Читать книгу Тени исчезают в полночь - - Страница 8

Маша Прозорова. Средняя сестра. Двадцать три года.

На первый взгляд, она была полной противоположностью Ольги – никакой пыльной старины, никаких тайн, скрытых в старых книгах. Маша жила в мире ярких, мелькающих картинок, но ее мир был скорее хаотичным, чем технологически продвинутым. Ее комната, такая же в общей квартире, как и Ольгина, была заполнена неоновым светом старых LED-лент, вывезенных откуда-то со склада, и беспорядочными коллажами из вырезок журналов и старых плакатов, наклеенных прямо на стены. Она была графическим дизайнером, работала удаленно, создавая вирусную рекламу и обложки для онлайн-изданий, которые все еще выпускались в Сети. Ее мир был быстрым, цифровым, без полутонов, только яркие вспышки и резкие контрасты, но это был мир, загнанный в рамки доступных, порой устаревших, технологий.

Повсюду валялись стилусы, пара потрепанных графических планшетов, десятки зарядных устройств для гаджетов разных поколений, провода, обмотанные вокруг старых кружек. На стене – большой, слегка мерцающий экран, разделенный на несколько сегментов, где одновременно транслировались новостные ленты из последних доступных источников, обрывки чужих разговоров из публичных чатов, записи с уличных камер низкого разрешения и фрагменты неясных видео. Маша называла это «информационным шумом», своим «фоном для работы», но Льву, когда он первый раз пришел в комнату Маши и включил экран, это показалось отчаянной попыткой заполнить каждую секунду жизни чем-то извне, лишь бы не остаться наедине с гнетущей тишиной.

Общение с сестрами у нее было таким же фрагментарным, как и ее мир. С Ольгой – строго по графику, ровно 15 минут, словно выполняла некий ритуал, а не общалась с сестрой. С Ириной же – только быстрые, обрывистые голосовые сообщения, которые удалялись сразу после прослушивания. Судя по всему, сестры редко общались лично, хотя и жили в одной квартире.

В отличие от Ольги, Маша не оставляла после себя дневников, записей или книг, хранящих секреты. Ее жизнь, казалось, полностью растворялась в виртуальном пространстве, в облачных хранилищах, которые были более надежны, чем физические носители в их нестабильном мире. Однако, когда полиция получила доступ к ее закрытым данным на компьютере, им удалось найти одну-единственную, странную папку. Ее название было просто «АРТ».

Внутри – не рекламные проекты и не коллажи. Это были десятки, сотни, возможно, тысячи графических файлов, созданных самой Машей. Все они представляли собой изображения зеркал. Но не обычных. Зеркала были битыми, треснувшими, покрытыми паутиной мелких изломов, словно их разбили не один раз. Иногда они отражали лишь сплошную, пугающую пустоту. Иногда – искаженные, еле различимые тени, едва уловимые намеки на что-то, что скрывалось за гранью. А на некоторых Маша нарисовала тонкие, почти невидимые линии, соединяющие трещины в определенный узор. Узор, который смутно напоминал тот, что Лев видел в рисунке Ольги: три пересекающиеся окружности.

Самые последние файлы в папке «АРТ», датированные ночью исчезновения, были особенно странными. На них Маша сосредоточилась на собственном отражении. Последнее изображение: ее лицо, искаженное нечеловеческим ужасом, а позади, в глубине разбитого зеркала, словно сотканная из тьмы, проявлялась фигура. Размытая, неуловимая.