Читать книгу Лети на свет - - Страница 20

Через пару часов я уже входила в ворота, которые стали мне привычными, почти родными, за последние четыре года.

Пока я шла знакомой тропинкой к нужному мне седьмому участку, всегда разглядывала попадавшиеся мне на глаза могилы. Некоторые из них я уже замечала, но каждый раз старалась отыскать те, которые ещё не видела. Больше всего моё внимание привлекали самые старые и запущенные захоронения, заросшие густыми сорняками. Те, где не было ни свечей, ни цветов. На которые уже многие годы никто не приходит. Неужели погребённые там люди не заслужили, чтобы про них хотя бы иногда кто-нибудь вспоминал? Хоть изредка? Почему они оказались всеми забыты? Наверно эти люди и при жизни были очень одинокими. Ведь не могут самые близкие и родные вот так просто взять и забыть про человека, после того, как он умирает.

Моя семья была похоронена под высокой стройной берёзой. В пасмурную погоду я пряталась от дождя под её кроной, а в солнечную, как сейчас, её тень защищала меня от жары. Каждый раз, когда я приходила сюда, я слушала шелест её листьев, и просто не могла удержаться, чтобы её не обнять. Вот и сейчас я в первую очередь прижалась к своему любимому дереву.

Кладбище считается местом траура и печали, и многие люди чувствуют тоску приходя сюда, но только не я. Здесь мне становилось легко и спокойно, ведь это, пожалуй, единственное место где можно предаваться меланхолии и упиваться жалостью к себе, не получая при этом чьего-либо осуждения. Ведь мёртвые вообще никогда никого не осуждают.

Выщипывая одуванчики и мокрицу с маминой могилы, я невольно задумалась о том, как скоро моё бездыханное тело тоже окажется под большим гранитным камнем. Ведь каждую ночь, засыпая, я так надеюсь не проснуться на утро. Мысли о собственной кончине никогда не покидали мою голову, в смерти я видела в первую очередь избавление от страданий и боли. Если Вам когда-нибудь скажут, что время лечит, то знайте, что это не правда. Боль с годами не проходит, а лишь переходит из острой в ноющую и тупую. Но никуда не девается.

Сев на лавочку, я проверяла качество своей уборки. Вроде бы всё было чисто: ни травинки, ни пылинки. Только памятники, железная ограда и свежие цветы. И ничего лишнего.

Вот так живёт человек мечтает, строит планы на будущее. И вдруг от его длинной, казалось бы, жизни остаются только две даты с чёрточкой посередине. И всё бы ничего, если это был чужой человек. Но если самый близкий… Ничего страшнее этого быть не может, поверьте.

На мою любимую берёзу приземлилась огромная чёрная ворона. Усевшись на ветку, она начала громко каркать. Абсолютно непонятно, кому были адресованы её крики, ведь поблизости не было ни одного её сородича. Для полноты картины не хватало только темноты и полнолуния, тогда бы получилась типичная такая зловещая сцена из какого-нибудь глупого ужастика.

За соседней лавочкой, метрах в пятнадцати от меня, обосновалась компания из трёх мужичков лет пятидесяти. Там был небольшой деревянный столик, на котором они начали раскладывать закуску. После чего один из них, который был в старой засаленной тельняшке, вытащил из кармана штанов… Как думаете, что? Конечно же бутылку водки. Трудно представить, чтобы без неё обошлись хоть одни поминки.

Никогда не понимала эту странную привычку – есть и пить в таком месте. Хотя по их лицам не очень-то было похоже, что они кого-то оплакивают. Скорее всего для них поход на кладбище был просто поводом побухать на природе. Но мне всё-таки кажется, что можно было бы найти более подходящее место для этого. Впрочем, это не моё дело.

Раз уж моё одиночество было так бесцеремонно нарушено, значит пришло время уходить отсюда, ибо выслушивать их пьяные разговоры мне совсем не хотелось. Не знаю, сколько сейчас было времени, скорее всего уже часов шесть, так что можно было потихоньку ехать к Лизе. В крайнем случае, если её не будет дома, то её мама меня всё равно пустит.

Я вышла из ворот кладбища и повернула направо, в сторону автобусной остановки. Ещё одну пешую прогулку я бы сегодня не осилила. Да и голод уже давал о себе знать. Надеюсь, Анна Романовна приготовит ужин к моему приходу.