Читать книгу Перламутровая жуть - - Страница 2

Я томилась на заднем сиденье отцовского седана, исполняя роль аристократки в изгнании.

Рядом расположился белобрысый, ушастый Макс в наушниках, классический «сын маминой подруги» и мой одноклассник, и мерно качал головой в такт музыке.

Он грел своим бедром мою ногу, затянутую в чёрные джинсы скинни весь путь до Данкова, – городка в Липецкой области.

– Что слушаешь? – скучая, спросила я.

– Daft Punk, – музло из фильма Трон. Смотрела? – уточнил он, вынимая одно «ухо» наушников.

– Угу, – буркнула я.

Мои и его родители вместе уезжали на море. А нас решили «протестировать на взрослость и мудрость».

Если честно, я считала, что они так экономили на наших путёвках. Хотя Турцию терпеть не могла, и идея побыть две недели на природе без родительского контроля показалась мне замечательной. Нам с Максом отдыхать предстояло в старом доме моей бабушки, который уже год, после её смерти пустовал.

Мы должны были там прибраться, поставить видеокамеры и обогреватели, которые можно включать через интернет. И покосить газон.

«Марафон школьного ада, совсем скоро выйдет на финишную прямую и нужно будет судорожно готовиться к сдаче выпускных экзаменов…» – рассеянно думала я.

– И чтобы никаких ночных клубов! – отец поймал мой взгляд в зеркале заднего вида.

– Пап, какие клубы в Данкове? Там максимум гармонист у ДК, – фыркнула я.

– Я серьёзно, Даш. Чтобы в Липецк даже не думали ехать.

– Ага, ясно – понятно, – отмахнулась я, снова погружаясь в созерцание мелькавшей за окном дороги.

Когда мы свернули на знакомую улицу, меня накрыла волна ностальгии и детских воспоминаний, от которой дрогнуло сердце.

Яблони, склонившиеся под тяжестью плодов, покосившиеся заборы, цветущие мальвы, куры, бродящие туда-сюда… бабка Морозова, с жуткими развевающимися седыми волосами, ласково подсвеченными закатным солнцем. Она медленно повернулась и посмотрела в глаза.

Голову будто пронзил точный удар в висок. Не боль, а ледяной ток, от которого перехватывает дыхание. За поворотом её головы, следовала отчётливо видимая фиолетовая дымка, словно шлейф. Морщины живописно изрезали лицо, а глаза как два пистолетных дула уставились мне в переносицу.

Внутри похолодело. Я в шоке отвела от неё взгляд и застыла, невидяще уставившись в лобовое стекло.

«Стоп! Кто?!» – я испуганно обернулась. У дороги никого не было.

– Пап? А разве Морозова не умерла, в прошлом году? – спросила я, судорожно восстанавливая дыхание. Её взгляд, казалось, продолжал буравить затылок.

«До дна-а-а…» – пропел у меня в голове потусторонний голос, и послышался сухой, как треск ломающихся костей, смех.

Сердце заколотилось где-то в горле. Жуть.

– Да, нет, наверное… – пробурчал мне отец, вышел из машины и пошёл открывать ворота.

– Э-э-эм, а может, вы завтра в Москву поедите? А? – малодушно спросила я, ощущая, что кожу покрывает липкая холодная испарина.

«Галлюцинаций-то мне и не хватало для полного счастья!» – настырным комаром вилась мысль.

– Даша, у нас же завтра вечером самолёт! И нам ещё собираться! Ты забыла? – возмущённо спросила мама.

Пока родители возились с вещами, я, оглядываясь по сторонам, заметила ещё и местного «ныку».

Отчего бомжеватых алкоголиков здесь кликали именно так я не знала, но им подходило. Чувак, грассируя, на разные лады выводил:

«Пюрррэ, пююююрэээ» – и целенаправленно ломился через соседский участок к оврагу, словно лосось на нерест.

«Пьяный, что ли?» – подумала я. Однако после призрачной старухи он излучал почти сказочный позитив.

Я направилась сквозь заросший сад, к дому отгоняя увиденное, словно навязчивую мысль.

В детстве я считала бабушкин дом самым безопасным местом на земле. Теперь, глядя на потемневшие от времени стены, я почувствовала, что безопасность – это иллюзия. Дом молчал, но это была не мирная тишина, а та особенная тишина, что царит в комнате умирающего перед последней исповедью. И казалось, что он уже готов рассказать мне все свои мрачные секреты.

– Дарь! Иди пить чай! – позвал меня Макс.

В гостиной пахло пылью и древесиной, а мама, не откладывая дело в долгий ящик, тут же начала выдавать нам постельное бельё.

– Макс, ты здесь на диване ложись. Дашка, а ты себе в «детской» постели.

«Ну конечно, где же ещё, – мысленно скривилась я. – Всё как обычно».

Мы уже вышли провожать родителей до машины, когда из-под соседского забора раздался тяжёлый вздох, и кусты зашевелились, будто в них заворочался медведь.

– Петрович, ты, что ли? – крикнул отец, вглядываясь в темноту. – Ты чего там в темноте копаешься?

– Землю подбрасываю… в компост, – раздался хриплый, прокуренный голос. – А вы уже обратно? Только же приехали…

– Дела, сосед, дела! – отец закинул сумку в багажник. – Ты бы с фонарём ходил, а то полдеревни перепугаешь.

– Пугливые у нас не выживают, – хрипло рассмеялся бегемотоподобный мужик, появляясь у забора и протягивая руку для рукопожатия. – Ты же знаешь?

– Я-то знаю! Ладно, бывайте! Макс, – отец обернулся к парню, – головой за Дашку мою отвечаешь! Понял?

– Понял-понял, – флегматично кивнул Макс.

Машина мягко тронулась и растворилась в ночи, оставив нас одних в гробовой тишине сада, утопающего в августовской тьме.

– Дарь, ты спишь? – голос Макса прозвучал из-за двери моей комнаты уже через час.

– Сплю, сплю! – ответила я в странном раздражении. Было жарко, голова раскалывалась от боли. Вокруг лица кружились мелкие назойливые мошки, стремящиеся ко мне со всех сторон, на свет от экрана телефона.

– Что-то у меня башка раскалывается, – заныл он, – у тебя обезболивающее есть?

– Сейчас дам.

На кухне мы молча проглотили по таблетке, запивая их тёплой водой из-под крана. И тут в окно с оглушительным стуком врезалось что-то крупное!

Моя душа провалилась в пятки.

– Это что? Камень? – я уставилась на Макса.

– Пойду гляну.

– Не ходи! Мне страшно!

– Не ссы, Мирная, сейчас всё проверим! – он насмешливо подмигнул и скрылся в темноте. И уже через минуту вернулся.

Со странным, застывшим выражением лица Макс брезгливо держал за неестественно изогнутую лапу огромного жука.

Тварь была размером с небольшое яблоко, её зелёный панцирь отливал ядовитым перламутром и слабо шевелился, в попытке раскрыть крылья.

– Господи, да он ледяной! – друг чуть не выронил тварь. – Как кусок льда.

Я потянулась и дотронулась до панциря кончиками пальцев. И правда – обжигающий холод, будто шедший изнутри. Но это было не главное. В ту же секунду из глубины памяти всплыл и ударил в нос знакомый запах – сладковатый и тошнотворный. Запах бабушкиной спальни в день её похорон.

– Выкинь его! – взмолилась я, отскакивая и инстинктивно вытирая пальцы о джинсы. – Сейчас же выкинь!

– Да не бойся ты! Посмотри, какой он интересный! Как в амазонских джунглях! Но откуда здесь такие монстры? – в его голосе, несмотря на преувеличенный исследовательский оптимизм, послышался намёк на тревогу.

Я посмотрела на это чудище, к горлу подкатила тошнота, по спине снова пробежал холодок. Похожий на тот, что и у дороги… с бабулей.

– Дурдом, – прошептала я, глядя на жука и чувствуя, будто по коже уже ползут мерзкие жёсткие лапки. Меня аж передёрнуло от отвращения. – Ладно, засунь его вон туда и пошли спать. Макс со стуком уронил жука на дно пустой трёхлитровой банки и закрыл крышку. Тот замер на стеклянном дне, словно инопланетный артефакт.

– Спокойной ночи, – крикнул мне Макс из гостиной. – Если начнётся атака гигантских насекомых – сразу зови!

– Хорошо! Будешь моим рыцарем… без коня… – я зевнула и пошла спать.

– Почему без коня? – донеслось из-за двери. И он тут же добавил: – А бабуля твоя здесь умерла? Прямо в этом доме?

– Спите, сэр Голубев, а то я вас шваброй замотивирую.

– Молчу, молчу, прекрасная леди, – наконец в доме всё стихло.

Но заснуть я не могла. Было жарко, липко, а голова продолжала гудеть.

В стекло снова врезался жук. И тут же ещё один. Вроде август? Поздновато для жуков.