Читать книгу Шантаж в цифрах - - Страница 7

Турин, Королевский дворец, 10:57

Франческа выпорхнула из машины, и дыхание перехватило у неё от восторга. Перед ней, словно видение из прошлого, возвышался дворец. Величественные фасады обрамляли площадь, подчёркивая монументальность места. Богатая архитектура классического стиля, утончённые окна, изящные балюстрады – всё говорило о былом величии. Ажурные ворота словно приглашали заглянуть вглубь. Никогда прежде она не бывала в Турине. Работа в пригороде Милана, дом в Неаполе – ей и не думалось, что нужно ехать так далеко за красотой. Но, возможно, она ошибалась. Турин, раскинувшийся у подножья Альп, опьянял чистейшим воздухом.

Каблуки отбивали чёткий ритм по брусчатке. Итальянская осень, благосклонно удерживая температуру, всё же посылала ледяные порывы ветра, пронизывающие до костей. У входа её ждал седовласый смотритель. Предъявив алый конверт, она получила кивок и прошла внутрь. Обычно открытый для туристов, сегодня дворец стал территорией избранных. Интересно, во сколько обошлась эта прихоть Оливии? Впрочем, владелица музеев вполне могла позволить себе закрытые мероприятия.

Бывшая резиденция королей встретила её роскошью. Мраморная лестница, украшенная скульптурами, манила наверх. Франческа, обхватив ладонью прохладные перила, с любопытством оглядывала стены, декорированные барельефами и картинами. Взгляд скользил по резным колоннам, величественным статуям. Мягкий свет наполнял пространство величием, достойным королевских особ.

Добравшись до нужного крыла, владелица глянца пообещала себе вернуться сюда позже. Она остановилась у порога зала скульптур. Тишину нарушали лишь приглушённые голоса. Взяв бокал шампанского, она вошла. Её взгляд сразу приковала величественная скульптура обнажённой женщины из светлого мрамора. Казалось, она дышит, вот-вот сойдёт с пьедестала. В глубине зала терялись другие изваяния: барельефы, бюсты, фигуры – свидетельства титанического труда Оливии. Архитектура дворца с его сводами усиливала ощущение невесомости. Ришар с наслаждением разглядывала каждую деталь. Каждая статуя дышала жизнью: казалось, даже щетина на мужских скулах пробивалась сквозь мрамор. Ум отказывался верить, что это лишь камень.

Достигнув конца зала, Франческа замерла, очарованная композицией: слева – фигура, словно сам скульптор, колдующий над образом женщины. Они обе купались в мягком свете прожекторов. Но скульптура женщины казалась ей до боли знакомой. Быть может, Оливия вдохновлялась кем-то, чьи черты до жути напоминали пропавшую год назад журналистку. Именно её лицо всплывало в памяти. Даже родинка у левого глаза – точная копия. Дело закрыли за недостатком улик. Шептались, она обожала скандальные статьи. Наверняка, это просто дань памяти. Брюнетка едва заметно усмехнулась и прошла дальше, где наконец встретила виновницу торжества.

В стильном комбинезоне, словно сотканном из теней и света, Оливия сама казалась живой скульптурой. Пепельные локоны, золотые серьги, массивный пояс. Заметив Франческу, она одарила её короткой улыбкой.

– Спасибо, что пришла, – надменный тон был неизменным.

– Было бы невежливо отклонить личное приглашение. Выставка великолепна.

– Благодарю, я потратила на неё несколько лет.

В этот момент в зале возник Антонио Руссо. Ришар проигнорировала едва заметную улыбку, скользнувшую по его лицу, когда тот встретился взглядом с Оливией.

«Будь здесь Габриэлла, она бы прыгала от восторга…» – едва не сорвалось с губ француженки. Но Росси не было видно.

Взгляд её упал на скульптуру: обнажённый человек, изогнувшийся в мучительной позе. Каждый мускул был проработан с невероятным вниманием. В этом изваянии Франческа вдруг увидела политика, ярко блиставшего на прошлых выборах, но не дошедшего до финиша. Он не исчез бесследно – якобы, снял кандидатуру и уехал. Или нет? Она помнила скандал с Руссо, но после – словно отрезало.

Дальше – больше: в каждой статуе Ришар видела знакомые лица. Наваждение, не иначе. Или её разум, измученный напряжением, играет злую шутку? Задумчиво закусив губу, она отгородилась от мира.

Тихий, обволакивающий голос вырвал её из омута мыслей:

– Надо же, ещё одно произведение искусства.

Повернувшись, Франческа тут же нахмурилась. Источником раздражения, как всегда, оказался этот королевский засранец, Монца, который сейчас смотрел на неё с ленивой усмешкой, держа в руках два бокала с шампанским. Прежде чем ответить ему, она окинула его взглядом. Неужели этот человек когда-нибудь выглядит иначе, чем будто сошел с итальянского подиума? Бордовые брюки облегали ноги, белая рубашка, небрежно заправленная в них, то и дело заставляла задерживать взгляд на полоске кожи, видневшейся из-под расстегнутых верхних пуговиц. Светлые волосы, как всегда в беспорядке, прикрывали длинными прядями глаза, изучающие её в ответ. Проникни сюда пронырливые журналисты, все газеты тут же пестрели бы заголовками о том, что королевский наследник явился на мероприятие с девушкой в парных нарядах. Франческа мысленно пожалела, что сегодня выбрала белую блузку с объемными рукавами и винную юбку на запах с высоким разрезом. Хотя она вообще не думала, что его несравненное высочество тоже был приглашен на это мероприятие.

– Надо же, какой нелепый подкат, – не смогла сдержать язвительного фырканья.

– Это далеко не подкат. Просто не мог не отметить, как ты сегодня хороша, – он слегка склонил голову. Мужчина слегка склонил голову, не отрывая взгляда от собеседницы. То ли врожденный французский шарм, то ли годы работы в редакции глянцевого журнала, но каждый выход Франчески был усладой для глаз. Она умела создавать стильные, утонченные образы, филигранно подчеркивающие ее фигуру. Вот и сейчас, его взгляд скользил по винной ткани юбки, обтекавшей бедра, а высокий разрез дразнил обещанием стройных ног, мелькавших при каждом ее движении.

Франческа тихо хмыкнула, приняла протянутый бокал и осушила его наполовину. Искренность комплимента захотелось приглушить алкоголем, чтобы окончательно не потерять голову.

– Ты следишь за мной, Монца? Почему наши пути пересекаются?

– Думаешь, мне нечем заняться? – ленивая усмешка скользнула по его лицу. – Оливия пригласила и меня. А поскольку выставка открыта в родовой резиденции моей семьи, я был обязан почтить её присутствием.

– Твоей семьи?

Вопрос, казалось, выбил его из колеи. Но, увидев искреннее непонимание в её глазах, он тихо рассмеялся:

– Для девушки, прожившей в Италии два года, ты на удивление мало знаешь. Это Palazzo Reale Torino – Королевский дворец, возведённый для резиденции Савойской династии. Идём, проведу экскурсию.

Франческа, словно зачарованная, не нашла сил сопротивляться, когда бокал выхватили из её рук. Её увлекли за собой. Лишь слабый протест сорвался с губ – что это неуместно. Монца пренебрежительно фыркнул.

Они спустились по мраморной лестнице и затерялись в лабиринте коридоров. Альберто уверенно вёл её за руку. Открыв дверь, он нарушил молчание:

– Начнём с того, что тебе понравится.

Ришар замерла, поражённая видом библиотеки, уходящей в бесконечность. Длинный коридор обрамлён шкафами, ломящимися от книг. В центре – круглый книжный шкаф с редкими изданиями. Сводчатый потолок мерк перед великолепием фолиантов.

– Здесь более двухсот тысяч томов. Часть собрана королём Карлом Альбертом, – сказал Альберто, прислонившись к косяку.

– Потрясающе, – прошептала Ришар.

Он наблюдал, как она увлекается, устремляясь к витринам. Её равнодушие задевало.

– Знал ведь, что зацепит! – Он заметил её хмурый взгляд. – Что-то не так?

– Нет, ничего, – глухо ответила она.

Ей хотелось спросить, зачем этот спектакль, но она знала ответ. Пока он держит колкости при себе, его можно выносить. Закончив осмотр, она вернулась к дверям.

– Куда дальше?

– Весь дворец в нашем распоряжении, – с деланным безразличием пожал плечами Альберто. Лишь бы её мысли не возвращались к утреннему сообщению, вырвавшему его из сна:

«Такая долгая прелюдия, Ваше Высочество! С каких пор вы так печётесь о женщине, которую нужно просто трахнуть?»

Он и не против, только покоя не даёт её ненависть, причину которой хочет выяснить.

Её ладонь указала на правый коридор.

– Что там?

– Тронный зал, зал аудиенций и зал совета, – отозвался Альберто. Он провёл здесь детство.

Тронный зал ослепил позолоченной роскошью. Потолок, расписанный фламандским мастером, трон, обитый алым бархатом. Золото кричало, подавляло. Альберто, щурясь, тихо фыркнул.

– Вот она, гордость итальянских королей… – в его словах сквозило презрение.

Он позволил ей окинуть взглядом зал и двинулся дальше.

– А это Зал Совета, некогда спальня герцогини.

Комната разительно отличалась. Резьба в изумрудных тонах, хрустальная люстра, камин из каррарского мрамора. Франческа опустилась на изумрудный диван. Альберто присел рядом.

– Значит, все твои предки жили здесь?

– До падения монархии в 1946 году. После – где придётся, но всегда в Турине, – его голос смягчился.

Он ждал очередного вопроса о богатстве, титулах. Но Ришар молчала. Ей было всё равно. И это задевало.

– Ты тоже решил остаться здесь? – её голос был равнодушен, но глаза выдавали другое.

– Мой дом напротив дворца. Хочешь, и там экскурсию проведу? – не удержался от колкости. Презрение на её лице заставило добавить: – Это шутка.

Франческа тихо усмехнулась и вскочила.

– Наверняка она срабатывает со многими. Не зря ты часто в светских хрониках.

Он смотрел на её спину. Она задела его.

– Я не такой плохой, как ты думаешь.

– Я думаю, ты ещё хуже, раз оказался в той же ловушке, что и я, – сухо отрезала она.

В ответ – молчание.

Кажется, она задела его за живое. Но размышлять об этом некогда: в глубине сумочки вибрирует телефон. Ришар смотрит на экран и не может сдержать шипение, которое вырывается прежде, чем она вспоминает, что в тишине коридора она не одна.

«Займись полезным телом, Ришар, а не разглядывай дворец! Я подтолкну к правильному решению!»

Руки начали дрожать, когда следом за сообщением пришла ссылка, которая тут же открыла ей статью, которой не должно было существовать. Которая вернула ее на шестнадцать лет назад, в тот день, который она всеми силами мечтала забыть. Кошмар, от которого избавиться получилось только после двадцати лет. Буквы плясали перед глазами, превращая ее в испуганную двенадцатилетнюю девочку, готовую закричать от нахлынувших воспоминаний. Это никто не должен увидеть, об этом никто не должен узнать.

Резко развернувшись, она лихорадочно убеждала себя, что это необходимо. Забудет всё, как только это закончится. Монца стоял, обдумывая её слова, и вздрогнул, ощутив её ладонь на своей шее.

– Если хотел меня трахнуть, придумай, где это сделать прямо сейчас.

В её зелёных глазах – отблеск уязвимости. Он проглатывает вопросы и тянет её к первой попавшейся двери. За ней – роскошная ванная комната в классическом стиле. Стены в глубоком синем с золотом, чёрно-белая плитка, хрустальная люстра. Но величие дизайна сейчас не занимало их. Он усадил её на холодную мраморную тумбу, всматриваясь в её лицо. Она отводила взгляд, дрожь выдавала смятение. Закрыв глаза, она судорожно вздохнула и потянулась к его ремню.

Он увидел это мимолетное колебание. Обхватив ее ладони, мужчина замирает, в замешательстве глядя в ее лицо. Казалось бы, радуйся, глупец, ведь все идет по твоему сценарию, но эта внезапная уступчивость рождает смутное беспокойство. Впрочем, секунды хватает, чтобы отогнать прочь ненужные мысли. Глупо отказываться от дара, который тебе преподносят. Он тряхнул головой, разжимая хватку, освобождая ее руки, которые тут же возобновляют прерванное движение. Ее жаркое дыхание обжигает шею, посылая дрожь по позвоночнику.

Воздух в ванной комнате сгущается от напряжения, когда к ее частому дыханию примешивается и его сбитое. Мужские руки, опьяненные предвкушением, скользят по бедрам, проникая в разрез длинной юбки, наслаждаясь податливой мягкостью плоти. Нет сил даже удивиться отсутствию нижнего белья – наверняка, все дело в деликатной ткани наряда, сквозь которую предательски проступали бы полоски, выдавая секреты при каждом движении.

Обхватив ее бедра, он притягивает Франческу ближе, утыкаясь лицом в изгиб шеи, зарываясь носом в водопад ее темных волос. Легкий аромат жасмина и корицы тут же оплел его чувства. Исконный запах, пробуждающий влечение, – дар, которым француженка владела от природы, не прибегая к ухищрениям парфюмеров, составляющих духи с этими нотами. Вдыхая глубже, Альберто чувствует, как этот аромат заполняет легкие, расслабляя и одновременно разжигая его и без того пылкое воображение. Кажется, он теряет рассудок, осыпая ее шею невесомыми поцелуями, вызывая в ответ тихий, приглушенный стон.

Ему не нужно слов, ей – притворной безмятежности. Это безмолвная сделка, негласная помощь, продиктованная лишь одним: необходимостью сохранить свои тайны. И ей противны уверенные прикосновения, эти ласковые, изучающие касания, скользящие по коже, словно огонь. Ему ненавистны поцелуи, дорожкой спускающиеся по ключицам и шее, от которых тело невольно вздрагивает. Ей не нужно его тихое, звериное рычание, когда ее ладони, осмелев, замирают у пряжки его ремня. Его не волнует желание оказаться внутри нее. Они лгали всегда, оберегая то, что должно было быть погребено в памяти, и продолжают лгать сейчас, задыхаясь друг в друге в оглушающей тишине ванной комнаты.

Франческа клялась забыть всё, когда выгибалась в его руках. Альберто обещал себе держать дистанцию, когда второй ладонью зарывался в её волосы, чтобы взглянуть в глаза. Возбуждение било в голову. Шантаж? Плевать. Выставка? Плевать вдвойне.

Брюки. Белье. Презерватив. Ритуал, отточенный годами светских похождений. Пальцы дрожали. Ришар молчала, лишь закусив губу. На щеках проступил румянец. Стон вырвался, когда тело почувствовало его. Каждый толчок проникал глубже. Светлые волосы щекотали кожу. К её стонам примешивался его шёпот о том, как она прекрасна, – шёпот, путающий мысли.

Каждое движение его бёдер отзывалось в ней новым стоном, заставляя вцепляться пальцами в его спину. Улыбка расцвела на его губах. Он чувствовал, как кровь пульсирует в унисон с каждым её вздохом. Все ощущения были словно впервые. Что с ней не так? Почему эта ненавидящая его француженка так хороша? Почему этот спонтанный секс дарил больше наслаждения, чем ночи с другими? Почему он цепенел от каждого её сдавленного стона?

Он попытался найти ответ, заглянув в её глаза. Зелёные озёра были затуманены. Её губы искусаны до крови в попытке сдержать звуки. Оргазм настиг её, когда движения Монца стали резкими, глубокими. Ришар не сдержала протяжного стона. Альберто излился следом, не спеша покидать тёплый плен.

Он ловил дыхание, затем выпрямился, отпуская её талию.

Едва он отошёл, женщина спрыгнула с тумбы и спешно привела себя в порядок. Ладони нервно разглаживали блузку, поправляли юбку. Повернувшись спиной, она дала ему возможность замести следы. Он отправил презерватив в урну, застегнул ремень. Она застыла у двери молчаливой статуей.

Он прочистил горло.

– Может, поужинаем? Мой дом недалеко.

Франческа даже не обернулась, вздрогнув плечами. Телефон в сумке снова завибрировал, но она не хотела знать, что там. Если её решение было ошибкой, то сообщение таило угрозу. Только вот казалось, что жизнь она сломала уже сама.

Повернув голову, она искоса посмотрела на него. На языке были едкие слова, но она не могла их сказать. Слова ранят острее ножа. Возможно, он не такой плохой, но не в её глазах. Вздохнув, она отвернулась.

– Благородно, что после всего ты стремишься накормить девушек, но я откажусь.

За спиной раздалось понимающее хмыканье.

Приблизившись, он коснулся носом её макушки.

– Когда-нибудь ты объяснишь мне причину своей ненависти. Если это из-за Летиции – прошу прощения.

Франческа едва сдержала ответ. Нет, дело не в сестре. Она оставила всё без ответа, рванувшись к выходу.

Но стоило распахнуть дверь, как она наткнулась на полицейского.

– Что вы здесь делаете? Эта часть закрыта… – голос оборвался, когда он узнал Монца. – Господин Монца, то, что вам позволен вход, не означает, что можно водить сюда посторонних.

– Вообще-то, можно. И сомневаюсь, что у вас есть полномочия мне запретить, – в одно мгновение Альберто преобразился, оттеснив Франческу за спину.

В глазах полицейского читалось желание возразить, но здравый смысл подсказывал, что представитель монархии всё ещё облечён властью.

– Тем не менее, что вы здесь делали?

– Мне раздвинуть ноги и продемонстрировать? – бросила Франческа, не в силах сдержать сарказм. Со стороны Альберто донесся короткий смешок.

– Воздержусь от демонстрации. Всех прибывших на выставку просят собраться в зале скульптур. Немедленно. – Полицейский фыркнул и, оставив Франческу и Альберто в недоумении, проследовал дальше по коридору.