Читать книгу Записки следователя. Ноты смерти - - Страница 7

На следующий день, едва рассвело, обстановка в Серебровске была накалена до предела. Слухи о втором убийстве разлетелись по городу со скоростью лесного пожара, вызывая панику и страх. У входа в здание УВД, уже дежурили журналисты.

Выйдя из здания, полковник Шилов с каменным выражением лица и решительным, но усталым взглядом, был мгновенно окружен. Камеры тут же вспыхнули, микрофоны вытянулись к нему, словно змеиные головы. Анна Соколова с микрофоном телеканала «Серебров-ТВ» и Илья Баранов с блокнотом от «Серебровского вестника» – все набросились на него, стремясь вырвать хоть крупицу информации.

– Полковник Шилов! Второе убийство за месяц! Это теперь уже третье! Что предпринимает полиция Серебровска? Это серийный убийца? Город в панике! – наперебой, заглушая друг друга, кричали репортеры, их голоса сливались в неразборчивый гул.

– Граждане, прошу сохранять спокойствие. Мы работаем в усиленном режиме, Шилов поднял руку, пытаясь жестом утихомирить толпу, его голос звучал твёрдо, хотя внутри всё кипело. Он пытался казаться абсолютно уверенным, но его взгляд был напряженным, выдавая усталость и внутреннее давление. – Создан оперативный штаб, привлечены лучшие силы. Усилено патрулирование по всему городу, особенно в ночное время. Личность второй жертвы установлена – это Мария Соколова, проходившая собеседование в музыкальной школе. Мы имеем некоторые версии по «почерку» преступника, это не случайные убийства, но раскрыть их детали пока не можем в интересах следствия.

Он сделал паузу, обведя взглядом лица журналистов. – Могу лишь повторить – полиция Серебровска сделает все возможное, абсолютно все, чтобы найти и наказать преступника. И поверьте, мы его найдем. В самое ближайшее время. Сейчас же, прошу вас, дайте нам работать. Все официальные комментарии будут сделаны через пресс-службу.

Шилов резко развернулся, стараясь выглядеть непоколебимым, и быстрым шагом направился к своей машине, оставив за собой ропчущую толпу репортеров, которые ещё долго переговаривались, пытаясь понять скрытый смысл в его словах и догадаться, что же на самом деле происходит за закрытыми дверями УВД. В городе витало зловещее предчувствие, и полковник Шилов чувствовал его острее других.

Дни, прошедшие после второго убийства, были наполнены лихорадочной работой и нарастающей тревогой. Общественность, прокуратура требовала результатов. Журналисты не давали проходу, а маньяк словно растворился в воздухе, оставив лишь трупы, зловещие нотные символы и жалобы жителей города на бездействие полиции и требования их защиты.

Синицын и его команда работали на износ. Несмотря на все усилия, детализация прошлого Марии Соколовой пока не дала стопроцентного совпадения с Марией Захаровой, кроме того, что обе были молодыми брюнетками и имели отношение к музыке. Этот факт добавлял делу ещё больше мистической, пугающей неопределённости. Марина Сергеевна Козлова проводила бесконечные часы в лаборатории, пытаясь извлечь хоть что-то из микрочастиц, найденных на одежде жертвы, но и там пока было глухо.

«Он не мог исчезнуть бесследно», – твердил Синицын на каждом совещании, словно пытаясь убедить не только подчиненных, но и самого себя. – «Он оставил нам послание. А убийца, который оставляет послания, хочет быть услышанным. Или увиденным.»

Особенно остро ощущалась напряженность в преддверии 8 марта. Женский день, праздник цветов и улыбок, стал для полиции Серебровска датой, отмеченной красным, тревожным кругом. Маньяк, словно играя со временем, оставил свой «подарок» в знаковую дату 23 февраля. Логика подсказывала, что 8 марта станет следующей вехой в его кровавой симфонии.

Дни после второго убийства, найденного у моста 23 февраля, пролетели в лихорадочной работе. Городская полиция была на грани.

Общественность гудела, требуя ответов, а начальство «давило», требуя результатов. Отсутствие какой-либо конкретики по-прежнему «давило» на всех.

Лицо полковника Шилова осунулось от недосыпа, но взгляд оставался стальным. Он вызвал Синицына и начальника патрульной службы, подполковника Леонида Петровича Захарова, на экстренное совещание. В кабинете царило тяжёлое молчание.

– Итак, коллеги, – начал Шилов, обведя собравшихся усталым взглядом.

– Третье убийство. Третья молодая женщина, брошенная как мусор. И снова эти проклятые ноты. Город на ушах. Журналисты рвут и мечут. Мне звонят сверху каждые полчаса. Мы не можем допустить четвёртого убийства. Особенно 8 марта. Город и так на грани. Валерий Николаевич, доложите, что у нас есть?

Синицын встал, его голос был глухим, но уверенным. Он старался говорить максимально чётко и по существу, несмотря на внутреннее опустошение.

– Товарищ полковник, работа ведется по всем направлениям. Что касается жертвы – Мария Соколова, 28 лет, приехала в Серебровск недавно, из небольшого городка в соседней области. Родственники опознали её в морге.

Шилов прищурился. – Соколова? И что мы о ней знаем? Какая связь с Захаровой?

Самая важная зацепка на данный момент: – нашлась запись о её собеседовании в городской музыкальной школе, продолжил Синицын.

– Она искала место преподавателя по фортепиано. Это подтверждает нашу версию о том, что убийца выбирает жертв, связанных с музыкой, и с определённым типажом – молодые брюнетки среднего телосложения. Тип жертвы совпадает с предыдущим случаем.

– То есть, мы имеем дело с серийником, который охотится на музыкантов? Шилов тяжело вздохнул. – Это сужает круг, но недостаточно. Что по месту преступления, свидетелям, камерам? По месту обнаружения тела Марии Соколовой, у моста, ситуация сложная. Проверены все базы пропавших без вести: район, город, область. Уже найдено несколько совпадений, ведётся сверка. Особое внимание новым жителям города, студентам, арендаторам, тем, кто ещё не успел заявить о себе. Свидетели на мосту дают очень расплывчатые данные. Несколько человек вспомнили девушку и мужчину в капюшоне – тот шёл за ней, будто торопился. Ещё был молодой человек у перил, но он ничего конкретного не видел. Никаких криков, борьбы, ничего.

– Камеры? – нетерпеливо спросил Шилов. Надеяться на них, как всегда, не приходится, но всё же?

– По камерам наблюдения возле музыкальной школы, где найдено тело Захаровой, есть кое-что, – Синицын достал несколько распечаток.

– На записи с камер на парковке школы в 00:35 зафиксирован чёрный седан, который стоял там около часа. Позже, три автомобиля без чётко видимых номеров проезжали мимо школы в 22:45. Их удалось отследить до выезда из города. Один автомобиль – чёрный седан с практически неразличимыми номерами – появился на записи дважды. В 22:47 он двигался в сторону города, а в 02:12 – обратно, по той же трассе. Камера на заправке зафиксировала его силуэт, но водитель остался неразличим. Номера замазаны грязью, но мы работаем над восстановлением.

Данные переданы в отдел по розыску транспорта. Сейчас идёт работа по идентификации модели и возможным владельцам. Есть высокая вероятность, что именно на этой машине жертву привезли или на ней скрылся убийца.

Либо преступник был слишком осторожен, либо использовал нестандартный способ передвижения.

Шилов потёр виски. – Значит, у нас есть серийник – музыкант на неуловимом чёрном седане, который не оставляет следов и играется с нами нотами. Прекрасно. Леонид Петрович, ваша служба что может предложить?

Начальник патрульной службы, подполковник Захаров, встал. Моя служба готова к усиленному патрулированию, товарищ полковник. Все городские зоны отдыха, парки, скверы, места массовых гуляний будут под двойным контролем. Усиливаем наряды в вечернее и ночное время, особенно вблизи оживленных улиц и транспортных развязок. Внимание на одиноких женщин, брюнеток, подходящих под описание жертв. Будем работать скрытно и открыто.

Синицын кивнул. – Патрулирование – это хорошо. Но наш маньяк не действует спонтанно. Он планирует. Мы должны предвосхитить его. Если он ищет жертв по определённому типажу, возможно, он появится в местах скопления женщин. Мы должны развернуть широкую операцию по скрытому наблюдению. Оперативники под прикрытием – в ресторанах, клубах, кинотеатрах, на праздничных мероприятиях. Внимание на подозрительных мужчин, которые следят за женщинами, пытаются познакомиться.

– Это огромные ресурсы, Валерий Николаевич, заметил Шилов, задумчиво потирая подбородок. – Но выбора у нас нет. Делайте. Марина Сергеевна, вы какие-то зацепки по второй жертве нашли?

Медэксперт Козлова покачала головой, её лицо выражало бессилие. – Пока, к сожалению, ничего, товарищ полковник. Ни следов борьбы, ни ДНК, ни отпечатков. Снотворное настолько сильное, что жертва не сопротивлялась. Единственное – на одежде второй жертвы были обнаружены микроволокна, схожие с теми, что мы нашли на Алине Захаровой. Это подтверждает, что, скорее всего, действовал один и тот же человек, и, возможно, он использует одну и ту же «рабочую одежду» или транспорт. Но эти волокна очень распространены, ничего конкретного, чтобы выйти на след.

– Значит, продолжаем в том же духе, – подвел итог Шилов, ударив кулаком по столу. Ожидаем «сюрприза-подарка» к Женскому дню. Все силы бросить на превентивные меры. И, Валерий Николаевич, мы должны найти этого типа на чёрном седане! Это наш приоритет номер один. А если 8 марта он снова сыграет свою чёртову ноту… всем нам не поздоровится.

Следующие несколько дней, предшествующие 8 марта, прошли в Серебровске в атмосфере скрытого напряжения. Полиция работала на пределе возможностей, улицы были полны патрульных машин, но невидимых для обывателей глаз оперативников под прикрытием было ещё больше. Город замер в тревожном ожидании.

И вот наступило 8 марта. На удивление, день прошёл без происшествий. Цветы дарили, женщины получали поздравления, дети смеялись, в ресторанах звучала музыка. Полицейские рапорты к утру 9 марта были на удивление чисты: никаких громких инцидентов, никаких пропавших без вести, никаких найденных тел.

В УВД повисло странное, почти нереальное облегчение. Но вместе с ним – и новая загадка. Что это теперь? Настоящий подарок от маньяка – не испорченный праздник, демонстрация того, что он может не убивать? Или это была часть его изощренной игры, способ ещё сильнее запутать их, заставить расслабиться? Тогда вопрос: когда теперь ждать его очередного «подарка»? И что это будет за нота?

Тревога не отпускала. Эта тишина была страшнее любого убийства. Она давила, заставляя нервы звенеть.

Синицын и его команда продолжали оперативно-розыскные мероприятия.