Читать книгу Соус и корона - - Страница 3

Дни сливались в однообразие унизительного труда. Николай научился молчать, опускать взгляд и быстро выполнять самые грязные поручения. Он стал почти невидимкой, серой мышью в углу, и это его устраивало. Пока он наблюдал и учился.

Он выучил имена главных специалистов, понял, кто из них талантлив, а кто просто умеет подлизываться к мастеру Огюстену. Он изучил ритм кухни – адское утро подготовки, относительное затишье дня и безумный вечерний шквал, когда десятки блюд должны были быть поданы одновременно, пока не остыли.

Именно в один из таких вечерних шквалов всё и случилось.

Кухня была похожа на раскаленный муравейник. Крики, беготня, пар от десятков кастрюль. Главным блюдом должен был быть фазан в сливочном соусе, который готовил сам Клод. Николай, пронося мимо охапку дров, мельком увидел, как тот закладывает в соус горсть ароматных трав. И его шефское чутье, обостренное годами, взбунтовалось.

Трава была не та.

Он видел её раньше – повара называли её «куропаточьей травой» и использовали для дичи, но в малых количествах. Та, что был у Клода, была очень похожа, но чуть темнее и с другим, более резким запахом. Это была похожая, но горькая и ядовитая разновидность. Николай узнал её по ботаническому атласу, который изучал для своего меню с дикоросами.

Клод, взволнованный и потный, не заметил подмены. Парень, отвечавший за зелень, явно перепутал связки в спешке.

Николай замер, оказавшись на развилке. Молчать? Повар мог отравить половину двора, а вину скорее всего свалили бы на «невежественного нуво». Предупредить? Это снова будет воспринято как наглое вмешательство и вызовет ярость.

В этот момент его взгляд упал на большой котел с бульоном, который должен был стать основой для супа-пюре из диких кореньев – простого, дежурного блюда для многочисленной свиты. Суп был серым, мутным и безвкусным, как жидкая каша.

И решение пришло мгновенно. Оно было рискованным, почти безумным, но это был шанс.

Он подождал, пока Клод отвернется, чтобы прокричать указания поварятам, и быстрым, точным движением выхватил из его соуса пучок ядовитой зелени и швырнул её в огонь. Сердце бешено колотилось. Затем он подошел к плите, где стоял котел с будущим супом.

Повар-супник, юный и растерянный паренек, метался между котлом и горой грязной посуды.

– Dépêche-toi! – крикнул ему Николай, делая вид, что помогает, и отстранил его от огня. – Бери посуду, я помешаю.

Парень, сбитый с толку, кивнул и побежал.

И тут Николай начал творить. Руки сами вспомнили движения. Он схватил луковицу и свой заточенный нож – несколько взмахов, и она превратилась в идеальный мелкий кубик. Он нашел чан с оливковым маслом – не самое лучшее, но сойдет. Быстро пассеровал лук на отдельной сковороде, пока он не стал прозрачным и сладковатым. Он отыскал в углу забытые кем-то полусушеные грибы, быстро порубил их и бросил к луку. Аромат начал меняться.

Он выловил из бульона несколько пресных кореньев, размял их в пюре и вернул обратно, чтобы загустить суп естественным путем, без лишней муки. Лук с грибами отправились в котел. Он нашел веточку правильного, безопасного тимьяна и розмарина, размял их в пальцах и бросил в общую массу. Безвкусная жижа начала превращаться в ароматный, глубокий суп.

Он работал на автопилоте, не думая о последствиях. Он просто делал то, что умел лучше всего – создавал вкус.

– Что ты делаешь?!

Леденящий душу голос за спиной заставил его обернуться. На кухне наступила мертвая тишина. Все застыли. Перед ним стоял мастер Огюстен. Его худое лицо было искажено гневом. Рядом с ним был багровый от ярости Клод.

– Этот выродок испортил суп! – закричал Клод. – И… и он что-то стащил с моей столешницы!

Николай выпрямился. Отступать было некуда.

– Я не портил, маэстро, – сказал он тихо, но четко. – Я… улучшал.

– Улучшал? – мастер Огюстен произнес это слово так, будто это была самая большая дерзость, которую он слышал в жизни. Он подошел к котлу и зачерпнул ложку супа. Все затаили дыхание.

Он поднес ложку к носу. Его брови чуть дрогнули. Он попробовал. Ничего не произошло. Он стоял неподвижно, секунду, другую, глядя в пространство перед собой, словно разбирая вкус на составляющие.

– Откуда ты знаешь эту технику? – наконец спросил он, и его голос потерял ярость, но приобрел опасную, холодную твердость. – Кто тебя учил?

– Я… я видел, как это делают на юге, маэстро, – соврал Николай, опуская голову. – Просто хотел помочь. Суп был… пресным.

– Помочь? – Клод попытался снова взять инициативу. – Маэстро, он вор! И наглец! Его нужно выпороть и вышвырнуть!

Но мастер Огюстен не слушал. Он снова зачерпнул ложку супа и отдал ее Клоду.

– Попробуй.

Клод с негодованием отхлебнул. Его лицо выразило удивление, потом нежелание признавать это, и, наконец, злобное смирение. Суп был несравненно лучше. Глубокий, насыщенный, с четкими, но сбалансированными нотами грибов и трав.

Тишина на кухне стала звенящей.

Мастер Огюстен обвел взглядом замерших поваров, потом снова уставился на Николая.

– Твоя «помощь» стоила бы тебе кожи на спине, если бы результат был иным, – произнес он ледяным тоном. – Но сегодня король требует скорости, а не наказаний. – Он повернулся к супнику. – Подавать этот суп. А ты, – его взгляд вернулся к Николаю, – завтра с рассветом явись ко мне. Мы поговорим.

Это не была благодарность. Это был приговор. Но приговор с отсрочкой.

Когда кухня снова зашумела, Николай почувствовал, что его колени подкашиваются. Он рискнул всем. И прошел по краю. Но он больше не был невидимкой. Теперь он был человеком, с которым «поговорит» сам старший повар.

Он поймал на себе взгляд того самого молодого помощника кондитера. И в этот раз в его глазах читалось не просто любопытство, а уважение, смешанное со страхом.

Первая битва была выиграна. Но Николай с содроганием понимал, что война за его место на этой кухне только началась.