Читать книгу Между Чувством и Контролем - - Страница 7

92 день лета

Бакари Асад едва справлялся с нетерпением, когда их корабль наконец-то причалил к берегам Мирограда. В проклятом неспокойном море они пробыли почти неделю, и он до конца жизни надышался морским воздухом, который последние два дня вызывал тошноту. Он стоял на палубе, хмуро наблюдая за раскинувшейся на берегу резиденцией Рамерита, которая сверкала в ночной мгле тысячью огней. Матросы суетились, готовясь к высадке, чем изрядно нервировали воина.

Асад провел ладонью по лысине, стирая влагу со своей кожи цвета самых насыщенных кофейных зерен. Взгляд его светло-зеленых глаз внушал матросам тревогу, впрочем, как и мускулистое тело, и уродливый шрам, рассекающий правый глаз. Бакари ценил каждый свой шрам, коих у него было предостаточно. По ним он мог вспомнить все свои битвы, принесшие победы и поражения, вновь почувствовать мучительные ранения и напомнить себе, ради чего они ведут эту борьбу. Ради освобождения.

– Рвешься на сушу? ― раздался надменный женский голос.

Азенет Иссмет подошла и проследила за его мрачным взглядом. Она была в такой же, как у него, красно-оранжевой военной форме с защитными доспехами. Кудрявые черные волосы были заплетены во множество мелких косичек, а шоколадная кожа поблескивала в лунном свете. В карих глазах женщины всегда горел неприятный азарт, поэтому Бакари лишний раз не глядел в сторону богини.

Она была воплощением Чувства, которое Асад презирал в людях больше всего: Темной богиней Хитрости. Ему не нравились еë методы, шедшие вразрез с его мировоззрением, не нравилась ее Суть. Когда-то эта женщина служила Ариантрее, однако много лет назад отреклась от богини Тьмы и присягнула Нефертари. Своей хаотичностью она вызывала у Бакари недоверие, однако он ничего не говорил, наблюдая, готовый к предательству в любой момент. Жизнь научила его всегда быть настороже.

Несмотря на свою врожденную подозрительность, Бакари приходилось верить ей, потому что они были двумя неотъемлемыми щитами своей фараонессы. Вряд ли он когда-нибудь сможет полностью довериться этой мерзкой женщине, но приходилось делать вид.

Бакари поморщился, отгоняя противные мысли, мешающие сосредоточиться. Он и Азанет были единственными советниками, которых фараонесса Нефертари распорядилась взять с собой на Совет Пяти Стихий, помимо сопровождающих ее меджаев. Фараонесса Рамерита не жаловала масштабных процессий, поэтому до порта на севере Рамерита они добирались верхом, а там сразу сели на морское судно. Бакари, закаленному в сотнях боях воину, было стыдно признаваться в таком даже себе, но он хотел как можно скорее ощутить мягкость кровати.

– Все такой же угрюмый, Луч, ― усмехнулась Азанет, потрепав его по широким плечам. ― Я позабочусь о тебе сегодня ночью и пошлю девушку. Мне, как твоему самому близкому другу, горестно наблюдать за твоим воздержанием от интимных ласк.

Она веселилась, находя усладу в созерцании его хмурящихся густых бровей. Бакари никак не отреагировал на провокацию. Асад бы не отказался от сладострастного времяпровождения, но ни за что на свете не примет таких подарков от Азанет. Уж лучше смерть.

– Не хочешь? ― наигранно округлила она брови. ― Я подумала подбодрить тебя после того неудачного раза…

Бакари уже было хотел высказать все, что хранил в себе по отношению к этой омерзительной богине, но его прервал сигнал моряков о том, что можно ставить трап. Избавившись от надоевшей компании улыбающейся Азанет, воин дошел до каюты Нефертари и сообщил о прибытии.

Дверь открылась, выпуская правительницу Рамерита на палубу. Бакари поклонился Ее Высокопреосвященству. Фараонесса Нефертари посмотрела на него задумчивым взглядом черных глаз. После долгой поездки на корабле ее угольные волосы до плеч взлохматились. На пухлых губах не виднелось улыбки радости, а на смуглом лице, на пару тонов светлее кожи Бакари, не проглядывало никаких эмоций. Впрочем, безэмоциональность Нефертари была неотъемлемой частью Темной богини Равнодушия.

Фараонесса была одета в рамеритскую военную форму из драконьей кожи, которая ничем не отличалась от одежды Асада. Нефертари направилась вперед, а Бакари тенью последовал за ней. Она была той государыней, которой хотелось служить. Нефертари не была опьянена роскошью и богатством. Еë главным приоритетом всегда являлось благо государства и его жителей. Придя к власти, фараонесса изменила Рамерит до неузнаваемости, создав из полуразрушенной страны сильнейшую державу. Сделала то, чего добивались все из древнего знатного рода Асад.

Когда фараонесса и Бакари дошли до трапа, к ним примкнула Азанет. В присутствии богини игривость женщины пропадала, уступая место суровости. Большинство рамеритцев боялись прозорливую и хитрую советницу, за которой тянулась дурная слава. Она была известна чрезмерной жестокостью. Рамеритцы нарекли ее Коброй.

Нефертари ступила на трап. Увидев ее, подданные тотчас опустились на одно колено и хором поприветствовали Ее Высокопреосвященство. На берегу, облаченный в дорогие льняные одежды, стоял брат Нефертари и, по совместительству, номарх Мирограда ― Реймсс Атонеру. Его бронзовое лицо обрамляли вьющиеся черные волосы до плеч. Яркое синее пламя глаз полыхало во мраке ночи. Голубые глаза были огромной редкостью среди рамеритцев. Подле него стояла, улыбаясь, жена, Танафрити, с десятилетним сыном Латифом, унаследовавшим безупречную красоту матери ― медовые глаза и кудрявые пышные волосы, которые сейчас украшали блестящие кольца.

Семья Атонеру повторила за остальными подданными уважительное приветствие. Стоило Нефертари приблизиться к родственнику по отцу, Реймсс и его семья поднялись.

– Здравствуй, брат, ― проговорила Нефертари, положив худую ладонь на широкое плечо Реймсса. Затем перевела взгляд на его жену и сына. ― Приветствую вас.

– Ваше Высокопреосвященство, ― поклонился Реймсс. ― Для нас большая честь встречать вас и вашу свиту в Мирограде. Госпожа Азанет, ― номарх пожал руку советнице, затем с улыбкой протянул ладонь старому другу. ― Господин Бакари.

Бакари с большим воодушевлением пожал ответил на рукопожатие, похлопав доброго друга по плечу. Их сроднили общие невзгоды и старания на благо государства, которые с годами превратились в нерушимые узы дружбы. Если кому-то Асад и мог доверить свою жизнь, то только Реймссу.

Фараонессе Нефертари подготовили белую кобылу, а Бакари и Азенет достались два жеребца с черной блестящей шерстью. Реймсс запрыгнул на свою коричневую лошадь сразу после того, как правительница Рамерита устроилась в седле. Они неспешно направились к резиденции, переговариваясь о предстоящих делах. Жена и сын Реймсса сели в позолоченную колесницу, следуя за ними. Бакари вместе с Азанет и меджаями фараонессы замыкали процессию.

По мере приближения к резиденции до Бакари все явственнее долетал шум оживленного города. Он поморщился при мысли, что ему придется терпеть эти звуки больше недели. На поле боя было громче и ужасней, но засыпать под хор радостных людских голосов выглядело менее заманчивой перспективой. Толпы тяготили Бакари: он всегда предпочитал уединение.

Оказавшись за гранитными стенами величественной резиденции, Бакари с облегчением ощутил приятную прохладу. Цветастый каменный зал освещался сотнями огней, которые сказочно отражались в прямоугольном фонтане по центру. Большое внимание привлекали традиционные настенные фрески, которые изображали знаковые события из истории Рамерита. Вдоль величественных колонн стояли стражники, одетые в мироградскую форму, и низко кланялись, как только фараонесса появлялась в их поле зрения.

– В Стриборге на днях возникло непредвиденное обстоятельство, ― сообщил Реймсс, стоило им достигнуть широкой каменной лестницы в конце зала. ― Воины Ариантреи захватили Вотров.

Бакари переглянулся с Азанет, напрягшись от услышанной новости. Взятие столицы Вотровского княжества не несло ничего хорошего как для Стриборга, так и для остальных государств. Если следующим шагом Ариантреи будет Мироград, то в случае успеха богини Тьмы под ударом окажется север Рамерита. Послать войско для укрепления северных границ в ближайшее время они не смогут ― сейчас на юге ведутся военные действия, куда Нефертари, по настоянию Бакари, бросила все силы.

– Каков ответ Стриборга? ― спросила Нефертари, когда они зашли в столовую.

Широкий обеденный зал был выдержан в том же изысканном стиле, что и остальная резиденция, здесь только не было исторических фресок. Вместо них красовались разноцветные мозаики с изображением различных животных Рамерита, в основном, фениксов, которые наиболее почитались в стране.

– Мария Еленовна не решается действовать без одобрения Ее Царского Величества. Царица приезжает утром, к обеду станет ясно. ― Реймсс прокашлялся. ― По моим сведениям, сегодня прибыли спасшиеся советники княгини Волховой, исполняющие роль послов в данных обстоятельствах. Их приняла Мария и Ее Высочество Екатерина Александровна. Ситуация в Вотрове неизвестна, но, полагаю, в скором времени Мария поделится подробностями.

Фараонесса села на свое место во главе стола, усеянного аппетитными яствами, хмуро глядя перед собой. Остальные последовали за ней. Брат разместился справа, рядом с ним устроились члены его семьи. Азанет заняла ближайшее место слева от правительницы, а Бакари расположился возле советницы.

– Сколько времени прошло? ― поинтересовалась Нефертари

– Четыре дня.

Паршивая ситуация. В таких случаях медлить нельзя ― все это понимали. Наверняка войска богини Тьмы уже захватили большую часть Вотровского княжества.

– Осада Мирограда в настоящее время невыгодна, ― заметила Азанет, нарушая тишину. ― Пока все монархини и сильнейшие маги тут ― никто не пойдет в атаку. Возможно, целью является продвижение к Царицеграду ― удобно взять столицу Стриборга, пока царица отсутствует.

– Если так, то лучший способ взять Царицеград ― это атаковать с востока Стриборга, где проходит граница между страной Ветра и Владениями Ариантреи, ― напомнил Реймсс. ― Гадать бесполезно. Единственное, что нам остается ― ждать вестей от княгини Своровой.

– Как бы там ни было, Рамерит обеспечит Стриборгу абсолютную поддержку, ― заключила Нефертари, принимаясь за еду. ― Нельзя допустить завоевание страны Ветра.

Бакари разделял опасения фараонессы, но понимал, что помощь, которую Рамерит может оказать стране магов ветра, малозначительна. Дело даже не в необходимости не ослаблять юг своей страны, а во времени. Добираться до Вотрова из тех территорий Рамерита ― больше трех недель пути. За три недели может произойти катастрофа. У Бакари было плохое предчувствие. Общее положение дел складывалось как нельзя хуже. Войско Ариантреи, точно смертоносная зараза, обосновалось в Вотрове, угрожая поработить все государство и осадить Мироград.

– Если Вотров захватили Темные боги или Тени Ариантреи, то потребуются Светлые для противостояния. В Стриборге трое таких, и лишь одна из них в Мирограде, ― произнес задумчиво Реймсс. ― Мы можем предложить пару Светлых богов?

Если душа Темных божеств была создана из вселенской Тьмы, то души Светлых из равной противоположности ― Света. Таких богов было значительно меньше, чем Темных, потому что Ариантрея активно истребляла их. Бакари был одним из Светлых, тех, кто мог противостоять Теням Ариантреи ― неприкасаемым существам, поглощающим бессмертные души. Люди с Метками Бессмертия и Темные не могли сопротивляться Теням, потому что они были созданы из самой Тьмы.

Светлой богиней Стриборга была командующая Евгения Ледянова. У Бакари эта строгая женщина вызывала симпатию своей всегдашней непоколебимостью. Богиня участвовала во многих битвах и даже билась бок о бок с Бакари во времена Лукаревской Пляски.

Не дав Асаду ответить, его опередила Азанет.

– Только ли одна? ― плохо скрывая ехидство, произнесла советница. ― Или Гертруда Рудова внезапно лишилась божественности?

Реймсс нахмурился, окинув Азанет недовольным взглядом. Его жена, не растерявшая с годами ребяческого очарования, мгновенно изменилась в лице, превратившись в рассерженную пантеру, готовую воткнуть когти в шею советницы.

На разговоры о красноволосой богине был наложен запрет в семье Атонеру. Для Танафрити эта женщина всегда была лишь головной болью. Бакари она тоже не внушала приязни: в юном возрасте княгиня Рудова изрядно потрепала всем нервы.

– Участие Гертруды не обсуждается, ― Нефертари оставалась невозмутимой. ― Мы не можем рисковать, приглашая ее. Не исключено, что вовлечение Геры в освобождение Вотрова ― главная цель Ариантреи.

Бакари кивнул в подтверждении слов фараонессы. В современном мире больше не было богини, имеющей одновременно Темную и Светлую душу. Ко всему прочему женщина обладала необычной Меткой Бессмертия, из-за чего стала для Ариантреи желанной добычей. В прошлом богиня Тьмы не раз пыталась переманить Гертруду на свою сторону. Бакари до сих пор сомневался в абсолютном безучастии княгини Рудовой.

– Если в Вотрове Нихтенд, то, я уверен, дела обстоят именно так, ― взгляд Реймсса стал мягче, чего нельзя было сказать о выражении лица его жены. ― Здесь мы можем помешать Князю Тьмы, но в Вотрове ― нет.

Бакари никогда не сталкивался с сыном богини Тьмы. Нихтенд редко участвовал в битвах, чаще выполняя поручения своей матери. Азанет упоминала однажды, что Темный бог предпочитает оставаться в своей цитадели, поэтому увидеть Нихтенда ― исключительная редкость. Несмотря на это, Реймсс и Нефертари встречали его, и не раз.

– Уже семнадцать лет Ариантрея не совершала попыток схватить Гертруду, ― вслух подумала Азанет. ― С тех пор, как родилась ее дочь. Совпадение?

Реймсс воззрился на Иссмет, явно негодуя от выбора неприятной темы. Бакари присоединился к хлесткому взору Реймсса, мысленно окатив советницу парочкой ругательств. Краем глаза Асад заметил померкшее лицо Танафрити. Упоминание Гертруды в их доме еще терпимо, но Анны ― перебор. Сколько трудов у номарха ушло на то, чтобы вернуть в семью покой после масштабного скандала, связанного с отцовством.

– Я думала над этим, ― кивнула Нефертари, совершенно не обращая внимания на накалившуюся обстановку. ― Ее рождение могло быть спланированно. На данный момент девочка считается Темной богиней с Абсолютной Меткой Бессмертия, что представляет большую угрозу. Охота за Герой началась, когда той исполнилось двадцать три. Однако, если Тьма завладеет девчонкой в скором времени, Ариантрея не упустит шанса воспользоваться этим.

– Вы несомненно правы, Ваше Высокопреосвященство, ― согласилась Азанет. ― Но я не могу понять, по каким причинам охота прекратилась? Гертруда не перестала быть желанным трофеем. Значит ли это, что на самом деле именно девчонка ― изначальная цель?

Бакари мгновенно изменился в лице, как и все остальные. Действительно, они настолько привыкли к значимости и исключительности Гертруды, что не обращали внимания на ее подрастающее продолжение. Ариантрее гораздо легче взять под контроль Темную богиню, нежели такую, как Рудова-старшая. Темная душа не способна противостоять богине Тьмы, в то время как Светлая вполне может сопротивляться.

Небольшой толчок, и девчонка окажется в объятиях величайшего зла, откуда почти нет спасения.

– Звучит слишком масштабно, ― пробормотал Реймсс, нарушая затянувшееся молчание. ― Мы ни на день не сомневались, что рождение Геры было спланировано Ариантреей, но чтобы еще и Анны…

– Анна, ― перебила Азанет, вскинув палец вверх. ― Точно, именно так ее и зовут! Я успела позабыть это неприметное имя.

– Да, ― тяжело вздохнул номарх, косясь на поджавшую губы Танафрити. ― Хочу сказать, что планы богини Тьмы всегда были долгоиграющими, но это ― немыслимо.

Бакари разделял мнение Реймсса. Рождения Анны не ожидал никто. Честно говоря, беременность Гертруды все восприняли как новую проблему, и похлеще нее самой. Жизнь и так была не безмятежной, а внезапные ошибки, как эта, добавляли трудностей.

– Не забывай, брат, что Ариантрея умеет пользоваться случайностями и поворачивать их в свою сторону, ― произнесла фараонесса. ― За Анной ведется наблюдение?

– Креон не спускает с нее глаз, как и Маргаритэ, ― ответил номарх. ― Если я поставлю своих людей, это будет слишком заметно. Гертруде… ― неохотно произнес запретное имя Реймсс. ― Гере такое внимание не понравится.

Азанет не сдержала многозначительной ухмылки. Бакари подавил недовольство, пообещав себе поговорить с Азанет наедине после трапезы. Им здесь еще тесниться больше недели, а она с первых минут накаляет обстановку. Больше всего Бакари раздражало, что богиня Хитрости прекрасно понимала, что говорит. Она знала силу каждого своего слова, играя при этом роль непонятливой гостьи. Советница пробовала глубину семейного конфликта на вкус, чтобы знать слабости сидящих напротив соратников.

Броню Бакари она тоже пыталась пробить ежедневно, однако пока сделать этого не удалось. И не удастся. Уж в этом Бакари был уверен.

– Как думаете, Ваше Высокопреосвященство, ― вдруг обратилась к фараонессе Танафрити. ― Сеньора Маргаритэ может скрывать что-нибудь от нас? Она была приближенной бога Нихтенда и перешла на нашу сторону как раз семнадцать лет назад. Все доверились ей, потому что она помогла Гертруде сбежать от Нихтенда, но…

– Тана, ― резко прервал Реймсс предположения жены. ― Не смей подозревать Маргаритэ, даже не допускай этой мысли. Смута нам ни к чему. Маргаритэ одна из немногих, кому можно полностью доверять среди всех наших союзников. Мы через многое прошли вместе ― все мы.

– Поверьте своему мужу, госпожа Атонеру, ― поддержала Нефертари. ― Он знает, о чем говорит. Верность графини Маргаритэ неоспорима.

После этих слов Нефертари встала, подчеркивая, что ее слова не подлежат дальнейшим обсуждениям. Остальные поднялись вслед за ней. Танафрити выглядела разочарованной и взбудораженной. Фараонесса поспешила отправиться в свои покои. После ее ухода чета Атонеру и их сын ушли к себе, а Бакари долго буравил взглядом Азанет, вливающую в себя вино. Она явно ждала нравоучительной беседы, однако Бакари слишком хорошо знал эту особу, чтобы не попадаться на ее уловки. Вскоре он удалился из столовой, оставив довольную советницу наедине с вкуснейшими яствами.

Бакари намеревался исполнить свое желание и ощутить, наконец, мягкость кровати.