Читать книгу Перламутровая жуть - - Страница 5

На следующее утро мы с Максом и Леной поехали в центр Данкова на такси. Веселенькое здание на центральной площади города, цвета новорожденного цыпленка с белыми колоннами, оказалось библиотекой. В него мы и вошли, с трудом распахнув монументальные деревянные двери.

Тишина читального зала вкрадчиво окружила нас. Она была гробовой, пахнущей старыми книгами, и тихим отчаянием школьников, писавших здесь пространные доклады о пользе комсомола. Приятная работница библиотеки помогла нам сориентироваться в подборках местных газет и принесла ещё несколько книг по краеведению.

Мы с Леной уселись за массивный деревянный стол, заваленный подшивками местной газеты «Заветы Ильича» за последние тридцать лет. А Макс сразу ухватился за самый толстый фолиант по краеведению с живописными фотографиями артефактов с раскопок Долговской неолитической стоянки.

Пока я просто пыталась сориентироваться в хаосе дат и заголовков, Лена с азартом детектива принялась листать пожелтевшие страницы.

Первое время слышалось лишь шуршание бумаги. Тишину прервал Макс, удивленно присвистнув.

– Ничего себе, – проговорил он, привлекая наше внимание. – Слушайте сюда. «Апрель 1987 года. Жители улицы Грушевая выражают категорический протест планам строительства федеральной трассы через территорию исторического захоронения XVIII века». Пишут, что там были не просто могилы, а целые дворянские склепы. Но кому-то очень нужно было проложить дорогу именно через кладбище.

– Дай-ка посмотреть! – Лена выхватила у него книгу. – Ой, а вот и про храм! «Для освобождения территории под строительство был разобран и перенесен храм Святого Георгия, начато перезахоронение останков…» Брр, как это вообще возможно?

– Видимо, возможно, – мрачно констатировал я. – Ищи дальше. Должны же быть заметки о том, чем всё закончилось.

Поиск приобрел кураж.

Мы листали страницу за страницей, выкрикивая друг другу обрывки найденного.

– «Май 1987. Работы приостановлены из-за акций протеста…» – прочитала я.

– А вот и фото! – воскликнула Лена, тыча пальцем в размытый снимок.

– Смотрите, люди с плакатами: «Не оскверняйте память!»

– Нашли с чем бороться, – хмыкнул Макс, с показным цинизмом, но было видно, что и его статья зацепила, – интересно, они победили?

Ответ нашёлся в газете за весну следующего, 1988 года. Заголовок гласил: «Природная катастрофа или карма?». Мы сгрудились вокруг него, читая почти хором:

– «Рекордное таяние снегов этой весной привело к масштабному смещению пластов грунта на месте старого кладбища. Образовался глубокий овраг, поглотивший часть строительной техники. Потоками воды не перезахороненные останки были обнажены и частично вынесены в русло реки Дон…»

В зале стало тихо. Мы переглянулись. Теперь всё приобретало некий зловещий смысл.

– То есть этот Бездонный овраг… Он прямо на костях? – уточнила Лена.

– Похоже на то, – я уже разворачивала карту района, которую нам любезно предоставили в библиотеке. – Ищем! Вот наш пригород. Вот овраг, вот дорога, которая в него упёрлась и на которой всё закончилось.

– А вот и дом твоей бабушки, – ткнул Макс в точку неподалёку. – И… ребята, вы видите?

Дом Агафьи Морозовой на старой карте стоял не просто «на краю», а буквально на самой кромке новообразованного провала. Его фундамент граничил с той самой землёй, что поглотила кладбище.

– Вот тебе и Грушевая улица, – выдохнул Макс.

– И это ещё не всё, – я нашла последнюю заметку, совсем свежую, всего пятилетней давности. – «В Бездонном овраге задержана группа „черных копателей“. По словам правоохранительных органов, злоумышленники занимались незаконными раскопками в поисках старинных артефактов».

Лена аж подпрыгнула от возбуждения.

– Так вот что они все ищут в овраге! Древности! Монеты, украшения… Вы понимаете? Их же мог кто-то и найти… чем не повод для конфликтов? Мы трое напряженно вглядывались в карту, где теперь были отмечены все точки нашей впечатляющей географии: гараж, овраг и кладбище под ним, дом Морозовой. Воздух в библиотеке, прежде казавшийся просто затхлым, теперь заметно потяжелел, будто мы сами вдыхали пыль раскопанных могил.

– А в остальном прекрасная маркиза… всё хорошо, всё хорошо… – иронично пропела я, складывая бумаги. Мои пальцы чуть подрагивали. Нам явно было что обсудить.

Выходя первой из прохладного полумрака библиотеки на яркое солнце, я ощутила, как пугающий холодок гуляет по моим лопаткам, и прямо в дверях неожиданно столкнулась с Аркадием Павловичем. Тот лишь молча кивнул нам как старым знакомым, одаривая шлейфом дорогого парфюма и поспешил в библиотеку.

«Как тесен мир» – рассеянно думала я, провожая его взглядом и собирая свои мысли на тему Бездонного оврага в кучу.

Гигантская оскверненная могила – памятник человеческой жадности, таящий неясную угрозу, – ждала нас у самого порога дома. Естественно, мы решили сходить и поглазеть на овраг. Он же ждал. Пройдя мимо дома Морозовой, к счастью, никого там так и не встретив, мы подошли к самой кромке обрыва.

Неприметная, заросшая выгоревшей на солнце травой тропинка, змеилась вниз, пряталась в известковых скалах. Степь вокруг безмятежно цвела желтыми ромашками и стрекотала кузнечиками. Ветер играл ковылем.

Сам овраг простирался огромной, изрытой ямами, территорией, над которой полуденный зной, уже сдавал свои позиции и по низинам начинал сгущаться слоистый вечерний туман. Вдалеке можно было наблюдать и небольшое зеленоватое озерцо, и выгоревшую после удара молнией рощу. Черные безжизненные стволы, будто потусторонние трещины в ад, живописно и причудливо разбивали летний пейзаж простой деревенской реальности. Казалось, сама тьма притаилась на изнанке этой местности.

Мне вдруг стало не по себе, к горлу подкатила тошнота, в глазах потемнело, и я чуть не оступилась. Хорошо Макс поймал меня за руку, а то я так и рухнула бы вниз.

– Мирная, не пугай меня! – воскликнул Макс. – Ты ещё в обморок тут грохнись.

– Как-то он жутко выглядит… нет? – спросила я, приходя в себя.

– Да, брось, Дашка, – овраг как овраг, – успокаивающе проговорил Макс. Это с голодухи у тебя. Ноги подкашиваются, пойдемте в гараж – пиццу закажем!

Уже почти пройдя мимо ограды дома Морозовой, я увидела необычный крупный цветок. Он словно невесомое серое приведение парил над травой, а за ним неотступно следовала тёмная, почти черная, дымка. И пока я терла глаза, стараясь избавиться от очередного зрительного наваждения, Ленка уже ринулась к растению.

– Смотри какой красавец, – восхищенно воскликнула она. Я ещё даже не успела ей ничего сказать как…

– Ааааа! – испуганно закричала она и в панике бросила, только что с усилием сорванный цветок.

– Ты чего орешь? – удивленно распахнув глаза спросил Макс.

– Пппосмотрите на цветоок, – дрожащим голосом и чуть заикаясь сказала Ленка. – Я его, когда срывала, мне показалось, он живой, понимаете? Во-первых, он был теплый, во-вторых, стебель изнутри пульсировал, как человеческая вена… и он такой прочный был, как… как… трахея у дохлой курицы, – брррр… передернула плечами Ленка, испуганно тряся руками, и вытирая их об себя. – Макс, посмотри, что там с ним!

Тот подошел к валяющемуся у дороги цветку и наклонился, рассматривая его. Густой черный сок толчками вытекал на траву, образуя небольшую лужицу, и действительно был похож на кровь.

– Ну странный цветочек, да – согласился парень, хотя… после наших жуков не такой чтобы уж и страшный. Он развел руками.

Я подошла ближе и тоже присела на корточки возле цветка. Серые мертвенно бледные лепестки, в тонкой паутинке черных прожилок, похожих на капилляры. Желтые тычинки. Мохнатые, изрезанные, словно у садового мака, листья и стебель.

– Похож на морозник… но размер как у мака… и цвет. Лен, если такой ещё увидишь не спеши его срывать… Я бы попробовала с корнями выкопать.

– Да, да! Классная идея! И в горшок пересадить и забрать, – воодушевилась наша нервная исследовательница потустороннего.

– Красивый, – сказала я и сфотографировала цветок на телефон. – Есть в нём какая-то утонченность и хрупкость, – я взяла цветок в руки. Он выглядел как бездыханное тело, в один миг поникший и утративший, минуту назад ещё очевидную, упругость. И тут цветок у меня в руках начал чернеть и разлагаться. Я испуганно уронила его на землю, чувствуя отвращение и нарастающую тревогу.

– Ну не ботаники вы, конечно, – заявил Макс, с явным облегчением наблюдая как странный цветок превратился в лужицу чего-то склизкого, прямо на наших глазах.