Читать книгу Тени исчезают в полночь - - Страница 10

Ирина Прозорова. Младшая сестра. Двадцать один год.

Ее комната, также находящаяся в общей квартире Прозоровых, казалась одновременно и детской, и тайным убежищем художника-затворника. Стены были увешаны неровными холстами, покрытыми яркими, почти кислотными мазками красок, складывающимися в абстрактные узоры. Среди них – коллажи из старых обрывков ткани, сухих цветов и странных, поблекших фотографий, лица на которых были намеренно выскоблены или закрашены. Ирина не рисовала реальность, она создавала собственные миры – миражи, которые, казалось, вот-вот оживут и затянут в себя.

В отличие от Ольги, Ирина не хранила Бродского, а Маша ей подарила лишь несколько сломанных стилусов, которыми она царапала свои холсты. Она предпочитала осязаемые вещи, но не те, что связывают с прошлым или будущим, а те, что были личными, созданными только ею. Повсюду лежали разноцветные нитки, клубки шерсти, кусочки дерева, собранные на улице, и десятки крошечных, почти невидимых фигурок из глины, расставленных по полкам. Они были похожи на тотемы или детские игрушки лилипутов, забытые здесь временем.

Ирина была словно соткана из прозрачного воздуха и тишины. Ее движения были плавными, почти бесшумными, а взгляд – глубоким и немного отсутствующим, как у человека, который видит нечто, недоступное другим. Она редко говорила, предпочитая слушать и наблюдать, словно собирая из этого мира свои собственные, невидимые картины. Возможно, поэтому Ольга и Маша, такие разные, так бережно ее опекали, каждая на свой лад, пытаясь защитить эту хрупкую, необычную младшую сестру от грубой реальности.

Ирина не пользовалась никакими гаджетами, кроме старенького смартфона, который ей подарила Ольга, чтобы сестры могли звонить ей. Она редко отвечала на звонки, предпочитала слушать голосовые сообщения. Письма Ольги с восковыми печатями она хранила в ящике.

Полиция почти ничего не нашла в ее данных. Никаких цифровых следов, никаких банковских операций, ни единого аккаунта. Только тот старенький смартфон, в котором не сохранилось ни звонков, ни сообщений – словно его память была стерта. Лишь на одной из полок, под слоем пыли и забытых ниток, был найден очень странный холст. Это был рисунок углем.

Центральное место на холсте занимал крупный, детально прорисованный глаз – человеческий, но искаженный, с расширенным зрачком, в котором отражалось нечто темное и непонятное. От глаза тянулись тонкие, едва заметные линии, похожие на неровные нити. Они соединялись внизу холста, образуя тот же самый узор из трех пересекающихся окружностей, который Лев видел в бумагах Ольги и в файлах Маши. Рядом с этим узором была надпись, сделанная небрежным, детским почерком: