чтобы узнать, что думают люди о Крэссенсии Кремаейро, я прав? Ходит ли мятежная молва лишь внутри страны или за ее пределами тоже?

Дафнэ побледнела, выпрямляясь.

– Верно.

– Я знаю, о чем мыслит этот город, ― он подался вперед. ― Знаю, что кроется у большинства в голове. Считайте, вам с первого раза выпала удача. Хотите знать, что молвят о королеве Крэссенсии?

Дафнэ явно не нравилось нуждаться в ответах такого как он, но она удивила его своим ответом, когда согласно кивнула.

– Королева свергла свою мать, чтобы получить власть. Она присягнула Ариантрее, за что богиня наградила ее силой Жизни и Смерти. Разновидностью магии молний, которая способна убивать с одного удара и воскрешать одной вспышкой. Больше ни у кого нет подобной силы. Ариантрея лишила ее возможности родить наследницу, чтобы впоследствии убить Крэссенсию и узурпировать трон. Ее Величество согласилась на это в обмен на власть над Рикриэнией, убив собственную мать…

– Непростительная ложь, ― перебила Дафнэ, сжав кулаки. По предплечьям прошелся яростный ток, но сразу же угас, стоило девушка взять себя в руки. ― Ею завладела Тьма в тот злополучный день. Крэссенсия ― Темная богиня Ярости, поэтому, находясь под властью Тьмы, она запустила убивающую молнию в сердце покойной королевы. ― Дафнэ поморщилась. ― Будьте уверены, вице-королева сожалеет об этом и проклинает себя каждый день. Кроме того, Ее Величество предана своему государству и сражается против господства Ариантреи над миром вместе со всеми.

Ромарио молча уставился на рикриэнку, изучая ее лицо. Она могла быть просто преданной слугой королевы и соврать, как сделала ранее. Сам он не знал, верить этим сплетням или нет. Единственное, что зарождало сомнения в подлинности данных слухов, ― это чрезвычайная осведомленность простых смертных, обладание информацией, которая выглядела непосильной для них. Не все такие образованные, как Ромарио, поэтому его удивляло, когда простой торговец мясом яростно делился с ним негодованием относительно истории Рикриэнии или законов магии молний.

Странно и подозрительно.

– Я могу сделать так, что все жители Мирограда изменят свое мнение.

– Как? ― подняла девушка бровь.

– Использую Паутину для этого, ― пожал он плечами. ― Потребуется время, но в моих силах пообещать вам и королеве, что через некоторое время мысли людей изменятся.

– Снова эта Паутина, ― нахмурилась бессмертная. ― Так в чем же суть твоего метода?

– Я разгадал загадку, ― Ромарио разрешил себе проигнорировать вопрос. ― Вы пришли выведать в таверне мысли народа. Расскажите о нашем разговоре королеве, возможно, она будет заинтересована в моей услуге. Тогда я поведаю вам о Паутине, и вы поймете, откуда мне так много известно и как я собираюсь изменить мнение людей.

– Твоя жажда внимания впечатляет, ― хмыкнула Дафнэ. ― Так уж и быть, я сообщу о тебе, но не рассчитывай на благосклонность. Вместо того, чтобы с самого начала использовать свою Паутину во благо, ты пропускал мимо ушей клевету в адрес своей повелительницы. Это почти измена. Возможно, рассказав о твоих талантах, я навлеку на тебя королевский гнев, и ты будешь немедленно казнен.

– Тогда это будет бессмысленная казнь. Думаю, королева умна и дальновидна, а потому не будет принимать такие глупые решения. ― Затем, немного подумал он добавил: ― Я смертный человек, не имеющий ничего за душой. Но я хочу чего-то стоить, использовать свои способности по назначению. Мне не нужна власть, только ее ресурсы для расширения Паутины. Не ради своего блага, а во благо тех, кто мне дорог.

Ромарио был честен с ней. Рикриэнка могла отказать ему, решив, что он стремится к влиянию, чтобы потешить свое эго, или попросту обозвать предателем и казнить за измену. Темноволосый не мог этого допустить. Не после такого потрясающего выступления и демонстрации своих способностей.

Кто знает, к чему приведет это знакомство, если Дафнэ даст ему нужные ресурсы? Вдруг через пять лет его мечта исполнится, и он будет спокойно прогуливаться с Мартой по Дивному Саду, беседуя о великолепии Мирограда?

– Говоришь, не нужна власть, ― ухмыльнулась Дафнэ, встретившись с ним взглядом. Впервые за весь разговор он заметил в серых глазах накопившийся со временем опыт, наделивший ее мудростью. Она знала больше, чем Ромарио мог себе представить. ― Ты еще не попробовал власть на вкус, но когда коснешься еë, то захочешь больше и потом не остановишься. Это человеческая слабость, Ромарио. От нее не спрятаться даже богиням.

Еще пару минут она задумчиво разглядывала трещины в деревянном столе, копаясь в своих мыслях. Рикриэнцу оставалось лишь замереть в ожидании вердикта.

– Я вернусь сюда, если королеву заинтересует твое предложение, ― она встала из-за стола. Ромарио поднялся вслед за ней. ― Или твоя голова.

Одарив его хитрой, не предвещающей ничего хорошего, улыбкой, девушка покинула таверну. Темноволосый долго смотрел ей вслед, а потом вернулся к барной стойке, где убедил Борея налить ему последнюю кружку. Необходимо было окончательно привести себя в чувство, ибо мать шкуру с него спустит, если Ромарио напортачит в подсчетах.