Читать книгу Атташе - - Страница 6

Спальное место Веры оказалось за резной деревянной ширмой в дальнем углу зала. Низкий диван, застеленный шёлковыми подушками. Небольшой сундук для вещей – каких вещей? У неё ничего не было. Тонкий ковёр с восточным орнаментом. И окно – узкое, с решёткой, но окно, через которое виднелось синее небо.

Вера подошла к нему, вцепившись в прутья решётки. За окном простиралась пустыня – бескрайняя, золотая, слепящая. Дюны уходили к горизонту, словно застывшие волны песчаного моря. Ни дорог, ни строений, ни признаков цивилизации. Только песок и небо.

– Красиво, правда? – Зара устроилась на краю дивана, поджав ноги. – Я первый месяц проводила у окна целыми днями. Думала, высматриваю путь к побегу. На самом деле просто не могла поверить, что такое место существует.

– Где мы?

– В пустыне Руб-эль-Хали. Пустая четверть. – Зара усмехнулась. – Самое подходящее название для самого большого песчаного моря в мире. До ближайшего города часа три на машине. До Дубая – все пять. Это летняя резиденция Султана. Древний форт, которому больше трёхсот лет. Он отреставрировал его, сделал… это. – Она обвела рукой гарем.

Вера медленно обернулась.

– Как долго ты здесь?

– Два года, четыре месяца и… – Зара задумалась, – примерно восемнадцать дней. Точно не помню. Время тут течёт странно.

Два года. У Веры похолодело внутри.

– И ты не пыталась бежать?

– Пыталась. Трижды. – Зара показала запястье – там был тонкий белый шрам. – В первый раз меня поймали в коридоре. Неделя в темнице, куда тебя посадили. Во второй раз дошла до конюшен. Месяц в темнице и десять ударов палкой. В третий раз почти добралась до ворот. – Она замолчала, и веселье исчезло из глаз. – После этого меня держали в цепях полгода. На ночь приковывали к стене. Султан сказал, что если попытаюсь ещё раз, то я больше не увижу дневного света.

– Боже…

– Забудь про бога, – Зара вернула себе лёгкий тон, но фальшь была слышна. – Здесь есть только один бог. И он владеет нами.

Вера подошла к дивану, опустилась на подушки. Мягкие, пахнущие розовым маслом. Такой контраст с каменной лежанкой в темнице.

– Почему он делает это? – спросила она тихо. – У него деньги, власть. Он может иметь любую женщину. Зачем держать нас как… как…

– Как рабынь? – закончила за неё Зара. – Потому что может. Потому что здесь, в пустыне, в его крепости, его слово – закон. Никто не спросит, никто не проверит. Официально гарема не существует. Мы не существуем.

– Но как… как вы все оказались здесь?

Зара откинулась на подушки.

– Лейла – дочь бедуина, который задолжал Султану деньги. Отдал дочь в уплату долга. Ей было восемнадцать. Амиру похитили в Каире пять лет назад – она была адвокатом, вела дело против одной из компаний Султана. Слишком много знала, слишком громко говорила. Ясмин… – Зара понизила голос, – она сама пришла. Модель, искала богатого покровителя. Думала, станет женой, хозяйкой дворцов. А стала наложницей, одной из многих. Это сломало её иначе, чем нас. Она ненавидит не его, а всех остальных женщин.

– А ты?

– Танцовщица. Выступала в одном из его клубов в Хартуме. Он увидел меня, захотел. Я отказала. – Зара усмехнулась. – Никто не отказывает Султану аль-Кайси. На следующую ночь меня накачали наркотиками и привезли сюда. Это было два года назад.

Вера слушала, и внутри всё холодело. Четыре женщины, четыре судьбы, одна общая тюрьма.

– И вы смирились?

Зара посмотрела на неё долгим взглядом.

– Амира смирилась. Лейла никогда и не сопротивлялась – для неё это почти нормально, бедуинские традиции. Ясмин… не знаю, смирилась ли она или просто ждёт момента вонзить нож ему в спину. А я… – она вздохнула, – я научилась притворяться. Улыбаться, когда он приходит. Танцевать, если велит. Подчиняться. Но внутри я всё ещё свободна. И когда-нибудь я выберусь.

– Я не буду притворяться, – сказала Вера твёрдо. – Не буду улыбаться ему. Не буду подчиняться.

Зара грустно покачала головой.

– Тогда тебе будет очень больно. Фатима – жестокая старая сука. А Султан… он не терпит неповиновения. Особенно от женщин.

– Мне уже больно.

– Поверь мне, ты ещё не знаешь, что такое боль.

В зал вошла Фатима, хлопнула в ладоши.

– Девочки! Время урока.

Зара вскочила, потянула Веру за собой.

– Каждый день – уроки. Танцы, музыка, арабский язык. Чтобы мы были "достойными" его внимания.

Посреди зала уже стоял мужчина с лютней – пожилой, слепой, судя по затянутым бельмом глазам. Ясмин и Лейла выстроились рядом. Амира осталась у своих книг – очевидно, её освободили от уроков.

– Новая, – обратилась к Вере Фатима, – сегодня ты будешь смотреть и учиться. Завтра присоединишься к остальным.

Музыкант ударил по струнам – мелодия полилась волнами, гипнотическая, чувственная. Ясмин начала танцевать – бёдра двигались плавно, руки вились в воздухе, тело изгибалось как змея. Профессионально, завораживающе. Лейла следовала за ней робко, неуклюже. Зара танцевала по-своему – резко, эмоционально, с диким африканским темпераментом.

– Танец живота, – прокомментировала Фатима, подойдя к Вере. – Древнее искусство соблазнения. Хозяин любит наблюдать. Ты начнёшь учиться завтра.

– Нет, – сказала Вера.

Музыка споткнулась, замолкла. Все обернулись.

– Что ты сказала? – Голос Фатимы был опасно тихим.

– Я сказала – нет. Я не буду этому учиться.

– Ты будешь делать то, что тебе велят.

– Не буду. – Вера скрестила руки на груди. – Я не танцовщица. Не наложница. Я дипломатический работник, и вы не имеете права держать меня здесь.

Фатима шагнула к ней, вытащив из складок абайи тонкий прут – бамбуковый, гибкий.

– Права? Здесь только одно право – воля хозяина. А его воля – чтобы ты подчинялась.

Она замахнулась прутом. Вера инстинктивно подняла руку, защищаясь. Удар пришёлся по предплечью – жгучая боль прочертила линию огня на коже.

– Будешь танцевать?

– Нет.

Ещё удар. По другой руке. Вера стиснула зубы, не давая себе вскрикнуть.

– Будешь?

– Нет.

Третий удар. По ногам. Четвёртый. Пятый. Вера пошатнулась, но устояла, глядя Фатиме в глаза. Не покорюсь. Ни за что.

– Фатима, достаточно! – Амира встала, шагнув между ними. – Хозяин не велел её калечить. Он придёт вечером, хочет видеть её целой.

Фатима опустила прут, тяжело дыша.

– Хорошо. Но это ещё не конец, новая. Вечером хозяин решит, что с тобой делать. – Она развернулась к остальным. – Урок окончен. Готовьтесь к вечернему омовению.

Женщины разошлись. Зара подбежала к Вере, осмотрела полосы на руках.

– Ты сумасшедшая? Зачем ты это сделала?

– Потому что я не сломана, – ответила Вера, хотя руки дрожали от боли и адреналина. – Ещё нет.

Ясмин подошла, остановилась рядом. На губах играла холодная улыбка.

– Ты думаешь, ты героиня? – прошептала она. – Думаешь, он оценит твою гордость? Глупая девочка. Он раздавит тебя. И я с удовольствием это увижу.

Она ушла, оставив за собой шлейф дорогих духов и злобы.

Вера опустилась на диван, прижав руки к груди. Полосы от прута горели. Но внутри горело сильнее – ярость, унижение и что-то ещё. Решимость.

Она не станет одной из них. Покорной, сломленной, смирившейся.

Даже если это будет стоить ей всего.