Читать книгу Перламутровая жуть - - Страница 6

Вечерние сумерки сгущались над пригородом Данкова, заливая его густым синеватым туманом. В гараже, на втором этаже, пахло кофе и распечатанной фотобумагой.

На столе, заваленном коробками от пиццы, царил творческий хаос: фотография улыбающейся Киры соседствовала с банкой, где вяло шевелил лапками фосфоресцирующий жук; птичьи перья, оплетенные блестящими нитями, лежали рядом со старинной заколкой и визиткой антиквара; на стене была прикреплена карта, испещренная моими пометками.

Лена, с горящими азартом глазами, методично работала над своим бестиарием. Принтер уныло жужжал, выдавая свежие распечатки статей из библиотеки.

– Смотри-ка, – она ткнула пальцем в фото черных копателей. – Искали артефакты. А Аркадий Павлович, как раз ими и торгует.

Макс, уткнувшись в планшет, пробурчал себе под нос.

– Только этого нам и не хватало: ведьма Морозова, разные мутанты, антиквар, а теперь ещё и чёрные копатели. Да тут у вас не улица, а филиал дикого запада.

Я снова взяла в руках ледяную заколку. От неё исходила тонкая, едва уловимая вибрация, словно внутри застыла чья-то паника.

– Может, всё проще? – задумчиво проговорила я. – Морозова. Всем мешает. Местные её побаиваются. Может, она хочет, чтобы её оставили в покое и всеми силами отваживает непрошеных гостей? Таких, например, как мы.

В этот момент заколка начала слабо пульсировать тёмно-багровым светом. А я вздрогнула, ощутив внезапный прилив тошноты. Воздух в гараже задрожал. И мне показалось, что вокруг заколки возникли и запульсировали, чуть видимые перламутровые струи, сплетаясь вокруг нас в призрачные сети.

Внизу, громко хлопнули открывшиеся ворот.

– Эй! Есть кто живой? – раздался молодой, хрипловатый голос.

Мы встрепенулись, переглянулись, и Макс первым сорвался с места.

– Кого там ещё чёрт принёс? – воинственно прокричал он, спускаясь по лестнице.

За ним последовали и мы. У распахнутых ворот стоял высокий темноволосый парень в чёрной толстовке с надписью «Dota 2». Виски его были аккуратно выбриты, что придавало его симпатичному, но немного угрюмому лицу дерзкое выражение. Рядом с ним, настороженно помахивая хвостом, сидела рыжая, лопоухая овчарка с умными глазами.

– Привет честному народу, – немного смущённо произнёс парень, заглядывая в гараж. – У вас там это… пауки несколько расплодились.

Я замерла, по телу побежали колючие мурашки. Парень показался мне знакомым. Он поймал мой взгляд, и что-то промелькнуло в его тёмных глазах – любопытство, удивление.

– Типа, ребят, это нормально? – настойчиво позвал он нас, кивая в сторону улицы.

Мы высыпали наружу – и остолбенели. Со всех сторон из-под каждого куста из каждой щели в асфальте выползали пауки. Десятки. Сотни. Они не просто ползли – они стремились к гаражу, сливаясь в сплошное шевелящееся чёрно-перламутровое покрывало. Самые первые уже добрались до ворот и начали проворно заплетать проём липкими, поблескивающими нитями Зрелище было настолько нереальным, что мозг отказывался верить.

Собака, рыкнув, рванула вперёд, в гараж. Парень, его звали Кирилл, как потом выяснилось, шагнул за ней, чтобы успокоить пса. Мы тоже заскочили внутрь, наблюдая как ворота медленно затягивает паутина.

– Такес, тихо!

И в этот момент в проёме распахнутых ворот рывком взметнулась целая стена густой паутины. Она с тихим потрескиванием, дерганными потоками окончательно заплела открытые ворота, отсекая нас от внешнего мира.

Это был кошмар, обретший зримую форму. Плотная преграда не была обычной паутиной. Она была живой, злой и голодной. Подрагивая, она переливалась ядовитыми цветами: кислотно-зелёным, лиловым, трупно-синим. Внутри её толщи метались, словно в ловушке, мелкие энергетические тени-отпечатки – золотистые призраки животных, которых она уже успела поглотить. Их немой ужас словно питал и укреплял паутину, делая её прочнее стали.

– Что это за хрень?! – воскликнул Макс, отскакивая.

Я не успела отпрыгнуть, мой мозг кричал, требуя от тела бежать, но ноги стали ватными. Медленно. Из самой гущи светящейся массы выдвинулся, щёлкая челюстями, белёсый паук размером с кулак. И острая, обжигающая боль вдруг пронзила мою руку – одна из нитей, словно лезвие, рассекла кожу. Хлынула кровь.

– Дарья! Сильные руки обхватили меня за талию и резко оттащили дальше в гараж. Это был Кирилл. Его лицо было бледным, в глазах – плескались шок и непонимание, но движения оставались чёткими и решительными.

– Вилы! – резко скомандовал он, а сам схватил топор, прислонённый к стене.

Макс, не растерялся и швырнул вилы в наступающую паутину. Однако они лишь мягко воткнулись в неё, прилипая. Прочные нити на наших глазах стремительно обволакивали железные зубья, намертво склеивая их.

– Чёрт! Да она живая! – завопил Макс.

Кирилл, не раздумывая, занёс топор. Сталь со скрежетом впилась в слабо светящуюся массу. Казалось, он рубил не нити, а плоть невидимого чудовища. Завеса неохотно рвалась с противным скрежетом, повисая в воздухе вялыми белесыми обрывками. Такес, оглушительно лая, вцепился зубами в одного из крупных пауков и с яростью затряс головой.

– Лена, баллончик! – крикнула я, приходя в себя и зажимая пальцами окровавленную руку.

Ленка, трясясь от ужаса, схватила с подоконника инсектицид и, зажмурившись, начала брызгать на приближающиеся полчища. Раздалось противное шипение, несколько пауков затрепыхались и затихли, распространяя резкий сладковатый запах, едва уловимый за химической вонью репеллента.

Атака захлебнулась так же внезапно, как и началась. Паутина на воротах, лишённая подпитки, осыпалась, превращаясь в липкую труху. Несколько уцелевших пауков поспешно ретировались в темноту.

В гараже воцарилась оглушительная тишина, нарушаемая только нашим тяжёлым дыханием и нервным поскуливанием Такеса.

Макс, бледный как полотно, уставился на меня.

– Да вы в своём уме? – его голос сорвался на крик. – От этого всего надо бежать, а не копаться! Бежать, пока живы! Ты это видела? ТЫ ЭТО ВИДЕЛА?!

В его глазах читался не просто испуг, а настоящая истерика.

– Макс, дыши! – тихо, но уверенно сказала я. Внутри у меня тоже всё дрожало, как осиновый лист, но вид его паники заставил что-то щелкнуть.

«Кто-то же должен быть взрослым? Видимо, сегодня дежурная по нервным срывам – я.»

– Всё кончилось. Всё. Иди наверх, поставь кофе. И позаботься о Лене.

Моё спокойствие подействовало отрезвляюще. Он недовольно нахмурился, но кивнул, сглотнув ком в горле и, обняв за плечи трясущуюся Ленку, поволок её на второй этаж.

– Ну ты даёшь! – одобрительно выдохнул Кирилл, наблюдая за уходящим Максом. – У тебя талант людей успокаивать.

– Ага, на психолога хочу пойти, – попыталась улыбнуться я, но получилось слабо.

Кирилл тем временем уже рылся в бабушкиной аптечке, откуда раньше мы уже взяли пинцет и перчатки, доставая бинты и перекись.

«Какая нужная вещь оказалась» – рассеянно думала я, наблюдая.

– Дай руку.

Он умело обработал глубокие, но неопасные раны, одну на моём запястье и ещё одну на предплечье. Его пальцы были удивительно аккуратными и тёплыми.

– Это магия, какая-то? – тихо спросила я, не в силах больше молчать. – Я никогда такого не видела… Пауки размером с кулак!

– И я не видел, – мрачно признался Кирилл и закрыл аптечку. – Думал, всё это сказки бабкины… Парень подошёл к тому, что осталось от насекомого, которого загрыз Такес, и с отвращением подцепив его двумя пальцами закинул тушку в пустую литровую банку. Ноги паука печально свесились с её горлышка.

– Вот. Держи мамонта. На изучение.

Чуть позже, наверху, напряжение начало спадать. Лена дрожащей рукой готовила кофе, Макс молча ел пиццу, стараясь не смотреть в сторону банки с «экспонатом».

Именно Кирилл, обводя взглядом разложенные на столе улики, заметил злополучную заколку. Его взгляд мгновенно потемнел.

– Стойте. Это откуда?

– Нашли у ворот, – ответила я. – А что?

– Такую же видел у Аркадия Павловича в лавке, – проговорил он с нескрываемой неприязнью.

Я молчала и задумчиво теребила в руках причудливое украшение, и оно больше не фонило ни страхом, ни болью, это было обычное серебро. А в моей голове всё начало складываться в единую, пугающую картину. «Возможно, паутина напала не просто так?» – думала я. Она тянулась к источнику сильных эмоций – к этой проклятой заколке. А вдруг это не слепая агрессия Морозовой в наш адрес, даже если допустить, что у неё пауки дрессированные? А вдруг это целенаправленная попытка местной фауны, развившейся в этом странном больном месте поглотить эту болезненную энергию. И тогда что получается? Что мы просто оказались рядом? Вопросов было очевидно больше, чем ответов.

Ребята начали расходиться. Сначала на такси укатила Лена, сверкая заплаканными глазами. Потом угрюмый Макс ушёл в дом. А я вышла провожать Кирилла до калитки. Ночь была тихой и на удивление спокойной.

– Ну, спасибо, таинственный защитник, – сказала я, останавливаясь. – Без тебя мы бы не справились.

– Да не за что, – он отвёл взгляд. Я с собакой гулял.

– С ним я тоже рада познакомиться, – улыбнулась я и присела, чтобы погладить умную морду Такеса. – Спасибо и тебе, лопоухий.

Когда я выпрямилась наши взгляды снова встретились. Кирилл смотрел на меня серьёзно и изучающе.

– Ты… испачкалась, – тихо сказал он и, не глядя, протянул мне чистый платок.

Я взяла и наши пальцы едва коснулись. В воздухе повисло напряжённое, но тёплое молчание, полное невысказанных вопросов и внезапно возникшей симпатии.

– Приходи завтра, – наконец решилась я и выдохнула. Мы хотим докопаться, что здесь происходит.

– Приду, конечно. Без меня вы тут совсем поубиваетесь, – усмехнулся он, сверкнув зубами. Подмигнул мне и зашагал по улице прочь, подозвав пса.