Читать книгу Все рассветы – твои… - - Страница 12

Прошлая рабочая неделя, завершившаяся ледяным сканирующим взглядом Арсения Фирсова, осталась за толстыми стенами «AFG Technologies». Теперь, в субботний вечер, реальность Варвары сузилась до размеров двухкомнатной квартиры на Южно-Моравской, пахнущей свежей краской, древесной пылью и… мамиными пирогами. Это был островок хаоса, но хаоса созидательного, наполненного не отчетами, а надеждами.

Последние коробки, похожие на бумажные скалы, все еще громоздились в углах, но основные контуры жизни были уже расставлены: диван у стены, книжные полки, ждущие своего содержимого, кухонный стол, застеленный новой, чистой скатертью. В густом и теплом воздухе смешались запах древесины и клея от нового, еще пахнущего магазином кухонного гарнитура, сладковатый аромат сдобного теста и едва уловимый дух усталости, приятной, как после долгой прогулки.

В эпицентре этого творческого беспорядка царила Алевтина Федоровна, мать Варвары. Ее никак нельзя было назвать «старушкой» или «бабкой». Это была небольшого роста, молодо выглядевшая женщина, чей возраст – около шестидесяти – можно было увидеть разве что в паспорте, а не по некоторой седине, изящно уложенной в строгую, но современную стрижку, и не по сетке мелких морщинок у глаз – скорее, от смеха и прищура на солнце, чем от возраста. Она суетилась у новой, еще блестящей плиты, как опытный капитан на мостике корабля. Ее руки мастерицы-хозяйки, ловко управлялись с чайником, сковородками и противнями, из духовки которых уже шел божественный дух.

– Варюша, куда этот диван двинем? Сюда, к стене, или туда, к окну? – раздался звонкий голос Нины из зала. Подруга Варвары, среднего роста яркая блондинка с хулиганскими веснушками на носу, сдвинув с места тяжеленный диван, стояла, уперев руки в боки. На ней были старые джинсы и футболка с каким-то ироничным принтом, а на лице – выражение полной готовности к подвигу.

– К окну, сбоку, солнце не будет на него падать, – отозвалась Варвара, с усилием вскрывая коробку с маркировкой «Хрупкое. Кухня. Посуда».

– Ма-ам! – капризный, на грани истерики, голос донесся из глубины квартиры, где Алена, сидя на полу в окружении гор своих вещей, ворошила очередную коробку. – Я уже все перерыла! Где зарядка от телефона? Ты ее специально спрятала?! Как я теперь буду с Лерой созваниваться? Она мне про Сашу из параллели должна была все рассказать!

– Алена, прекрати истерику, – голос Варвары прозвучал устало, но твердо. – Зарядка в синей сумке с проводами, которую ты сама же и закинула в самый угол. И хватит уже сидеть в телефоне, иди, помоги бабушке на кухне накрывать на стол.

Нина, услышав это, фыркнула и, подойдя к Варваре, тихо прошептала:

– Ну как, Варюш, осваиваешься? Не только с комодами, но и с новым-то начальством своим, суровым? Говори, там к тебе кто-нибудь симпатичный подкатывает уже? Этот Максим, например? Он хоть ничего такой?

Варвара устало улыбнулась, доставая из коробки завернутые в газеты чашки.

– Нинуль, все нормально. Коллектив вроде спокойный, люди вполне адекватные. Присматриваюсь еще. – Она умышленно опустила все: и равнодушный взгляд Фирсова, и ледяную власть Анны, и настойчивое дружелюбие Максима. Это был ее священный вечер, ее личное пространство, куда работа со своими стрессами не имела доступа.

В этот момент подошла Алевтина Федоровна, вытирая руки о фартук.

– Доченька, ты уж освоилась?.. Зарплата хорошая, говоришь? А квартплату тут вот уже выставили, – она понизила голос, – не дешево, я тебе скажу. И в школе… эти поборы, тоже скоро…

– Мам, все хорошо, – Варвара мягко перебила ее, положив руку ей на плечо. – Все рассчитано. Я все просчитала еще в Москве. Хватит и на квартплату, и на школу, и даже немножко останется на хлеб с маслом. Не волнуйся ты так.

Наконец, последняя коробка была вскрыта, диван встал на свое место у окна, а Алена, отыскав-таки зарядку и успокоившись, помогла расставить на столе тарелки. Финальным аккордом стал огромный, купленный Ниной в лучшей кондитерской города чизкейк, тот самый, что обожала Варвара, и мамины пироги – с капустой, с яблоками и с мясом, румяные, пышные, пахнущие детством.

Они уселись за стол, заваренный душистый чай дымился в чашках. Разговор, наконец, стал самым обычным, бытовым, уютным. Нина с упоением рассказывала о скандале в своем отеле «Марриот» на проспекте Революции, в котором она работала администратором, где какой-то знаменитый блогер устроил истерику из-за отсутствия подушек с памятью формы. Алевтина Федоровна делилась дачными новостями: как соседка Вера Ивановна вырастила гигантский кабачок, а кроты снова копают… Алена, на время забыв о подружках в телефоне, с жаром обсуждала с Ниной, какие кроссовки теперь в моде и где их можно достать в Воронеже. Говорили о предстоящей поездке на дачу в Ямное на выходные, о том, что нужно купить новые шторы в гостиную, о том, какая странное и дождливое в этом году уходящее лето.

Варвара молча слушала, отламывая крошечные кусочки от ломтя чизкейка. Она смотрела на их лица – на озабоченное и любящее лицо матери, на смеющееся, преданное лицо подруги, на сосредоточенное, личико подрастающей дочери. Они были здесь. Все ее племя, ее тыл, ее главный актив. Мягкий свет нового торшера, который они с Ниной только что собрали, заливал комнату теплым желтым светом, делая ее по-настоящему уютной, своей.

Она почувствовала, как тяжесть недели понемногу отступает, растворяясь в этом простом человеческом тепле, в запахе чая и домашней выпечки. Глубокий, ровный покой наполнил ее изнутри.

Все наладится, – поймала она себя на этой мысли, глядя, как Алена смеется над рассказом Нины. Обязательно наладится. Ради этого. И это была уже не надежда, а тихая, непоколебимая уверенность.