Читать книгу Соус и корона - - Страница 2

Следующие несколько часов слились в одно сплошное, оглушающее полотно из звуков, запахов и унижений. Николай, которого все здесь звали просто «Нуво» – «Новый», – понял, что находится на самой нижней ступени гигантской пищевой пирамиды, вершиной которой был Король-Солнце.

Его миром стал угол у гигантской груды дров, где он вместе с парой таких же оборванных мальчишек чистил, скреб и перебирал. Мозоли, которые он когда-то с гордостью называл «профессиональными», стерлись в кровавые волдыри от тупого ножа и грязной воды. Его белый халат быстро превратился в серо-коричневое тряпье, и он с благодарностью принял грубое полотняное одеяние, которое ему швырнули, – оно хотя бы не привлекало лишнего внимания.

Он учился молча, наблюдая. Кухня была не просто хаосом. Это был строгий, жестокий порядок, подчиненный одному – прихоти монарха. Во главе всего стоял тот самый худой человек в черном – Мастер Огюстен, Первый повар Его Величества. Его слово было законом, его взгляд заставлял трепетать даже самых опытных поваров.

Под ним существовала целая каста: специалисты по соусам, по жаркому, по дичи, по выпечке. Каждый охранял свои знания как величайшую тайну. А ниже всех были «галантены» – разносчики, подмастерья и, конечно, «нуво» вроде него, которых за людей-то не считали.

Николай видел, как работали эти мастера. Он смотрел, как они заливают мясо густыми, мучными подливками, убивающими любой натуральный вкус. Как они щедро сыплют в блюда дорогие, но грубые специи – мускатный орех, гвоздику, корицу, – чтобы перебить запах не первой свежести продуктов. Как они используют сахар как символ статуса, добавляя его даже в мясные блюда. Его современное шефское сердце сжималось от боли.

Его первый бунт был тихим и незаметным.

Ему поручили нарезать лук для рагу. Нож, который ему выдали, был ужасен. Николай поймал взгляд одного из мальчишек, который сноровисто, хоть и небрежно, точил свой инструмент о грубый камень у очага. Дождавшись момента, Николай сделал то же самое. Он потратил несколько минут, приводя лезвие в относительно острое состояние, вспоминая уроки своего первого наставника: «Тупой нож опаснее острого, Коля. И позорнее для повара».

Когда он вернулся к столу и начал резать, лук не мялся и не тек, а аккуратно расходился под лезвием на ровные, тонкие полукольца. Это была мелочь. Пустяк. Но рядом работавший бородатый повар с обезьяньими руками по имени Клод на секунду замер, глядя на его работу.

– Эй, Нуво, – просипел он. – Ты откуда так резать умеешь?

Николай вздрогнул. Он не мог сказать, что научился в московском ресторане у японского су-шефа.

– Дома… так резали, – буркнул он, делая вид, что сосредоточен на работе.

Клод хмыкнул, но в его глазах мелькнуло не просто любопытство, а подозрительность. Здесь любой навык, выходящий за рамки твоей станции, был угрозой.

Второй инцидент произошел вечером. Огромный котел с бульоном для соуса, за которым следил Клод, слишком бурно кипел. Николай видел, как жир смешивается с водой в мутную, неаппетитную эмульсию. Бульон терял прозрачность и тонкость вкуса. Инстинкт взял верх.

– Месье Клод, – тихо сказал он, проходя мимо с охапкой дров. – Если убавить огонь, бульон будет… яснее.

Он не успел ничего добавить. Клод развернулся так резко, что едва не опрокинул горшок.

– Тебя кто спрашивал, щенок?! – проревел он, и слюна брызнула на Николая. – Ты думаешь, ты тут что-то понимаешь? Я делаю соусы для ушей, достойных герцогов, а не для свиней в хлеву! Катись к своим кореньям, пока я не окунул тебя в этот котел!

Унижение было жгучим и публичным. Над ним смеялись. Мастер Огюстен, проходивший в этот момент мимо, бросил на него ледяной взгляд, в котором читалось одно: «Знай свое место».

Место его было на полу, с тряпкой в руках, когда он потом оттирал пятна от пролитого вина. Сердце бешено колотилось от гнева и бессилия. Он был никто. Пыль. Его знания, его опыт, его вкус – все это не имело здесь никакой ценности. Хуже того, это было опасно.

Сидя на корточках в темном углу, он смотрел на танцующие языки пламени в очаге. Он вспомнил аннонс к меню, который он когда-то с гордостью писал: «Мы уважаем продукт и стремимся раскрыть его истинный вкус». Здесь, в Версале, продукт не уважали. Его насиловали специями, душили соусами, превращали в символ богатства и власти.

«Чтобы выжить, нужно играть по их правилам», – пронеслось у него в голове. Но разум шеф-повара восставал против этого. Он не мог смотреть, как они уничтожают еду. Не мог.

Внезапно он почувствовал на себе чей-то взгляд. Это был не гневный взгляд Клода и не презрительный – Мастера Огюстена. Это был внимательный, изучающий взгляд молодого парня, одного из помощников кондитера. Парень быстро отвел глаза, как только Николай встретился с ним взглядом.

Значит, он был не совсем невидим. За ним наблюдали.

Николай сжал мокрую тряпку. Хорошо. Если его знания – угроза, то нужно сделать их не угрозой, а… необходимостью. Но как? Бросать вызов сразу было самоубийственно.

Нужно было найти союзника. Или создать ситуацию, где его умение окажется бесценным. Пока же он должен был терпеть, чистить и молчать.

Он поднял голову и увидел, как через кухню проносят огромное блюдо с павлином, зажаренным в перьях, – символ показной роскоши, которую он так презирал.

«Хорошо, – подумал Николай, вставая. – Вы хотите зрелищ? Я дам вам зрелищ. Но сначала мне нужно выжить».

Он понял главный закон королевской кухни: чтобы добраться до короны, нужно сначала заслужить право подойти к горшку.