Читать книгу Все рассветы – твои… - - Страница 22

Выйдя из стеклянных объятий офиса, Варвара вдохнула полной грудью, и ей показалось, что она не просто вышла на улицу, а всплыла из глубин холодного, безвоздушного океана. Воздух был удивительным на вкус – острым, прозрачным, с четкими нотами опавшей листвы, мокрого асфальта и далекого дымка из каких-то печных труб. Небо, очистившееся от утренней измороси, было теперь высоким и бесконечно чистым, цвета бледной бирюзы на востоке и теплого сиреневого золота на западе, где садилось осеннее солнце, нежное и неяркое. Его косые лучи заливали улицы жидким медом, превращая лужи в расплавленное золото, а фасады домов – в теплые пастельные полотна.

Она не села сразу в машину. Ей отчаянно нужна была эта пауза, этот переход. Несколько минут она просто шла по тротуару, глуша каблуками шуршащие ковры из листьев, чувствуя, как холодный ветерок остужает ее разгоряченные щеки и развевает пряди волос, выбившиеся из строгой прически. Она сняла перчатки, чтобы кожей ладоней ощутить свежесть воздуха, и засунула их в карман пальто. В груди что-то болезненно и медленно разжималось.

Дорога до школы заняла не больше двадцати минут. Солнце уже почти коснулось крыш домов, когда она припарковала свою «Октавию» рядом с другими родительскими машинами. Из распахнутых дверей спортзала доносился приглушенный, но мощный гул – крики, свист, гулкий удар мяча о пол. Сердце ее сжалось от знакомой смеси гордости и вины. Она всегда приходила сюда с этим чувством.

Войдя внутрь, ее обдало плотной волной теплого, густого воздуха, пахнущего краской для разметки, мастикой для пола, потом и апельсиновым соком из пачек, которые жевали малыши на трибунах. Зал был полон. Яркий свет софитов выхватывал из полумрака летающий над сеткой бело-синий мяч, напряженные лица спортсменок, взметнувшиеся в атаке руки. На трибунах бурлило море эмоций – родители вскакивали с мест, размахивали руками, кричали что-то хриплыми от напряжения голосами.

Варвара прижалась спиной к прохладной стене у входа, не решаясь пробираться сквозь толпу. Она была словно чужая на этом празднике жизни – в своем строгом деловом платье и пальто, с неизменной объемной сумкой через плечо, где внутри, как черная дыра, лежал ноутбук с недописанным отчетом и памятью о сегодняшнем провале. Ее взгляд метнулся по площадке, выискивая родную белую майку с синими полосами и номером «11».

И вот она увидела ее. Алена стояла на подаче, сосредоточенная, подбросила мяч, ударила – четко, сильно. Мяч ввинтился в противоположную площадку, заработав очко. По спине Варвары пробежала гордость. В этот момент Алена обернулась, ища в толпе знакомое лицо. Их взгляды встретились. Лицо девочки озарила быстрая, счастливая улыбка. Варвара помахала ей, изо всех сил стараясь вложить в этот жест всю свою любовь и поддержку. «Я здесь, я с тобой», – кричало каждое движение ее руки.

Но мысленно она была не здесь. Перед глазами снова стояло каменное лицо Арсения Георгиевича, слышался его ледяной голос: «Будьте внимательнее. Кардинально внимательнее». Цифры из отчета плясали перед глазами, накладываясь на бегущих по площадке девочек. Она ловила себя на том, что вместо слежения за игрой считает, сколько минут у нее еще есть, чтобы вернуться домой и сесть за компьютер. И чувство вины накрывало с новой, удушающей силой.

Игра шла на равных, счет то и дело сравнивался. Но к финальным минутам стало ясно – силы соперниц, более рослых и мощных, были на исходе. Команда Алены проиграла последний решающий сет с разницей всего в два очка. Финальный свисток прозвучал как приговор.

Девочки сникли. Алена стояла, опустив голову, вытирая рукавом майки лицо, с которого градом лил пот и – Варвара это угадала – слезы досады. Подойти первой было нельзя – нужно было дать ей немного прийти в себя с командой, в кругу своих.

Когда самые острые эмоции немного улеглись и команда разошлась, Варвара подошла к дочери. Та молча натягивала спортивные штаны поверх шорт.

– Ален, – тихо сказала Варвара, касаясь ее плеча.

Алена резко обернулась. Глаза ее были красными, но она яростно смотрела в пол, не желая показывать слабину.

– Ничего, дочка. Главное – участие. Ты была сегодня лучшей на площадке, я видела! – произнесла Варвара заученную, правильную фразу, и сама же почувствовала ее фальшивую, пластмассовую неутешительность. Это были слова для чужого ребенка.

Алена лишь мотнула головой, сдерживая подкатывающий к горлу ком.

– Да ладно, мам. Проиграли и проиграли. Ничего особенного.

Она соглашалась чисто внешне, из вежливости, но Варвара видела – эмоциональная досада, горькое чувство несправедливости и собственной неудачи еще долго будут сидеть в ней раскаленным шаром.

Дорога домой прошла почти в молчании. Алена уткнулась в телефон, отвечая на соболезнующие сообщения от подруг. Варвара не мешала ей, понимая, что сейчас любое слово может сорвать плохо приклеенную крышку самоконтроля.

Только когда они зашли в квартиру, пахнущую уютом и домашним теплом, и скинули верхнюю одежду, напряжение начало понемногу спадать.

– Ну как ты? – спросила Варвара, наливая в две кружки горячий чай с лимоном и медом. – Сильно расстроена?

Алена, пожала плечами, устроившись на кухонном диванчике.

– Да нормально. Обидно, конечно. Они просто физически сильнее были. Ладно, в следующий раз будем готовиться лучше.

Она сделала глоток чая и поморщилась.

– Горячо.

– Осторожнее. Много уроков задали? – перевела разговор Варвара, садясь рядом.

– Как обычно. Математика, сочинение по «Повестям…», этот дурацкий проект по биологии про инфузорий… – Алена закатила глаза, и в этом жесте было уже что-то от обычной, живой девочки-подростка. – А у нас сегодня Машка с Ксюхой поссорились из-за контрольной по английскому, чуть не подрались на перемене.

– И из-за чего? – Варвара с интересом приподняла бровь, с наслаждением отвлекаясь на школьные драмы.

– Да Ксюха списала у Машки, а та ее сдала. В общем, война. А еще нам сегодня физрук сказал, что, возможно, поедем в декабре на областные соревнования, если пройдем отбор.

– Это же здорово!

– Ну, посмотрим, – Алена скептически хмыкнула, но в глазах заблестел азарт.

Они еще немного поболтали о пустяках – о новых сериалах, о том, что бабушка звонила, соскучилась, о том, что кошке Маркизе нужно купить новый корм. Это был обычный, бытовой, уютный разговор, сотканный из мелочей. И глядя на дочь, которая уже улыбалась, вспоминая какие-то смешные моменты с урока, Варвара чувствовала, как та тяжесть, что давила на нее с самого утра, понемногу отступает. Здесь, в этих стенах, не было места ни Арсению Георгиевичу, ни Анне, ни коварным цифрам. Здесь был ее настоящий, живой и самый важный мир. И его нужно было защищать любой ценой.