Читать книгу Шантаж в цифрах - - Страница 5

Неаполь. Квартира Франчески Ришар, 13:53

С усталым вздохом женщина толкнула дверь, и тихий звон ключей возвестил о ее возвращении. Зеленые глаза, словно затуманенные стекла, скользнули по привычной обстановке. Все на своих местах. Стены по-прежнему дышали прохладой светло-зеленого, дерево пола и дверей хранило тепло множества прикосновений. На консольном столике у стены застыла в безмолвии ваза с сухими цветами – живые давно бы зачахли в ее отсутствии. Под столиком – мягкий пуф цвета утреннего кофе с молоком. Большое круглое зеркало, занимавшее целую стену, множило пространство, играя со светом трех белых шаров светильника. Всего сутки в чужом месте, а внутри уже поселилась паранойя. Взгляд лихорадочно выискивал малейшее несоответствие, словно боясь обнаружить следы чужого присутствия в этом тщательно выстроенном мире. Сбросив туфли, брюнетка отправила сумочку на пуф и наконец двинулась вглубь квартиры, выдержанной в теплых деревянных тонах минимализма. Когда она только переехала в этот город, поиски дома стали первостепенной задачей – и удача улыбнулась ей сразу, подарив эту квартиру.

Неаполь – бурный, красочный, солнечный и немного хаотичный город, настоящая душа Италии – пришелся ей по нраву. Раскинувшийся на западном побережье Апеннинского полуострова, в тени дремлющего Везувия, он не мог не очаровать. Пленил ли он Летицию так же, как и ее сестру? Сложно сказать. Но именно здесь рождался ее журнал о светской жизни. Или сестра выбрала этот город потому, что он, как никто другой, отражал человеческую сущность: прибрежные районы, созданные для нескончаемого потока туристов, манят яркими фасадами, чистотой и глянцем, но стоит копнуть глубже – и взору открываются грязные трущобы, полные кипящей жизни, расписанные граффити и криминалом. Как и человек, выстраивающий фасад для всех – имидж, поддерживаемый днем и ночью, дежурную улыбку – а заглянешь в душу, увидишь изъяны, которые не скроет никакая красивая картинка.

Войдя в спальню, выдержанную в том же стиле, Ришар внимательно огляделась. В центре – большая мягкая кровать, утопающая в коричневых подушках и покрывале. На фоне – зеленая стена, украшенная вертикальными деревянными панелями. Окно затянуто светлыми шторами, скрывающими вид, ради которого и была куплена эта квартира. Проведя босыми ногами по светло-бежевому ковру, женщина подошла к шкафу. Распахнув дверцы, она внимательно оглядела содержимое. Пара минут раздумий – и, наплевав на все варианты, Франческа сбросила с себя платье-футляр и чулки. Она дома, и ей не нужно прятаться за слоями одежды, чтобы почувствовать себя в безопасности. Оставшись в нижнем белье, она уверенно направилась из спальни.

Маленькая, но светлая кухня встретила ее все теми же оливковыми оттенками. В центре – обеденный стол, окруженный стульями с мягкими сиденьями разных оттенков зеленого и бежевого. Над столом – оригинальная подвесная лампа с абажуром из натуральных материалов. Франческе пришлось потрудиться, чтобы доставить ее сюда в целости. Сама кухня выполнена в современном стиле: нижние фасады – зеленые, верхние – из светлого дерева. Ришар редко готовила, поэтому не было нужды загромождать пространство. Несколько шкафов, встроенный винный шкаф, плита, холодильник и раковина. Кухня получилась уютной, стильной и умиротворенной. Пол, имитирующий мрамор, встретил босые ноги приятной прохладой.

Но главной гордостью этой квартиры был балкон, дверь в который находилась именно здесь. Уютная терраса с диваном, усыпанным бежевыми подушками и накрытым оливковым пледом. Перед диваном – круглый столик с вазой все тех же сухоцветов. Прикрыв глаза, Франческа откинулась на диван, полусонно оглядывая вид. Городской пейзаж, богатый зеленью и расположенный на берегу моря, – один из самых тщательно охраняемых секретов Неаполя. Этот жилой квартал, где она не задумываясь купила квартиру, простирается от моря до холмов, откуда открывается вид на залив, Везувий и набережную. Вечерами, когда набережная освещается теплым светом и доносятся звуки оживленного города, ей кажется, что она снова во Франции.

Теперь, когда она вернулась в свою обитель, время словно замедлило бег, давая возможность досконально воспроизвести события последних суток, проанализировать каждый мимолетный взгляд и оброненное слово. Как и обещала, едва забрезжил рассвет, она вызвала полицию, сухо продиктовала адрес и молча проводила взглядом уходящих гостей из проклятого особняка, словно выпроваживая кошмар. Леонардо, словно громом пораженный, утром объявил о смерти Дианы Каполла в оранжерее, мгновенно оборвав шквал невысказанных вопросов. Он пообещал, что как только отчет патологоанатомов прольет свет на произошедшее, он сам все сообщит. Сейчас же даже он пребывал в неведении. Франческа оценила его отчаянную попытку скрыть факт аллергии Дианы. Возможно, между ними и существовали тайны, но он старался сохранить ее имя чистым даже после смерти. Такое объяснение, казалось, удовлетворило всех, хотя Руссо и ворчал, словно старый медведь, о том, что Фарини что-то скрывает, возможно, сам приложил руку к кончине подруги. Леонардо в ответ лишь прорычал, что будь Диана такой же, как его пассия, он бы и дня не стал тратить на эту историю. Оставив свой номер и попросив Ришар связаться с ним после визита полиции, владелец холдинга одним из первых покинул особняк.

Первичная экспертиза подтвердила страшный диагноз: анафилактический шок. Асфиксия явилась лишь последствием, а не причиной. Офицер полиции, словно назойливый дятел, методично долбил ей в мозг вопросами о причинах ее нахождения здесь, о владельце дома и о том, почему из двух людей в этом доме один мертв, не давая и секунды собраться с мыслями. Ришар отвечала односложно, с ледяным спокойствием, которое, казалось, доводило представителя власти до белого каления. В конце концов, он сорвался на крик, грозясь запереть ее в участке, если она не объяснит мотивы своего присутствия.

Глубоко вздохнув, Франческа открыла крышку ноутбука, который, словно верный пес, ждал ее на круглом столике в компании одинокого бокала, и запустила чистый документ. Ей необходимо было сопоставить факты, и ничто не помогало лучше, чем систематизация информации, представленная перед глазами в четкой иерархии. Пальцы уверенно застучали по клавишам, а глаза следили за тем, как на экране вырисовывались графы: имена, отношения между участниками, отношение каждого к Летиции. Даже несмотря на то, что, судя по обрывкам разговоров, Фарини и Монца имели довольно тесную связь с ее сестрой, очевидно, это были разные периоды. Альберто не питал к ней никаких чувств, кроме влечения, а Леонардо, похоже, наоборот, был искренне влюблен. Но после смерти Летиции Фарини как-то подозрительно быстро переключился на Диану. Свернув вкладку, женщина погрузилась в поисковую систему, жадно просматривая новостные ленты. Леонардо и Диана появлялись вместе довольно часто, и их первое появление в свете произошло незадолго до трагической кончины ее сестры. Новость об открытии выставки, на которой они были запечатлены, датировалась двенадцатым мая, всего за два месяца до похорон. Летиция либо намеренно оборвала все связи, либо Фарини специально появлялся в обществе с другой женщиной, чтобы отвести от себя подозрения. Хотя, глядя на фотографии, Франческа не была уверена в последнем.

Ходить вокруг да около не имело смысла. Поднявшись на ноги, владелица журнала вернулась в прихожую, извлекла из брошенной на пуф сумочки телефон, который, к ее величайшему сожалению, не был принесен в жертву информационным богам прошлой ночью, и набрала номер Леонардо. Гудки довольно быстро сменились хриплым мужским голосом, выдававшим, что звонок безжалостно вырвал его из объятий сна. Где-то в глубине души Ришар почувствовала укол вины за это вторжение, и теперь не знала, с чего начать.

– Есть новости? – Леонардо, казалось, кожей чувствовал ее состояние, и потому нарушил молчание первым.

В ответ Франческа лишь тяжело выдохнула.

– Я только вернулась. По предварительному заключению, причиной смерти стал шок. Более точный отчет будет после вскрытия – тело увезли в ближайшую флорентийскую больницу. Номер следователя вышлю позже, не думаю, что мне удастся вытянуть из них что-то.

– Получилось убедительно объяснить, что ты там делала?

Женщина усмехнулась и вновь вышла на балкон. Опершись на ажурные кованые перила, она прижала телефон к уху. Порыв свежего морского ветра трепал темные кудри, заставляя зябко поежиться.

– Я сказала, что пишу книгу, и мне понадобилась консультация специалиста по генеалогии. Очевидно, в местной полиции не слишком сильны в этом, потому что поверили. – Ришар приходилось импровизировать – фразе «Нас заставили сюда приехать» офицер поверил бы еще меньше. А если бы и поверил, то сначала попытался бы повесить на нее убийство Каполла, а потом отправил в психушку. – Ее аллергия довольно редкая, ты уверен, что о ней больше никто не знал?

В трубке повисла долгая пауза. Леонардо, казалось, перебирал в уме возможные ответы, прежде чем сдаться. В линии прозвучал нервный смешок.

– Ты же видела флешку. Я вообще теперь не уверен, что знал ее на самом деле.

Голос мужчины стал бесцветным. Франческа понимала его. Все, что он знал о Диане, теперь казалось тщательно сконструированной ложью. Информация, вырвавшаяся наружу, выбила у него почву из-под ног. Он не знал, как с этим жить. Как принять тот факт, что женщина, с которой он был близок, за его спиной соблазняла студента? И, судя по записям, делала это с завидным постоянством и удовольствием. Он и сам не был святым, ему тоже было что скрывать. Но он считал, что за время, проведенное вместе, заслужил правды в глаза. Пусть бы призналась, что предпочла другого. Моложе на двенадцать лет? Он спокойно воспринимал свой тридцатник, это никак не ущемило бы его самолюбие. Он не стал бы устраивать сцен, уподобляясь ревнивому подростку. Он бы молча принял ее выбор. Но Диана предпочла скрыть это. Продолжала делить постель с ним и со студентом, перед которым испытывала… вину? Боже, о чем он думает? Никакая вина не заставит человека ложиться в постель против воли. Очевидно, Каполла этого хотела.

– Кроме тебя, мне больше не у кого это узнать. Я даже не знаю, есть ли у нее родственники.

– До знакомства с тобой я тоже не знал, были ли они у Летиции.

Франческа не смогла сдержать улыбки. Она долго думала, как перевести разговор в это русло, а Леонардо сам подтолкнул ее. Теперь у нее была веская причина продолжить диалог. Оторвавшись от перил, брюнетка вернулась к дивану. Мягкие подушки встретили ее теплом, приятно щекоча обнаженную кожу.

– Ты ведь спал с ней?

В ответ раздался смех. Тихий, усталый, но не лишенный едкого сарказма. Казалось, сам вопрос был неуместен и абсурден. На языке вертелось желание выложить Франческе всю правду о ее сестре. О том, что она сделала с ним и с другими. По каким головам шла к своей цели и скольким перешла дорогу. Но не сейчас. Сейчас Фарини все еще не был уверен, что прибытие Ришар никак не связано со всем этим.

– Ты удивишься, узнав список тех, с кем она спала. Поверь, он обширный, и я в нем далеко не последний.

– Буду признательна, если ты мне его пришлешь, – не удержалась от саркастичного фырканья Франческа. Новость ее ничуть не удивила. Сестра, лишенная моральных принципов в погоне за деньгами, могла пойти и не на такое. Тут, как говорится, приятное с полезным.

– Пойдешь по ее стопам?

Их диалог был словесной дуэлью, отчаянной попыткой укрыться от гнетущего напряжения. Каждый ощущал: после пережитого кошмара вернуться в привычную колею почти нереально. Один-единственный кусок пластика, вместивший чудовищную информацию, развернул их жизни на сто восемьдесят градусов. И как жить дальше, никто пока не знал.

– Скорее, по членам, зная ее привычки, – тихо усмехнулась женщина, возвращаясь к ноутбуку.

Не отрываясь от экрана, длинные пальцы с безупречным французским маникюром уверенно выстукивали «организовал похороны» в графе Леонардо. Вот о чем им сейчас необходимо было говорить. Когда весть о смерти сестры достигла ее, Франческа была завалена работой и не могла заняться организацией похорон. По сути, она прилетела в Италию только в день прощания.

– Мне известно, что похоронами Летиции занимался ты. Почему?

– Какой бы стервой ни была твоя сестра, в определенный период моей жизни она мне нравилась, – мужчина замолчал на мгновение. Брюнетка ждала, застыв с пальцами в миллиметре от клавиатуры. – И это единственное, что я мог для нее сделать после.

– Спасибо, – выдохнула в трубку Франческа, не в силах выразить всю глубину благодарности.

Перелет в Италию, допросы следователей, передача в ее руководство журнала – дела обрушились на нее лавиной после смерти Летиции, и она искренне была благодарна, что хотя бы организация похорон не легла на ее плечи. Ее просто поставили перед фактом: есть человек в Италии, готовый взять это на себя. Позже она узнала, что этим человеком был Леонардо.

– Пустяки, – бросил мужчина небрежно, словно организация похорон бывших любовниц стала для него обыденным делом. Летиции, Дианы, а может, были и другие. Франческа не знала, но это равнодушие в столь деликатном вопросе заставляло насторожиться. По ее наблюдениям, подобным хладнокровием перед лицом смерти обладали лишь люди определенных профессий: врачи, полицейские или те, кто так или иначе связан с криминалом. Были и исключения – люди с невозмутимым эмоциональным фоном или полным его отсутствием.

Сейчас, обдумывая ответ, Ришар пыталась понять, к какому типу отнести Леонардо. По официальным данным, он являлся владельцем компании «Эни», крупного холдинга, специализирующегося на нефтегазовой отрасли. Отсюда и его бесконечные перелеты. Он не был женат, но часто появлялся на публике в компании Дианы Каполла, а до этого – с ее сестрой. Не замешан в интригах, скандалах и не попадался в компрометирующие ситуации. Слишком безупречная репутация. Такую нарочно не создашь, она требует ювелирной точности и постоянного поддержания. Возможно, разгадка кроется в его отношениях с Летицией.

– Не скажи, далеко не каждый мужчина станет заниматься организацией похорон бывшей подружки, как бы сильно она ему ни нравилась.

– Я был ей должен, – тихо прорычал сквозь зубы Леонардо. Ришар, сама того не подозревая, задела старую рану, выводя его из состояния ленивого спокойствия. – Она познакомила меня с Дианой. За несколько месяцев до своей смерти, на презентации нового выпуска своего чертового журнала. Поэтому ее похороны – всего лишь выплата долга.

– Благородно, – не смогла сдержать шепот Франческа.

В ее голове все становилось еще более запутанным. Если сестра спала с Фарини, то зачем знакомила его с Каполла за несколько месяцев до смерти? Она знала, что умрет? Нарочно устроила их встречу? И для этого прекратила их отношения? Ришар попыталась собрать разбегающиеся мысли воедино, найти логическую цепочку, чтобы распутать этот клубок противоречий. Она и прежде не могла с уверенностью сказать, что знает сестру. А сейчас казалось, что они и вовсе всегда были чужими.

– Надеюсь, мне не придется расточать свое благородство и на твои похороны, – в голосе Фарини сквозило ледяное предупреждение. Оно повисло в наэлектризованном воздухе, рождая целый вихрь вопросов. Но прежде, чем Франческа успела озвучить хоть один, Фарини сам поспешил прояснить: – Летиция задела слишком многих. Если ты начнешь бесцеремонно совать свой нос в чужие дела, можешь разделить ее участь.

– Ну, зато я буду уверена, что меня похоронят с королевскими почестями, – насмешливо парировала она, вызывая в ответ лишь сухой смешок.

Франческа откинулась на мягкие подушки дивана, блаженно жмурясь навстречу солнцу. Квартира на последнем этаже избавляла от необходимости стесняться случайных взглядов. Поэтому она безмятежно нежилась на террасе, подставляя обнаженное тело, облаченное лишь в кружевное белье, ласковым лучам.

– Только, умоляю, не хорони рядом с сестрой.

– Сложные семейные отношения? – вопрос заставил ее замереть, словно статую, судорожно сжимая телефон.

А были ли они когда-нибудь? Нет, сейчас не время предаваться тягостным воспоминаниям. Она тряхнула головой, словно отгоняя назойливые мысли.

– Скорее, их полное отсутствие, – процедила сквозь зубы, вытягивая ногу к столику и ловким движением пальцев ног закрывая крышку ноутбука.

Солнце нежно убаюкивало, и она, словно ленивая кошка, поджала под себя ноги. Не хватало лишь бокала ледяного вина, но заставить себя подняться сейчас казалось непосильной задачей.

– Не буду лезть. Это не мое дело, – Фарини проявил достаточно такта, чтобы понять, что затронута болезненная тема. – Я свяжусь со следователем и сообщу тебе все, что узнаю.

– Если понадобится помощь с организацией похорон, только скажи.

В ответ прозвучало глухое «Угу», и Франческа сбросила вызов. Она получила ответы на некоторые вопросы, но легче от этого не стало.

Следующим в ее списке значился Монца, но воспоминания о сообщениях напрочь отбивали всякое желание связываться с наследником итальянского престола. Начиная с неприязни к его смазливой внешности и заканчивая отвращением к самой мысли действовать по чьей-то указке. Она прекрасно понимала, что игнорирование не заставит шантажиста отступить. Хотя в глубине души теплилась робкая надежда, что этот невидимый кукловод сжалится и предложит что-нибудь другое. Покрасить волосы, сделать татуировку, закрыть журнал – она была готова на все, лишь бы избежать вынужденного секса с Альберто Монца.

Из груди вырвался сдавленный стон отчаяния. Она не знала, что делать. С одной стороны, это был не первый случай, когда ей приходилось тратить время на мужчину, который был ей противен. С другой – отказ означал верную гибель. Репутация? К черту ее! Переезд в другую страну – и можно начинать все заново. Но если шантажист сдержит слово, то она переедет к сестре. Рядом. Навсегда.

Открыв глаза, до этого блуждавшие в лабиринтах подсознания, брюнетка устало уставилась на телефон. Легким движением пальца она разблокировала его. На экране красовался номер наследного принца, присланный помощником. Всего один звонок мог решить ее судьбу. Почему же его так тяжело сделать?

И снова тяжелый вздох сорвался с губ, заставляя ее покинуть прохладный балкон и нырнуть в тишину квартиры. Голова пульсировала, словно наковальня, отбивая ритм боли в висках, лишая рассудок ясности. Франческа прижала пальцы к вискам, отчаянно пытаясь найти ту волшебную точку, что усмирит бушующую мигрень. Прохлада ее рук приносила лишь мимолетное облегчение. Надо же, довела себя до такого состояния переживаниями, что давняя гостья – мигрень – вновь явилась без приглашения.

Ей отчаянно требовалось немного забыться. Мысль о капле алкоголя манила – она могла бы указать боли путь к бегству из ее тела, но стоило переборщить – и у Монца были все шансы получить от нее звонок. Наливая в бокал рубиновое вино, Ришар безмолвно поклялась себе: лишь один глоток утешения. Алкоголь – не бегство, а врата в манящую бездну, где растворяются тревоги и заботы.

В одиночестве кухни, словно на подиуме, она запрыгнула на стол, бережно удерживая в ладонях бокал. Здесь не было глаз, способных ранить самооценку. Она сидела, закинув ногу на ногу, прослеживая глазами крутую линию собственных бедер. Ее пальцы скользнули от бедра к талии, замерли на груди, в том самом месте, где бешено колотилось сердце.

– А может, действительно стоит ему дать? – вопрос растворился в тишине.

В пустой квартире, кроме эха, никто не ответит. Сквозь хмельную дымку Франческа нашарила телефон, готовая совершить, возможно, самую роковую ошибку в своей жизни. Пока тянулись гудки, она шептала себе под нос:

– Надеюсь, принц, ты окажешься умелее моего предыдущего любовника.

Ожидание тянулось мучительно долго, словно вязкая патока, заставляя ее невольно морщиться и прикладываться к бокалу с нарастающей поспешностью. Хотя… к черту приличия! Они, как и робкое стеснение, как и осколки чувства прекрасного, остались гнить где-то в провинции Франции. Прошлая работа выпотрошила их, развеяв прах над Елисейскими полями.

Монца, возьми же трубку, чертов ублюдок! Ришар и так переступает через себя, ломая собственную суть этим звонком. Гудки упрямо сменились бездушным голосом автоответчика, и Франческа сдалась.

– Ну, и катись ко всем чертям! – с вызовом бросила она, швыряя телефон на мраморную столешницу.

Затем жадно припала к бокалу, в котором стремительно таял рубиновый закат вина. Она тонула в обманчивой неге, сотканной из алкогольных нитей, и не заметила, как экран смартфона вспыхнул входящим звонком. На нем, словно змея-искуситель, появилась надпись:

«Ублюдок королевских кровей».

Турин. Особняк Альберто Монца, 15:23

С тихим вздохом мужчина поднялся с кровати, запустив ладонь в светлые волосы. Несколько часов сна, вырванных у усталости после возвращения из Флоренции, не принесли желанного облегчения. Раздернув плотные шторы, которые он сам намеренно закрыл, лишив себя осеннего солнца, он, опираясь на оконный косяк, сонно взглянул на улицу. Городской пейзаж, как всегда, утверждал в правильности выбора остаться здесь. Турин… некогда блистательная столица Савойской династии, земля предков. Пусть монархия и пала, город по-прежнему пульсировал жизнью. Серо-зеленые глаза Монца, прищурившись, скользнули по пейзажу, открывавшемуся из окон второго этажа.

Историческая архитектура, заложенная еще в эпоху королевства, и два века спустя пленяла взор своим величием. Чистые, словно после дождя, улицы, россыпь площадей, культурное наследие, воплощенное в величественных зданиях: Башни Палатин, Палаццо Мадама, и, конечно же, Королевский дворец, чье великолепие блистало прямо за окном. Это дивное здание, некогда возведенное для резиденции Савойской династии, служило им домом на протяжении двух столетий. Его создавали лучшие зодчие эпохи. Мозаики, искрящиеся под лучами солнца, расписные потолки, огромные зеркала, отражающие отблески истории – кто бы мог подумать, что королевский дворец станет музеем. Судьба непредсказуема. Теперь его титул и принадлежность к Савойской династии – не более чем горькая ирония. Низложенный итальянский принц – призрак былого величия. Альберто должен был как-то реагировать на этот фарс, но свержение монархии произошло задолго до его рождения. Так что вся эта история казалась бессмысленной тенью прошлого. Принцем он остался, пусть не в понимании угасшей монархии, а в чем-то большем. Наследие, завещанное последним королем потомкам, так и не дошло до них. Что-то было украдено, что-то потеряно… И все, чем сейчас владел Монца, было добыто его собственными усилиями, выстрадано потом и кровью.

Приглушенный звон телефона из-под подушки, куда он был заброшен сразу по приезде, оторвал от созерцания пейзажа и заставил угрюмо повернуться к кровати. Ему, казалось, даже не нужно было смотреть на экран, чтобы понять, что там. Очередное сообщение. Очередная порция цифрового яда. Пиксельные буквы, безжалостно обнажающие его суть. Презрительно игнорируя телефон, мужчина молча покинул спальню. Кажется, ему стало все равно. В один миг иссякли все эмоции, которыми он должен был реагировать на каждое приходящее сообщение. Словно с его репутацией уже невозможно сотворить что-то еще более ужасное. Босые ноги уверенно ступили на широкую лестницу, унося наследника былой империи в сторону светлой, просторной кухни.

Помещение встретило его холодной утонченностью современного дизайна. В центре внимания – белоснежный остров с прожилками мрамора, окруженный деревянными барными стульями. Над ним – каскад стеклянных светильников, льющих мягкий свет. Но убранство комнаты волновало Монца мало. В свое время он щедро заплатил начинающему дизайнеру, чтобы тот сотворил чудо. И дизайнер преуспел. Особняк дышал спокойствием, уютом, лишенным раздражающих деталей. Кофемашина бесшумно ожила. По кухне разлился бодрящий аромат свежемолотых зерен. Опершись на кухонный остров, блондин судорожно сжал кружку, ощущая, как поясницу пронзает холод мрамора. Неудивительно – на нем после сна лишь пижамные штаны. Пройди мимо его окон любопытный турист, он бы узрел живописную картину: усталый полуобнаженный мужчина, босой, в одних штанах, словно сошедший с полотна непризнанного гения. Впрочем, папарацци не раз пробирались на территорию его дома, высиживая в кустах, словно хищники, ради очередной жареной сенсации. Но сегодня их ждет горькое разочарование. В доме он один, и минувшие сутки, вопреки ожиданиям, не ознаменовались визитом модели, актрисы или другой публичной музы. И – о, боги! – он даже не обнажен! Усмехнувшись этой иронии, Альберто допил кофе, ополоснул кружку и, поставив ее на место, направился обратно на второй этаж.

«Позвони. Есть новости»

Скупое сообщение на экране – не зловещее требование шантажиста, а весть от Фарини. Наверняка у него что-то важное о Ришар. Они оставили ее одну разбираться со смертью Дианы, даже не подумав остаться.

Ришар… Наверняка в голове сестры Летиции даже не было предположений, что той ночью в библиотеке ей солгали все присутствующие. Они все были связаны – кто-то через ее сестру, кто-то и без нее, задолго до ее появления. Скорее, Летиция стала той осью, вокруг которой они лишь невольно сгруппировались. Формально, конечно. Однако в воздухе повисло невысказанное: общего у них нет. Скорее, каждый не решался подтвердить это вслух. Француженке не доверяли. Многие опасались, она такая же, как сестра, и кошмар шантажа возобновится. Другие, как Альберто, просто отказывались верить в существование этой сестры. В Ришар было слишком много загадочного: от странного отношения к смерти сестры до внезапного появления, словно из ниоткуда, спустя всего пару месяцев после начала тех таинственных сообщений. Он два года не знал о ее существовании, и, судя по всему, она – о нем. Хотя последнее было, скорее, его самообманом. Как бы Монца ни старался, папарацци то и дело ловили его с Летицией, и их совместные фотографии пестрели на страницах прессы. А Франческа ведь не слепая, наверняка натыкалась на кричащие заголовки, видела эти снимки. И если бы она захотела узнать о жизни собственной сестры, то первым делом вышла бы на ее любовника. Но Франческа молчала. Молча руководила журналом, обживалась в Италии – занималась всем, чем угодно, кроме главного. И это было более чем странно.

Пока Альберто безуспешно пытался выстроить логическую цепочку в действиях француженки, его собственный телефон тихонько вибрировал, затерявшись в складках одеяла, тщетно пытаясь привлечь к себе внимание.