Читать книгу Соус и корона - - Страница 6

Дорога в покои мадам де Монтеспан показалась Николаю долгой, как путешествие в иной мир. Он шел за пажом по бесконечным зеркальным галереям, где его запачканное отражение казалось насмешкой над позолотой и хрусталем. Под ногами скрипел паркет, в воздухе витал тяжелый аромат цветов, пудры и чего-то сладковатого – может, духов, а может, тления.

Его ввели в небольшую гостиную, утопавшую в шелках и бархате. Воздух здесь был густым и душным. Мадам де Монтеспан, знаменитая фаворитка Короля-Солнца, полулежала на кушетке. Она была не просто красива – она была величественна, как боевой галеон, весь в кружевах, лентах и дорогих тканях. Ее глаза, холодные и пронзительные, изучали его с ног до головы, будто рассматривали диковинного жука.

Рядом, в кресле, сидела другая дама, попроще одетая, с умным, внимательным лицом.

– Итак, это тот самый алхимик, превративший прокисшую подливу в нектар? – голос у мадам де Монтеспан был томным, но в нем слышались стальные нотки.

Николай низко склонил голову, не зная, как себя вести.

– Встань, встань. Покажи свое лицо, – приказала она. – Говорят, ты новичок. Откуда у тебя такие познания? Этот соус… он был нежным, как лепесток розы, и в то же время дерзким. В нем была… ясность. Не то что эти привычные густые похлебки, которые нам подают.

Николай сглотнул. Он вспомнил слова Огюстена: «Отвечаешь сам».

– Я… много путешествовал, ваша светлость. И видел разные способы приготовления. Просто попытался сделать вкус… чище.

– «Чище», – повторила она, перекидываясь взглядом со своей спутницей. – Слышишь, Атали? Он говорит о чистоте вкуса. Как будто мы до сих пор питались в харчевнях для простолюдинов.

Дама по имени Атали улыбнулась тонкими губами.

– Необычно. И рискованно с твоей стороны, молодой человек, менять рецепт, одобренный самим Мастером Огюстеном.

– Рецепт не был изменен, мадам, – быстро нашелся Николай. – Была исправлена… техническая ошибка. Я лишь вернул соусу его изначально задуманную форму.

Мадам де Монтеспан медленно кивнула, явно довольная его ответом. Ей понравилось, что он не стал принижать Клода или хвастаться.

– Техническая ошибка… Да, на этой кухне их хватает. – Она сделала паузу и поигрывая веером. – Скажи мне, «путешественник», а что бы ты приготовил для ужина, который должен… очаровать? Не накормить, не насытить, а именно очаровать. Удивить того, кто пробовал всё.

Николай почувствовал, как по спине пробежал холодок. Это был не просто вопрос. Это был заказ. Или ловушка.

– Это зависит от многих вещей, ваша светлость. От сезона. От настроения… того, кого нужно очаровать. И от того, какое именно послание должно быть в блюде.

– Послание? – Мадам де Монтеспан приподняла бровь. – Блюдо может нести послание?

– Еще как, – не удержался Николай. Для него это было аксиомой. – Оно может говорить о нежности. О страсти. О мощи. Или… о насмешке.

В гостиной повисла звенящая тишина. Он перешел какую-то грань.

Внезапно мадам де Монтеспан рассмеялась. Это был нежный, но холодный смех.

– Прелестно! Настоящий поэт от соусов! Хорошо. Я подумаю над твоими словами. А пока… – она сделала легкий жест рукой, – ты можешь идти. И запомни, я теперь знаю о тебе. Твои «очищенные вкусы» меня заинтересовали.

Это было и милость, и угроза. Его заметили. И в этом мире быть замеченным такой особой было смертельно опасно.

Когда Николай вышел из покоев, его ждал тот же паж. Но теперь взгляд юноши был не высокомерным, а заинтересованным.

– Повезло тебе, – тихо сказал паж, провожая его обратно к лестнице для прислуги. – Мадам редко удостаивает беседы кухонных работников. Смотри не споткнись. Тот, кого она замечает, либо взлетает очень высоко, либо падает очень низко.

– А ты кто? – спросил Николай, останавливаясь.

– Луи. Я служу в ее покоях. – Паж огляделся и понизил голос до шепота. – И я слышал, как она потом говорила мадемуазель Атали, что устала от кулинарных предрассудков старого Огюстена. Она ищет что-то новое. И, кажется, нашла.

С этими словами Луи исчез за портьерой, оставив Николая в полном смятении.

Возвращаясь на кухню, он чувствовал себя не спасшимся, а попавшим в паутину. Его успех был не его победой. Он стал разменной монетой в чужой игре – игре между фавориткой и старшим поваром, между старым и новым.

Клод встретил его молчаливой, но яростной ненавистью во взгляде. Огюстен же, казалось, смотрел сквозь него, но Николай почувствовал на себе тяжесть этого взгляда.

Он подошел к своему столу, к своей груде немытой зелени. Но всё изменилось. Теперь он был не просто «нуво». Он был человеком, с которым говорила сама мадам де Монтеспан. Человеком, которого ненавидел главный соусье. Человеком, за которым следил старший повар.

Он взял в руки нож. Рука дрожала. Он глубоко вдохнул и принялся резать. Тонко. Очень тонко. Теперь каждый его шаг, каждый вздох имел значение. Кухня была полем боя, а он, сам того не желая, только что вышел на передовую.