Читать книгу Перламутровая жуть - - Страница 4

Подруга приходила в себя над чашкой душистого чая с чабрецом, завороженно уставившись на фосфоресцирующего жука, вяло шевелящего лапками в стеклянной банке.

– Друзья, – чувствуя себя одновременно детективом и Лениным на броневике, вдохновенно начала я. – Похоже, мир предоставил нам блестящий шанс развеяться. Давайте сами найдем Киру и выясним, какого черта тут творится!

– «Развеяться» – это ты точно подметила! – иронично фыркнул Макс. – Главное – не слишком в этом преуспеть. А так идея огонь! Я с тобой.

– Всё это так таинственно, – задумчиво проговорила Лена, уже оправившаяся от шока после происшествия с зябликом. – Даша, а пинцет у тебя есть? Хочу рассмотреть, что именно так опутало птицу. Очень похоже на паутину.

– Если местные пауки размером с кошку, то идея расследования резко теряет для меня привлекательность, – мрачно заметил Макс.

– Посмотрите в доме, в аптечке или в ванной, – предложила я. – Лен, только возьми перья… и желательно без кровавых следов. И сложи в конверт. Они станут нашим первым вещественным доказательством.

– Обожаю всякие зловещие штуки! И скрапбукинг! – таинственно, сверкнув глазами, улыбнулась Ленка.

– Фу! – брезгливо поморщился Макс, но всё же поплёлся за ней в дом. – А что такое скрапбукинг? Твоё секретное оружие? – с подозрением уточнил он.

Их голоса затихли внизу.

– Лен, а фото Киры у тебя есть? – спросила я, когда оба вернулись в гараж с заветным конвертом. – Принеси завтра. Опросим соседей, вдруг её тут кто-то видел? Полиция-то только в городе работала.

– Ага, гляну в школьном альбоме. И газету со статьёй принесу, – кивнула она, собираясь домой.

– Тогда до встречи, – завтра в одиннадцать утра приходи в гараж и начнем расследование, – с предвкушением сказала я, отправляясь наконец загорать.

А ещё я с нарастающей тревогой наблюдала, как меняется моё зрение. То тут, то там я видела шлейфы из роящихся светящихся точек – в основном вокруг живых существ. «Так вот ты какая, аура», – думала я, не зная, то ли смеяться, то ли плакать, разглядывая шмеля, вяло ползавшего по розе в вазе.

Шмель светился. Оранжевым. Я медленно закрыла глаза, потом открыла. Он всё еще светился. Ладно, Даша, либо ты сошла с ума, либо в Данкове такие экологически чистые яблоки, что у насекомых включается неоновая подсветка. Третий вариант я рассматривать отказывалась.

– Маакс, а ты видишь, что шмель светится? – крикнула я парню, возившемуся с проводкой в глубине дома.

– Мирная, а с тобой всё хорошо? – спросил он, выходя на крыльцо, и прикладывая ладонь к моему лбу, как заботливая мамочка. И тут резко её отдернул, делая вид, что ужасно обжёгся. «Клоун», – не удержалась я от улыбки.

– Не знаю, когда Лена говорила о Кире, я чувствовала холод в висках и странные запахи, да даже вкусы! – рассеянно сказала я.

«А что, если я снова что-то увижу? Прямо при всех? Тогда они будут смотреть на меня как на сумасшедшую» – подумала я, а в районе моего солнечного сплетения что-то тоскливо заныло.

– Ты меня беспокоишь, – подтверждая мои мысли, заметил Макс. Он подошёл и внимательно посмотрел на шмеля.

– Шмель как шмель. Не пугай меня, я и так с тобой весь день как на пороховой бочке. Но к психиатру мы сегодня не поедем, даже не проси, – решительно заявил он, отрицательно качая головой. – Надо же и на завтра оставить немного движухи.

На следующий день мы отправились на «подомовый обход», как авторитетно заявил Макс. Спрашивали у всех встречных соседей, не видели ли они Киру, показывали распечатанное фото. Большинства не было дома. Из тех, кого застали, самой информативной оказалась тётя Валя, бдительная гражданка лет семидесяти. Я старательно записывала её показания в блокнот, выложенный стразами, с надписью «Uno veritas».

Выяснилось, что тётя Валя видела Киру в начале июля. Девушка шла в конец улицы, к дому Морозовой – мрачному, заросшему крапивой под самую крышу и стоявшему на самом краю оврага.

Мы обошли ещё несколько дворов. Кто-то охал и ахал, кто-то жаловался на «ведьму Морозову», на падёж кур и кражу кроликов с непременным последующим «обезглавливанием в чёрных ритуалах». Где-то нас облаивали собаки.

Мы уже собирались возвращаться в штаб, чтобы обсудить собранную информацию, когда я заметила машину с открытыми окнами, припаркованную недалеко от дома Петровича. За рулём сидел импозантный мужчина и, казалось, с большим интересом прислушивался к нашим разговорам.

Мы прошли мимо него уже несколько раз, и каждый раз он отводил глаза, встречаясь с моим взглядом. И вот, когда мы уже вернулись к гаражу, незнакомец не выдержал и вышел к нам.

– Аркадий Павлович, – отрекомендовался пожилой, но подтянутый мужчина в очках. Владелец лавки антиквариата в Данкове. – Вижу, вы из Москвы. Возможно, вас заинтересует ассортимент моего скромного магазинчика, – он протянул мне визитку с витиеватым узором, на его мизинце тускло сверкнул неприметный перстень-печатка.

Одет он был с такой вызывающей элегантностью, словно приехал не из старинного, оккупированного котами Данкова, а с закрытого аукциона в Лондоне. Из кармана жаккардового жилета кокетливо выглядывали старинные часы на цепочке. А ботинки цвета красного дерева, из дорогой мягкой кожи, так яростно блестели, что, казалось, вот-вот восстанут против пыльного гравия деревенской улочки и решительно уведут хозяина обратно в цивилизацию.

– Простите за бесцеремонность, молодые люди, но меня заинтересовал ваш разговор. Я так понял, ваша знакомая пропала?

Лена молча показала фото. Мужчина с деланным сочувствием отрицательно покачал головой: «Нет, не видел».

– Как жаль. Но вы полагаете, она приходила именно к Морозовой? – поинтересовался он.

– Возможно, – осторожно сказала я. – Но там за её домом тропинка в овраг. В полиции считают, что Кира пошла именно туда.

– Что вы говорите! – он приподнял брови, и в его глазах на секунду мелькнул неподдельный, живой интерес, но он быстро скрылся под маской светской скорби. – Впрочем, я бы не удивился, если к исчезновению девочки была причастна и сама Морозова. И характер у неё… тяжёлый. Да и дом всегда такой тёмный, недобрый. Я как-то пытался приобрести у неё кое-что для коллекции, но был вынужден ретироваться. Огромные пауки буквально накинулись на меня по её наущению. Не видел бы сам, – не поверил, что такое возможно! Двадцать первый век на дворе, а у нас тут будто дремучее средневековье с необъяснимыми тайнами, – в его голосе прозвучала лёгкая, снисходительная насмешка.

«Ну как же мы то городские! Из самого центра Данкова! Не то что вы, селяне с окраины» – мысленно рассмеялась я его высокомерию.

– Впрочем, – он внезапно подмигнул нам, понизив голос до заговорщицкого шёпота, – что ещё нужно в вашем романтическом возрасте, как не тёмные тайны? Правда? Посмотрите в Данковской библиотеке информацию о Бездонном овраге. Там, знаете ли, скрыто много всего интересного.

Рассеянный взгляд антиквара, упал на мотоциклы в гараже, за нашими спинами.

– А вон тот «Ява»? 1965 года, я полагаю? – он указал на один из них. – Вы не думаете её продать, милая барышня? Я мог бы подыскать покупателя. За небольшой процент, разумеется. Мужчина добродушно улыбнулся, но глаза его оставались холодными и оценивающими.

– Вряд ли. Отец хочет сам её отреставрировать, он тоже, в некотором роде… антиквар, – усмехнулась я ему в ответ.

– Понимаааю, – задумчиво протянул коллекционер. – Кстати, а вы знаете, что самое ценное в любом антиквариате? Не возраст! Не красота. А подлинность. Не искажённый след времени. Или… сильного чувства. Это и есть настоящая история – не та, что в учебниках, а та, что можно взвесить на руке и изучить под стеклом, – мужчина вроде оживился…

Но тут же, потерял к нам всякий интерес, будто его посетила новая мысль. Он сослался на срочную встречу, отвесил мне ироничный полупоклон, уселся в машину и укатил.

– Странно, что он её не узнал, я видела Киру как-то возле его магазинчика. Она что-то в руках держала и выглядела при этом очень взволнованной, – заметила Лена, глядя ему в след.

Мы уже пошли в гараж, когда я заметила, что в пыли у самых ворот что-то блеснуло. Я наклонилась и подняла изящную старинную заколку для волос.

И тут же ощутила, как по спине пробежал холодок. Тошнота подкатила к горлу противным комом, а кровь в висках застучала. В ушах, на одной ноте, раздался звук, похожий на громкий комариный писк.

На мгновение меня накрыла густая волна чужой, отчаянной тоски, словно я провалилась в сырой, тёмный подвал посреди солнечного дня.

– Ой, какая прелесть! Её надо срочно зарисовать! – восторженно воскликнула Лена, внимательно разглядывая мою находку и случайно скользнув взглядом по моему лицу и настороженно спросила.

– Тебе плохо? Ты чего такая бледная?

Я только помотала головой и против воли сунула заколку в карман ветровки, чувствуя, как мурашки бегут по коже. Казалось, холод от нее проникает сквозь ткань, впитываясь в тело.

Пора было пить кофе, болтать и строить планы. Но настроения не было, я ощущала, как в воздухе повисла угроза. И исходила она прямо оттуда, из кармана.