Читать книгу Между Чувством и Контролем - - Страница 3

710 год от Великой Революции Независимости

91 день лета

Марта Ураганова резко распахнула глаза и села в постели. В панике оглянулась, выискивая взглядом голубых глаз незнакомую женщину и толпу обидчиков. Однако в покоях цесаревны никого не наблюдалось, кроме нее самой. Наследница трона перевела дыхание, успокаивая бешено скачущее сердце. Страх до сих пор разливался по венам.

– Это был просто кошмар, ― прошептала Марта, убрав за уши светло-русые волосы и дотронувшись пальцами до глаз, в которых почему-то ощущалась мучительная боль. ― Ты перенервничала из-за предстоящего приезда.

Слишком правдоподобно для простого кошмара. Ураганова до сих пор будто наяву чувствовала саднящую боль в горле и отчаяние перед неизбежной кончиной, презрение в голосе обидчика, желающего ей гибели, и равнодушный взгляд незнакомки.

В дверь осторожно постучали, заставив Марту вздрогнуть.

– Цесаревна, вы в порядке? ― послышался голос стражника за дверью. ― Вы кричали…

– Все в порядке, ― ответила она как можно сдержаннее, скрывая тревогу. ― Благодарю за беспокойство.

Марта не решилась откровенничать со стражниками. Не хватало еще, чтобы наутро весь дворец рассуждал о впечатлительности наследницы Стриборга. Ее и так недолюбливают за своенравность и непреклонность, а подобные слухи только сильнее разожгут осуждение.

Позор царской семьи и всего Стриборга…

По коже пробежали мурашки. Фраза из сна будто охладила воздух в комнате. Отогнав наваждение, Марта стерла капли пота, выступившие на лбу, взглянула на трясущиеся руки и вздрогнула от вида крови. Она еще раз осторожно тронула веки, чтобы убедиться, что они тоже кровоточат. Цесаревна встала со своего ложа и направилась к комоду с вещами. Достав оттуда позолоченное зеркальце с ручкой, Ураганова приоткрыла шторы, впустив лунный свет, и растеряно уставилась на свое отражение. На нее смотрела взволнованная девушка с длинными, по пояс, волосами. У Марты были легкие скулы отца, прямой нос и мягкие черты лица, доставшиеся от матери. Голубые широкие глаза, напоминающие своим цветом чистейший небосвод, покраснели, а белки потрескались красными линиями. Из уголков тонкими струйками сочилась алая кровь.

Марта не могла найти причин для кровотечения. Она была рождена с Царской Меткой Бессмертия, наличие которой исключало любые глазные или какие-либо еще болезни, свойственные обычным людям. Так не должно быть.

«Нужно рассказать тетушке», ― подумала цесаревна.

Марта, заставляя себя успокоиться, закрыла глаза и призвала силу Метки ― древних знаков, чей смысл был неизвестен наследнице трона, выгравированных по всей поверхности правой руки от плеча до кончиков пальцев. Тепло наполнило веки, постепенно отгоняя боль. Марта вновь посмотрела в зеркало и убедилась, что лицо снова выглядит здоровым. Потом нашла платок на туалетном столике, смочила его водой из кувшина и протерла глаза. Кровь уже начала засыхать.

Тщательно умывшись, Ураганова вернулась на ложе. Тревога, которую оставил после себя дурной сон, медленно отступала. Марта улеглась на мягкие подушки и накрылась одеялом. Прикрыв веки, цесаревна попыталась уснуть. Перед сложным и насыщенным днем ей следовало очистить голову от всех тревог и запастить покоем.

Последние дни она была как на иголках, впрочем, как и весь Мироград ― город, являющийся общей территорией пяти великих держав. Именно сюда правительницы Рамерита, Джайо, Рикриэнии, Неропаса и Стриборга приезжали каждые пять лет, чтобы обсудить ситуацию в мире и дальнейшие действия в ходе бесконечной войны против богини Тьмы Ариантреи.

Это событие именовалось Советом Пяти Стихий. Оно подразделялось на несколько этапов, включая Бал Открытия, Турнир Чести, Совет Правительниц, который мог длиться неограниченное время, и Бал Закрытия. На оба бала приглашалась только знать, а Турнир Чести ― развлечение, ради которого съезжались тысячи людей со всех уголков мира, ― был открыт для посещения каждому, независимо от происхождения, но за крупную сумму.

Марта переехала в Мироград, когда ей было семь лет. Через год к цесаревне присоединилась ее младшая сестра Екатерина. Воспитание вдали от родителей было традицией в царской семье Стриборга. Так не возникало привязанности, способной помешать мыслить рационально, если того будет требовать ситуация. Урагановой остро не хватало родительской любви с самого первого дня в этом городе. Пять лет назад царица и цесарь приехали в Мироград на Совет, и Марта встретилась с ними впервые с того момента, как покинула Стриборг. Тогда Марту постигла смесь разочарования и непонимания: вместо любящей мамы приехала холодная бесчувственная женщина, не имеющая ничего общего с той, кого любила Марта. К счастью, отношение отца не изменилось.

Марта погрузилась в размышления о грядущем событии, и до первых лучей солнца уснуть так и не удалось. Встретив рассвет, она послала стражника за служанкой, решив не тратить драгоценное время на бесполезные думы. Ведь если Ураганова выполнит большую часть дел до середины дня, то сможет начать тренировку пораньше и закончить до заката ― цесаревна тренировалась каждый день по шесть часов, улучшая магические навыки и оттачивая технику сражения на боевых веерах. Зачастую, именно по этой причине, Марта не успевала выполнить остальные задания.Цесаревна раздвинула плотные темно-фиолетовые шторы. Блеклый солнечный свет из окна, расположенного напротив кровати, озарил просторную комнату. Пришедшая через несколько минут темноволосая служанка, поприветствовала цесаревну лучезарной улыбкой. Карие глаза девушки воззрились на Марту в ожидании указаний. Ураганова всегда поражалась детской наивности Ольги Перовой, хотя той уже минуло девятнадцать лет.

– Принеси бежевый сарафан, расшитый рубинами и золотыми цветами, ― повелела Марта. ― И кокошник с бармой такого же цвета.

Служанка просияла. За годы, проведенные с Ольгой, Марта успела заметить, что каждый раз, держа в руках дорогие одёжи, Перова радовалась, будто маленький ребенок.

– Какую рубаху изволите, Ваше Высочество? ― открывая сундук, спросила Ольга.

Марта припомнила все свои рубахи, которые могли подойти к выбранному сарафану. В обществе Стриборга соблюдались жесткие требования к сочетанию цветов, чего не наблюдалось больше ни в одной культуре. Простой люд должен был носить строго оттенки серого цвета. Черный полагался людям, имеющим власть над Светом или Тьмой, каких в Стриборге обитали единицы. Все титулованные особы носили яркие цвета, а члены царской семьи обладали привилегией использовать светлые ткани. Белый могла надевать только царица. Любой стриборгчанин, который появится в белом, ― будь то обычный простолюдин или сам цесарь ― будет жестоко наказан, так как тем самым проявит крайнюю степень неуважения к монархине.

– Недавно сшили одну, нежного персикового цвета, помнишь?

Ольга, плохо разбирающаяся в цветах, не сразу поняла, о чем говорит госпожа, но после секундной заминки довольно закивала и извлекла одежду. Объемные рукава этой рубахи не были традиционными стриборгскими ― длинною в несколько локтей, а шились по последней мироградской моде, на основе культуры Рикриэнии.

Облачившись в изящный наряд, Марта встала перед большим зеркалом, любуясь на себя в отражении. Дорогая парча скрывала объемные бедра и заметные округлости в области груди, доставшиеся от матери. Изгибы запястий были украшены золотой вышивкой, узор которой цесаревна придумала сама. Поверх бежевого сарафана сияла барма, усыпанная жемчугами и гранатами. На ноги цесаревна надела оранжевые башмачки на невысоком каблуке с зауженными мысками.

– Вы такая красивая, Ваше Высочество! ― ликовала Ольга совершенно искренне, заплетая волосы Марты в косу. ― Никто по красе не сравнится с вами, Марта Александровна!

В дверь постучали. Марта позволила войти Андрею Мариевичу ― сыну княгини Своровой, который помогал ей во всех делах. Каждое утро Андрей Мариевич являлся в покои цесаревны и вручал расписание. В нем перечислялись обязанности, мероприятия, уроки, время для отдыха и тренировки, которые Марта должна была выполнить в течение дня. По мере приближения Совета Пяти Стихий рос и список ежедневных дел.

– Доброе утро, Ваше Высочество, ― поприветствовал Андрей, войдя в покои. ― Вы сегодня встали пораньше, Марта Александровна?

Сын княгини Своровой был темноволос, как и его мать. Но, в отличие от тетушки Марты, в его серых очах не сверкала сталь, наоборот, они светились добродушием. На щеках и подбородке темнела двухдневная щетина. Молодой человек был высок в сравнении с тридцатилетними сверстниками, но выглядел на десять лет моложе благодаря Метке Бессмертия.

Метка не позволяла организму стареть, поэтому тело не приходило в негодность, как происходило со смертными. Ни одна болезнь не могла возникнуть в таком человеке или боге ― она уничтожалась сразу же. Кроме того, Метка Бессмертия полностью восстанавливала поврежденное тело, если ранение было нанесено обычным оружием или магией: раны заживали, утраченные конечности и даже внутренние органы отрастали. Будь то половина тела, сердце, голова ― неважно. Однако при ранении Мертвой сталью от ран оставались шрамы, отрубленные конечности не вырастали заново, а поврежденные органы не излечивались. Если же такой сталью отсекали часть тела, где находилась Метка Бессмертия, то бессмертный становился смертным. Поэтому, боевые доспехи, которые носили маги, обычно имели дополнительную защиту в той части, где находилась Метка.

Мертвая сталь была погибелью для бессмертных. Ее создали в Рикриэнии для борьбы с теми, кто имел Метку Бессмертия. Такая сталь имела насыщенный черный оттенок и не отражала солнечный свет, будто умертвляя его. Достаточно было одного мелкого пореза, чтобы лишить сознания простого смертного. Более серьезное ранение стоило жизни. Поэтому смертных никогда не призывали на войну ― для них это равнялось самоубийству.

– Доброе утро, Андрей Мариевич, ― кивнула брату Марта. ― Да, верно замечено. Дел много, а времени не хватает, поэтому попросила Ольгу разбудить меня пораньше, ― соврала без запинки цесаревна.

Ольга, закрепляющая поверх волос изящный кокошник и фату, никак не выдала ложь наследницы.

– Похвально, Марта Александровна, ― улыбнулся Андрей и протянул расписание. ― Ваша сестра тоже проснулась с рассветом, чтобы закончить все пораньше. Мария Еленовна будет рада услышать о вашем энтузиазме.

Лицо Марты мгновенно утратило всякое радушие, между бровей появилась морщинка. Она была с сестрой в холодных, если не в ледяных, отношениях. Не говоря уже о том, что их ежедневно сравнивали друг с другом, выставляя Екатерину в лучшем свете, так еще и сама царевна была о себе высочайшего мнения. Екатерина постоянно досаждала Марте, старалась выделиться за ее счет и поворачивала ситуацию в свою сторону. Между ними шло бесконечное соревнование за право называться достойной дочерью царицы Александры. Настоящая война.

К огромному сожалению Марты, младшая сестра была хитрее и дальновидней, проявляла больше таланта в учебе. Ей легче давались языки, игра на музыкальных инструментах, танцы, арифметика и история. Екатерина, бесспорно, была прекрасным дипломатом. Когда главы Мирограда устраивали балы в чью-то честь, младшая сестра могла за один вечер обзавестись десятком новых знакомств и подружиться даже с теми, у кого друзей в принципе быть не могло. Однако именно Марта была искусным магом ветра, что, по мнению цесаревны, было важнее всех прочих умений. Царица, которая не может защитить свой народ в бою, ― обуза.

Нахмурившись, Ее Высочество посмотрела на второй лист в руках Андрея. Безусловно ― расписание Екатерины. Марта, не церемонясь, выхватила его из рук двоюродного брата.

– Марта Александровна, вам не стоит… ― сделал попытку отнять листок Андрей Мариевич, но Марта лишь выставила ладонь вперед, преграждая путь. ― Цесаревна, советую вам…

Марта взмахнула рукой, прерывая его возражения.

– Катя встречается с беженцами из Вотрова? ― спросила она удивленно: этого пункта не наблюдалось в ее собственном расписании.

Традиционно такими вещами занималась княгиня Мария. Однако иногда она позволяла царским дочерям брать на себя светские обязанности. Марта считала, что именно наследнице трона, а не младшей дочери царицы важно присутствовать на подобных мероприятиях для приобретения опыта.

«Тетушка снова отдала предпочтение одной Екатерине».

– Мне неведомо, Ваше Высочество, ― поджал губы Своров. ― Я не читаю чужое расписание.

Вотров, располагающийся к северу Мирограда, служил столицей Вотровского княжества в Стриборге. Княжество и Мироград разделяло Василисово море. Марта слышала о чудовищном захвате города армией богини Тьмы. Множество людей было перебито, почти никто не спасся. В стенах дворца об этом болтал каждый, кому не лень, однако ей было известно, что новость пытались скрыть от горожан, не желая вызвать панику.

– У меня нет никакой встречи, ― вновь прошлась глазами по своему листу Марта. ― Я ― Цесаревна Стриборга, ― Ураганова метнула жесткий взгляд на Андрея. ― Почему моя младшая сестра встречается с вотровцами, а я в это время присутствую на Публичном суде?

Марту охватил гнев. Конечно, на лице ее не высветилась ни одна эмоция, но голубой взор полыхал.

– Я ничего не знаю, цесаревна, ― смятение наполнило серые глаза брата. ― Княгиня не делится со мной планами…

Цесаревна обладала талантом, о котором мало кто знал. Она всегда видела, когда человек ей врал, насколько искусным лжецом он бы ни был. И именно этим сейчас занимался Андрей Мариевич. Лгал. Марта понимала это, разглядывая пунцовые щеки брата.

– Уходите, ― Марта протянула Андрею листок, предназначавшийся Екатерине.

Двоюродный брат, приуныв, поклонился и поспешил покинуть покои цесаревны. Марта сжала кулаки от гнетущей несправедливости. Злость, подобно неспокойному огню, завладела душой Урагановой, болезненно въедаясь в кожу. Негодование буквально пожирало ее.

Это неправильно.

Уже в который раз Мария Еленовна расставляет свои приоритеты, руководствуясь только ей ведомыми причинами, выказывая тем самым неуважение к цесаревне. К княгине Марии прислушиваются. Она подает пример того, как следует относиться к наследнице трона, и всем своим видом показывает, что Марта не достойна занимаемого положения. Многочисленные приближенные тетушки, желая заручиться расположением влиятельной княгини, разделяли ее настроение. Они не скупились на комплименты, обсуждая достоинства Екатерины, равно как не ограничивались вольными замечаниями насчет слабых сторон Марты. Иногда цесаревне казалось, что подданные нарочно забывают о ее талантах, дабы посильнее задеть чувство собственного достоинства наследницы. Но продолжала надеяться на лучшее.

Ураганова, пожелав остаться одна, отправила Ольгу к себе, а сама вышла на балкон вдохнуть свежего воздуха. Она обвела задумчивым взором город-остров, омываемый Василисовым морем, ― названным так в честь ее прабабушки Василисы, одной из основательниц Мирограда, и имеющим выход в Халитский океан. За территорией резиденции Стриборга раскинулись богатые постройки знати, живущей в Мирограде или приехавшей сюда по случаю Совета. Справа от многочисленных зданий с красными крышами расстилалось озеро Денница, мимо которого Марта любила проходить во время прогулок. За озером виднелся смешанный лес и северные скалистые горы. Среди их острых выступов находилось тайное место, куда молодая цесаревна часто выбиралась ночью, чтобы встретиться со своими друзьями. Никто не знал об этих вылазках. Если бы княгине Марии стало известно о ночных встречах, Марту навеки бы заперли в комнате.

Потому что для цесаревны должен иметь значение лишь Стриборг. Еë дыхание ― это ветер, сердце ― страна. Для наследницы трона нет ничего важнее благополучия государства, славы Дома Урагановых и нужд народа. Но в этот постулат незаметно ворвались друзья. Ворвался он. Они стали неотъемлемой частью Марты, и Ураганова уже не могла отпустить их, как бы ни желала.

Хоть девушка прекрасно осознавала все риски, не имела сил отказать себе в этой слабости. Друзья были не только выходцами из других стран, но и нетитулованными. Поэтому всякое общение с ними как минимум подверглось бы неодобрительному обсуждению бессмертного общества. Тем не менее, они были отрадой для души девушки. Марта жила в мире, где от каждого ее слова зависело мнение окружающих, где любая ошибка стоила репутации, а все любезности ― лишь фальшивка. Наследницу окружали люди, спокойно ожидающие провала цесаревны. Однако с друзьями все было иначе. Только рядом с ними Ураганова могла предстать самой собой и не получить осуждения в ответ.

Чувства ― это слабость, а слабость для цесаревны ― недопустима, Марта Александровна.

Слова тетушки, которые та неустанно повторяла, всплыли в голове. Марта была эмоциональной особой, но с годами обучилась держать свой пыл в холодных тисках. Приходилось подавлять все порывы, надевая на лицо маску равнодушия. Вскоре она научилась брать над собой верх и умертвлять все переживания или обиды, а затем хоронить их в душе под толстым слоем сдержанности. Ей пришлось сломать себя и стать второй Екатериной.

Марта встряхнула головой, отгоняя мучительные мысли. Сейчас не до жалости к себе. Ей нужно сходить к княгине Марии и потребовать изменений в расписании. Цесаревна не собиралась отсиживаться в стороне, пока сестра будет упиваться своим положением.

Наследница трона поспешно покинула покои. Стражники, охраняющие девушку днем и ночью, немедленно двинулись следом. Ураганова достаточно хорошо знала свою тетушку, чтобы пойти не в комнату княгини, а ее кабинет. Мария Еленовна вставала рано и почти сразу садилась за работу, а иногда вовсе игнорировала сон, поскольку для бессмертных он не был потребностью.

Метка Бессмертия наделяла своего носителя огромной выносливостью, заменяя привычные смертным источники энергии ― будь то сон, еда или вода. Марта, как и ей подобные, редко испытывала голод или жажду. В основном она трапезничала, чтобы насладиться вкусом яств. Зато желание организма отдохнуть ей было знакомым ― шестичасовые магические тренировки не проходили бесследно.

Эхо от быстрых шагов разлеталось по расписанным белыми и голубыми цветами стенам дворца. Потолки украшали фрески, исполненные в символике Стриборга и Дома Урагановых, подчеркивающие величие царской семьи. Окон в коридорах почти не было, поэтому путь до пристанища княгини проходил в полумраке.

Марта ворвалась в кабинет Марии без стука, заранее предвкушая недовольство, которое испытает родственница. Кабинет представлял собой большую комнату, каждая стена которой была заставлена книжными шкафами. Утренний солнечный свет пробирался сквозь окна, слегка закрываемые синими шторами с серебряной вышивкой. Лучи падали на Марию, отчего ее каштановые волосы блестели.

Враждебный взгляд голубых глаз встретился с металлическим взглядом тетушки. Мария восседала за деревянным столом, разбирая какие-то исписанные бумаги, одновременно всматриваясь в записи в бесцветных книгах. Сегодня на ней была бежевая рубаха с традиционными длинными рукавами и алый сарафан, украшенный драгоценными камнями.

– Ваше Высочество, ― сухо поприветствовала Сворова, поднимаясь и склоняя голову. ― Что вам угодно?

Княгиня всегда напоминала Урагановой мать. Непроницаемое выражение лица, рваные движения, колючий голос и убивающее спокойствие. Каждое ее слово сжимало живой огонь ледяными цепями, а бесстрастные глаза вонзали свои лезвия в сердца, обрекая их на гибель.

– Я узнала, что вы, тетушка, поручили Екатерине встретиться с беженцами из Вотрова? ― хладнокровно поинтересовалась Марта, но не старалась скрыть возмущения.

– Верно, Марта Александровна, поручила, ― сухо кивнула младшая сестра отца, опускаясь обратно на стул и возвращаясь взглядом к странице одной из книг, брошенных на столе.

Все внимание женщины концентрировалось на работе. Мария Еленовна явно не испытывала желания беседовать с племянницей. Но Марту безразличие княгини не заботило.

– Тогда, почему я ― наследница престола ― буду присутствовать на Публичном суде, когда как моя младшая сестра, ― повысив голос, выделила Марта последние слова и подошла ближе к тете, ― принимает вотровцев? ― Княгиня в ту же минуту встретилась серыми глазами с племянницей.

Цесаревна резала взглядом бесчувственное призрачное лицо: она ничуть не уступала своим напором духу Своровой. Непокорность была одним из тех качеств Марты, которое она унаследовала от царицы. Отец часто в шутку замечал, что семейная черта венценосного Дома Урагановых ― чрезмерное упрямство.

– Ваше Высочество, ― Мария сплела пальцы перед лицом, а локтями оперлась о стол. ― Если говорить прямо, сейчас вы не способны в одиночку на подобную встречу. В отличие от Ее Высочества Екатерины, вам не хватает сноровки.

Безусловно, Марте было это известно больше, чем кому бы то ни было еще. Но одно дело признаваться в неумении себе и совсем другое ― слышать такое от знающего человека. Ураганову вновь будоражил гнев, как это происходило всякий раз, когда ее признавали худшей в сравнении с сестрой. Этот случай не стал исключением. Беспокойное сердце цесаревны тотчас обратилось в бурю.

– Поэтому вы заключили, что мне стоит не мешать и остаться в стороне? ― пренебрежение мелькнуло на лице Марты. ― Считаете это верным решением?

– Именно, ― ни один мускул не дрогнул на фарфоровом лице. ― Поразмыслив над вашими успехами в образовании, я сочла нужным дать вам прекрасную возможность для контакта с народом, который когда-нибудь станет под вашу корону.

Публичный суд ― городское показательное мероприятие, проводимое на Центральной Площади. Любой прохожий мог присутствовать на суде и лицезреть справедливость мироградских законов. Суд проводил судья, перечислявший преступления обвиняемого, а затем предлагал несколько вариантов наказания. Как правило, большинство проступков карались смертью. Далее специально уполномоченный человек выбирал наилучший из вариантов, и приговор незамедлительно приводился в исполнение.

Марта ненавидела выступать на публике: голос дрожал, не подчиняясь сигналам мозга, заученная речь вылетала из головы, а тремор охватывал все тело. Иногда волнение было настолько велико, что язык начинал заплетаться, выбрасывая нечленораздельные звуки. Дворяне обожали высмеять высокий от страха голосок цесаревны, когда та пыталась припомнить что-нибудь умное во время светской беседы. Самым ужасным в публичных выступлениях было то, что бояться Марта начинала еще до начала мероприятия. Тревога, как правило, запускала свои беспокойные стебли, окольцовывая сердце, заблаговременно.

– Прекрасная возможность? Вы так говорите, будто суд проходит раз в месяц, а то и в год, ― скептически приподняла бровь Марта. ― Соглашусь, я не такая способная, как Катя, но имею полное право беседовать с вотровцами. Раз у меня не хватает опыта, не логично ли, чтобы я, наоборот, контактировала с ними?

– Несомненно, вы правы, ― произнесла тетушка, вновь опуская глаза на бумаги. Марта почувствовала ярое желание применить магию и перерезать все листы на мелкие кусочки. ― Однако сегодня, перед приездом Ее Величества царицы, вам лучше посвятить себя иной сфере. С согласия остальных глав Мирограда я наделяю вас всеми полномочиями, и вы будете от начала до конца вести мероприятие. Конечно, встретить вотровцев дело большое, но вам, как цесаревне, гораздо важнее чаще появляться на публике. Мироградцы, в особенности те, кто прибыл из Стриборга, должны проникнуться вами. Было бы славно, если бы их мнение в отношении вас приобрело положительный оттенок, не находите?

Марта размышляла над словами княгини Марии. Из ее уст все звучало убедительно и, действительно, выглядело, как большой шанс на укрепление симпатии, которой так не хватает цесаревне. Лишь вообразив восхищение в глазах граждан, Марта сразу же захотела отправиться на Публичный Суд как можно быстрее. Но она слышала напускное величие в тоне Своровой и по ее глазам видела, что та не говорит всей правды. Тетя знала, на что давить, и беспощадно использовала это.

– Я требую поменять нас местами, ― решила отстаивать свое Марта.

– К сожалению, решения здесь принимаю я, Ваше Высочество, ― подчеркнула княгиня. ― Вотров недавно столкнулся с армией Ариантреи, что требует незамедлительной реакции Мирограда, ведь Княжество находится вблизи нас. Действия богини Тьмы непредсказуемы, поэтому нам следует обезопасить себя как можно скорее, ― Мария Еленовна посмотрела на Марту с сомнением. ― Вы уверены, Ваше Высочество, что в состоянии произвести точную оценку нашего положения и должным образом организовать решение пагубной ситуации в Вотровском Княжестве? Готовы взять на себя такую ответственность?

Марта молчала. Екатерина превосходила еë в многом, но в военном искусстве Марта не уступала. Сестра виртуозно находила изъяны и придумывала стратегии, однако, как замечал наставник, зачастую недооценивала положение сил. Цесаревна, имеющая высокую магическую и физическую подготовку, привыкла анализировать слабые и сильные стороны любого противника, поэтому данный вопрос интересовал еë в первую очередь. Она всегда учитывала возможности Метки Бессмертия, возраст и вид магии, уровень владение оружием и происхождение. Иногда один воин мог уложить десяток других только потому, что его Метка Бессмертия была могущественнее, поскольку в этом случае он мог двигаться более ловко, тело регенерировало быстрее и выносливость была выше. Сама Марта с легкостью одолела бы более искусного соперника, если бы его Метка Бессмертия была иной.

Сворова будто нарочно не подпускала Ураганову к чему-то серьезному, преследуя какие-то свои цели. Надеялась, что любимая ученица соберет все лавры перед царицей? Скорей всего.

– Вам известно, что я не бестолкова в подобных вопросах. Возможно, не проведу идеальный анализ, но, может быть, узнай я истинное положение сил, смогу добавить что-нибудь дельное.

Княгиня помрачнела, напоминая девушке надвигающуюся бурю. Она не собиралась принимать капитуляцию. Марта поняла: ни один объективный аргумент наследницы не заставит ее передумать.

– Это не урок по военному делу, Ваше Высочество, ― подчеркнула Мария Еленовна. ― Сейчас нужно действовать, а не строить догадки. Дело касается безопасности нашей страны, поэтому отбросьте гордыню. Не забывайте о своем долге перед родиной.

О долге Марта знала с самого рождения. О нем ей говорили все без исключения, постоянно повторяя одно и то же. Чувство долга было единственным чувством, которое цесаревне позволяли испытывать. Долг впитался в кожу, смешался с кровью, стал неотъемлемой частью сердца. В ее жизни не должно быть ничего важнее Стриборга. Наследница трона обязана заботиться о благополучии страны, ставить интересы народа превыше своих, исполнять волю царицы и прославлять Дом Урагановых.

Только поэтому Марта отступила. В этот раз.

– Рада, что мы сошлись с вами во мнениях, ― заключила Сворова, внимательно глядя на племянницу. В голосе чувствовалось легкое торжество от одержанной победы. Марта пообещала себе ответить на эту интонацию позже, когда наступит подходящее время. ― Сегодня вас ждет много дел, Марта Александровна. Советую приступить к ним, как можно скорее.

Марта смиренно кивнула, крепко сжимая кулаки. Ураганова продолжала негодовать от обрушившейся на ее плечи несправедливости. Она всею душой желала доказать княгине, что та ошибается, сбрасывая цесаревну со счетов. Мечтала поставить младшую сестру на место, проявив себя во всей красе. Однако для этого ей нужен был хотя бы один шанс.

«Распинаться перед тетушкой нет смысла, ― сделала вывод Марта. ― Она никогда не слышит меня. Значит, буду действовать иначе».

Она уже было собиралась покинуть кабинет и отправиться в библиотеку, дабы изучить особенности Вотровского княжества вдоль и поперек, когда княгиня Мария остановила цесаревну.

– Кстати, об ответственности, ― проговорила княгиня Сворова. Марта подняла на нее вопросительный взгляд. ― Взываю к вашему благоразумию.

– Что вы имеете в виду? ― не поняла цесаревна.

– Дело в ваших безрассудных порывах, которые необходимо пресечь, ― лицо тети посуровело. ― Долгое время я надеялась, что вы одумаетесь и прекратите ваши ночные встречи с теми… молодыми людьми и дочерью Рудовой.

Морозная пыль сковала упавшее сердце.

– Вы знаете? ― спросила Марта на выдохе.

Мария кивнула, самодовольство выразилось на ее лице. В тот миг Марта поняла, насколько наивной была, думая, что княгиня не в курсе того, где проводит ночи цесаревна. Слова кончились, утонув в водовороте чистейшего ошеломления. Возможно, Марте стало бы совестно за свои необдуманные действия, но страх напрочь вычеркнул стыд. Его бутон распустился в груди и запустил свои ядовитые стебли под кожу, парализуя мышцы.

– Царица осведомлена, разумеется. Ее Величество потакала вашим прихотям, пока вы были молоды. Вы завели с ними знакомство в десятилетнем возрасте, но совсем скоро вам будет шестнадцать, а юноши ненамного вас старше. Возраст, когда чувства приводят к неосторожным действиям.

Марта поняла к чему клонит Мария Еленовна, ведь опасения эти были отчасти правдивы. Вряд ли княгиня знала наверняка, скорее, только догадывалась, что цесаревна впустила в свое сердце кого-то помимо народа Стриборга. Однако Ураганова осознавала: эта любовь не имеет будущего и не собиралась совершать «неосторожных действий».

– Вы недооцениваете мое благоразумие, тетушка, ― твердо произнесла цесаревна, хотя внутри бушевал смертоносный тайфун.

Марта моментально скрыла просочившийся наружу ужас, лишая Сворову дальнейшего удовольствия наблюдать за изумлением племянницы. Ее душили вопросы, вызванные растерянностью и беспокойством, но наследница отложила их на потом. Она развернулась и направилась к выходу, мечтая поскорее покинуть кабинет, чтобы поразмыслить в одиночестве об обрушившейся на нее правде.

В этот раз Мария не стала останавливать девушку. Марта вышла за дверь, незамедлительно отправившись к себе. С каждым шагом она прибавляла ходу, покуда в груди копился невыносимый осадок. Распределение ролей в расписании в настоящий момент казалось уже чем-то неважным.

Она знала. Все это время Мария знала, где и с кем Марта проводит время. Более того, царица тоже. Это казалось невероятным. Мать позволила ей покидать резиденцию и водить дружбу с нетитулованными иностранцами? Обзавестись теми, кто мог потревожить выстроенное долгими усилиями бесчувствие? Верилось с большим трудом. Особенно, если учитывать, что каждое решение царицы Александры славилось холодной расчетливостью. Александра Василисовна никогда не делала ничего просто так. Либо ей не известны многие подробности, либо она заготовила для друзей дочери пугающую кару.

Марта испугалась за жизни своих друзей. Ведь царица не уважала слабых, отдавая предпочтение лишь сильным личностям. Слабость же произрастала из чувств, и именно их цесаревна испытывала к друзьям. Мать не отличалась терпением, поэтому просто могла отдать приказ казнить Ромарио и Адриана ― смертных людей, а Анну ― бессмертную богиню ― заключить под стражу и предать мучениям. Да, для этого требовалось обойти Конституцию Мирограда, но для монархини не существовало непреодолимых границ. Александра Василисовна пошла бы на что угодно, если это касается будущего Стриборга.

Закрывшись в своих покоях, цесаревна прислонилась спиной к двери, опустилась на пол, потом, поджав колени к груди, зарылась лицом в подоле. Марте необходимо немедленно прекратить всякое общение с друзьями, чтобы обезопасить их. Но Ураганова не могла представить, что отныне не сможет видеться с друзьями. Больше не будет видеться с ним. Она чувствовала, как замерзает трепет единственного нежного, что спасало в непрекращающемся голоде безличия. Что-то внутри медленно умирало от осознания неизбежности горького прощания.

Покои Марты потревожил ветер, но, погруженная в себя, девушка даже не заметила этого. В моменты уязвимости магия вырывалась наружу, действуя хаотично. Порывы стихии раскачали шторы и перевернули несколько предметов в комнате. Кокошник съехал со светловолосой головы, пара прядей вырвалась из прически. Раздался звук бьющегося стекла. Ураганова наконец подняла голову, прерывая беззвучные самоистязания, и усмирила бушующую магию силой мысли.

Марта была талантливым магом для своих лет. Она обучалась магии ветра с шестилетнего возраста, в то время как сестра начала свое обучение в восемь. Пару лет назад наследница прошла аттестацию, которая проводилась каждые пять лет, получив третью ступень. Екатерина же до сих пор не могла преодолеть пятую ― начальную. Цесаревна уже была способна создавать штормовые вихри, усиливая их до острого лезвия, контролировать холодное оружие потоками ветра, сражаться закрытыми глазами, руководствуясь магическими сплетениями и многое другое, чего младшей сестре даже не снилось. За выдающиеся способности ее прозвали Поцелованной Ветром.

Само собой, Марта стремилась к высшей ступени. Маги, достигшие первой ступени, как царица Александра, могли подчинять себе истинную стихию ― саму природу. Пока что цесаревна была далека от этого. Она умела придавать воздушной магии любую форму и имитировать истинную стихию. Но магический ветер ― искусная подделка. Другой маг имел возможность развеять магические сплетения. С природной стихией такое проделать попросту невозможно.

Цесаревна поднялась и подошла к разбитому зеркалу. На лице отражалась горечь вперемешку с досадой. Убивающая тоска переполняла сердце, а глаза вновь покрылись красными трещинами. Не от слез. Марта никогда не позволяла их себе. Значит, это связано с ночными кровотечениями. Беседуя с княгиней Своровой, Марта совсем забыла упомянуть о ночном событии.

«Лучше схожу к мейстеру, ― отмахнулась наследница, не желая вновь встречаться с этой противной женщиной. ― Он всяко знает больше».

Мейстеры исследовали силу Меток Бессмертий и занимались их нанесением. Они обучались этому мастерству долгие годы, поскольку одна ошибка в нанесении символов могла стоить человеку жизни. Были и другие образованные бессмертные, изучающих Метку, но мастеров среди таких, как правило, можно было пересчитать по пальцам.

Взгляд упал на расписание, принесенное Андреем Мариевичем. Лишнее время, которое Марта хотела посвятить делам, медленно ускользало. Сегодня девушке нужно сосредоточиться на своих обязанностях, чтобы обойти младшую сестру. Если Сворова не дает Марте шанса проявить себя, то она вырвет его самостоятельно.

«Я найду способ освободить Вотров, ― пообещала себе Ураганова. ― И докажу всем, что достойна называться цесаревной».

Успокоившись и стерев все мучения с лица, Марта отправилась на урок по экономике. Затем шли занятия по политике, законодательству и другим дисциплинам, во время которых цесаревна не переставала размышлять о Вотрове. В обед она провела Публичный суд, а после приступила к остальным обязанностям, связанных с подготовкой к приезду царицы. Ближе к вечеру Ураганова приступила к боевым тренировкам, полностью отдавшись ветру и отпустив на шесть часов мучительное беспокойство.

Но, невзирая на легкое воодушевление, горечь не покидала девушку в течении всего дня. Цесаревна постоянно возвращалась мыслями к друзьям, которых, вероятнее всего, больше не увидит. Она не могла представить жизнь без них.

– Нет, ― помотала головой Марта, складывая боевые веера в футляры. ― Я должна попрощаться.

Она сделает это в полночь.