Читать книгу КЁНИГСБЕРГСКИЙ ЭЛИКСИР ГОФМАНА - - Страница 9
5. Ab ovo (лат.)– начало
Оглавление«Мать никогда не говорила мне о том, какое место в жизни занимал мой отец; но стоит мне только вспомнить её рассказы о нём в годы моего раннего детства, как я убеждаюсь, что это был умудрённый опытом муж, человек глубоких познаний. Именно из рассказов и недомолвок матери о её прошлом, которые стали понятны мне лишь гораздо позднее, я знаю, что родители мои, обладая большим состоянием и пользуясь всеми благами жизни, впали вдруг в тягчайшую, гнетущую нужду и что отец мой, которого сатана толкнул некогда на тяжкое преступление, совершил смертный грех, но милостию Божией прозрел в позднейшие годы и пожелал его искупить паломничеством....»
«Элексир Сатаны.» Э.Т.А. Гофман
В противоположную сторону от улицы Юнкеров, на восток от бывшей дамбы, начиналась Французская улица. Застроенная в XVII веке, красивая и богатая, она первоначально была построена, как вы уже, наверное, догадались, французами. Бедолаг-гугенотов, вынужденных покинуть родину из-за религиозных преследований, приютил курфюрст Бранденбурга и герцог Пруссии Фридрих Вильгельм I. В 1685 году Потсдамским эдиктом он не только пригласил их, но и предоставил им огромные привилегии, освободил от налогов, таможенных пошлин и всячески лелеял квалифицированных тружеников. Из 20 000 приглашённых гугенотов только небольшая часть добрались до Кёнигсберга. Большинство остались в Берлине, чем на треть увеличили его численность. В Бранденбурге гугеноты тогда были нужнее. Там недавно закончилась Тридцатилетняя война, уничтожившая до 70 % населения.
Построенные гугенотами дома на Французской улице красивыми фасадами были обращены к Замку, а задние дворы выходили на сады и пруд. Знаменитый мемуарист А.Т. Болотов, оказавшийся в Кёнигсберге во время Семилетней войны в качестве офицера русских войск, в подтверждение наших слов пишет, что в 1760 г. «улица эта была весьма хороша».
Через 16 лет после его посещения улица тоже была прекрасна. С самого утра 24 января 1776 года повсюду лежал и искрился свежий снег. Лёд на Замковом пруду привлекал горожан возможностью покататься на коньках. Солнце торжественно сияло на хрустально чистом небе. Всё в городе радовались прекрасному дню и подставляли солнцу щёки для тёплого поцелуя. В это время в доме № 25 на Французской улице раздался громкий крик младенца. В семье юриста Кристофа Людвига Гофмана, адвоката Кёнигсбергского суда, и его жены Луизы Альбертины, урождённой Дёрффер, родился третий сын.
На восьмой день младенца крестили и дали имя Эрнст Теодор Вильгельм Гофман. Видимо, серьёзное и решительное поведение новорождённого помогло родителям определиться с именем. Древнее верхненемецкое слово ernust – искренность и целеустремлённость, было очень подходящим к серьёзному выражению лица младенца.
Оба родителя, отец Кристоф Людвиг Гофман и мать Луиза Альбертина, происходили из старинных семей: Дёрфферы (Doerffer), Гофманы (Hoffmanns) и Воэтери (Voeteri), которые, согласно последним исследованиям, имеют франко-тюрингское происхождение. Как часто случалось в благородных семьях, родители Эрнста Гофмана были двоюродными братом и сестрой.
Семья Гофмана, особенно мать и её родня, придерживались реформатских религиозных взглядов. Как ревностные кальвинисты, почитали только Библию. Отсутствие на проповеди приравнивали к преступлению, стремились к простоте и скромности во всём. Иконы и монашество не признавали. Искренне верили, что спасение даруется человеку не за добрые дела, а только по вере в Иисуса Христа, как и в то, что Бог ещё до сотворения мира уже предопределил, кто будет спасён, а кто осуждён на вечные муки. С такими, полными покорности судьбе убеждениями, не хватало ещё в трудную минуту подумать, что Бог определил тебе жизнь, полную страданий. Ничто на свете уже не сможет вернуть тебе радость жизни.
