Читать книгу КЁНИГСБЕРГСКИЙ ЭЛИКСИР ГОФМАНА - - Страница 5

Дом, где родился Эрнст Гофман, был расположен всего в нескольких шагах от Королевского замка. Того самого рыцарского замка-крепости Кёнигсберг, строительство которого начали рыцари-тевтонцы в 1255 году и ставшего в 18 веке королевским дворцом.

Самая высокая Замковая башня, она же и колокольня, была высотой 84,5 метра. Это не меньше, чем современный 28-этажный дом. Двести шагов в длину и сто тридцать в ширину.

Во время жизни Гофмана в Кёнигсберге Замковая башня была накрыта витиеватым восьмигранным барочным куполом и шпилем с флюгером. Эта конструкция создавала ощущение движения, мягкости и сложной пространственной композиции одновременно. Башня попадалась на глаза каждому горожанину, кто позволял себе высоко задирать нос или от недовольства закатывал глаза.

Еще в 1686 году на башне был размещен флюгер с инициалами курфюрста Бранденбурга Фридриха Вильгельма I – CWF. Наверняка шпиль должен был напоминать подданным, что есть человек поважнее и ему труднее остальных, ведь он отвечает за все в королевстве. Короли потом менялись, а инициалы на флюгере никто не захотел трогать почти двести лет. Всех устраивало, что CWF за все отвечает.

На Замковой башне была и открытая круговая галерея. Смотритель башни жил там же, на одном из верхних этажей башни. Его обязанность – трубить утром в 4 часа, вечером в 8 часов и каждый раз при виде вооружённых врагов и пожаров. Обычай трубить с башни утром и вечером сохранялся до начала ХХ века.

В последние годы пребывания Гофмана в городе появилась еще одна традиция. Дважды в день с башни Замка звучало многоголосое религиозное песнопение. В 11 часов утра – «О, сохрани милость твою», в 9 часов вечера – «Покой всем лесам и полям». В песне пелось: «Да успокоятся леса, чтоб с новым днем смириться с тем, что предначертано Всевышним..» – разносилось над городом. Всем горожанам становилось спокойнее на душе. Многие, чей день удался, подпевали. Вместе с песнями, распеваемыми всем приходом, во время церковной службы в ближайших кирхах, создавалось ощущение всеобщей душевной гармонии и покоя, даже если сама жизнь была полна лишений. Давно известно, как благотворно действует пение на душу и тело поющего.

Из дома, в котором жил Эрнст, Замковый хор было прекрасно слышно. Мальчик наверняка подпевал и постоянно оценивал чужое исполнение: «Всё же вчера хористы пели душевнее....». Так, при наличии способностей, становятся музыкальными критиками.

Все в городе знали, что самый большой зал в королевском замке, бывшее рыцарское зернохранилище, с начала XVI века назывался «Зал московитов» и использовался для важных торжеств. Известно, что в 1516 году посол московского князя Ивана III, дворянин Алексей Григорьевич Заболоцкий, посетил магистра Тевтонского ордена Альбрехта Бранденбургского. Уже в марте 1517 года в Москве был подписан союзный трактат с Московским государством. В честь таких событий зал назвали «Зал московитов» или «Московитские палаты». Это было начало, уже немного известной вам истории спасения магистром Альбрехтом Тевтонского ордена. Это здание было снесено в 1810 году, уже после того как Гофман покинул Кёнигсберг навсегда.

Еще в 1711 году, возможно, в связи с очередным визитом Петра I в Кёнигсберг, «покоями московитов» стали называть и другой, празднично оформленный зал для аудиенций. Этот зал был построен первым королем Пруссии Фридрихом I. Таким образом, о русских в Кёнигсберге вспоминали частенько. Может, и не всегда с радостью. Ждали. Держали наготове зал для приёма. Предусмотрительные, педантичные, прусские правители.

В Северном флигеле Замка с 1540 г. располагались две библиотеки Альбрехта – Bibliotheca Nova и Kammerbibliothek. С 1611 года в Восточном флигеле Замка разместилась Серебряная библиотека. Как минимум 20 книг этой библиотеки имели роскошно украшенные серебряные переплёты, чтобы подчеркнуть огромную духовную ценность книжного собрания. Роскошные переплёты дополнили массивные тома с религиозным содержанием, исполненным готической рукописью, представляли образец высочайшего книжного искусства.

Переплёты были спроектированы известным в Германии ювелиром Йобстом Фройднером и изготовлены из высокопробного серебра с последующим частичным чернением. Золочение деталей книжных переплётов осуществили тоже кёнигсбергские ювелиры. Среди сюжетов, представленных на книжных переплётах, встречалась как духовная, так и «языческая», основанная на античной мифологии тематика.

В годы Семилетней войны и во время французской оккупации Кёнигсберга Серебряная библиотека вывозилась из Замка и надёжно пряталась. Сейчас некоторые образцы ещё можно увидеть. Причудливые пути истории привели основную часть Серебряной библиотеки в университетскую библиотеку в г. Торунь (Польша).

Что ещё могло быть интересно молодому Гофману в Замке? Он, как и любой подросток, не упустил возможность исследовать весь Замок. Пройтись по деревянной галерее северного флигеля. В восточном крыле осмотреть все залы. Тронный зал с парадными портретами всех королей. Зал предков в стиле рококо с прекрасно расписанным потолком и холстами с изображением генеалогического древа семьи Гогенцоллернов. Осмотреть покои кронпринца. Зайти в комнату знамен и штандартов. Он обязательно заглядывал не один раз в Фризовый зал – бывшую столовую Альбрехта с резными потолками, картинами и престолом Фридриха I. Рядом комната, где родился Фридрих I. Не смог бы он пройти и не зайти в зал Ордена Чёрного орла и Зеркальный зал. Зеркала там были разнообразные и удивительные. Благодаря им богатая отделка стен, многократно отражённая, поражала великолепием, создавая ощущение простора и торжественности.

В подвале под «Залом московитов» находился винный погреб. Уже после смерти Гофмана, в 1827 году, погреб взял в аренду Вильгельм Шиндельмайссер и создал там винный ресторан «Кровавый суд». Полумрак, свечи, массивные дубовые столы и огромные бочки, макеты парусников и совы под потолком, «мученический ход» с нарисованными на стенах страшными и ухмыляющимися рожами – всё это появилось благодаря моде на ужасы и мистику, созданной не без участия Гофмана.

Выбор вин в «Кровавом суде» был большой, но всем хотелось попробовать тёмно-красного и очень густого, как кровь страдальцев, фирменного вина «Кровавый суд». Всё как у Гофмана: «Сегодня лишь только бутылки с вином кровоточат, и отпетые грешники превращаются в праведников».

В замке также располагались архив и государственная канцелярия. Время и Гогенцоллерны были неумолимы, и замок из резиденции власти превращался в музейный комплекс с рестораном.