Читать книгу Все рассветы – твои… - - Страница 37

Струя холодного воздуха из вентиляции над креслом была единственным движением в замкнутом пространстве бизнес-класса. За иллюминатором проплывала белая, пушистая вата облаков, под которой угадывалась уже не воронежская, а подмосковная земля. Арсений, уткнувшись в экран ноутбука, делал вид, что погружен в отчетность по «Глобалу», но его внимание было рассеянным. Уголком глаза он наблюдал за Варварой.

Она сидела неподвижно, почти статуей, уткнувшись в распечатанные файлы по «Гипериону». Второй день подряд. Она не отвлекалась на бортпроводников, не смотрела фильмы, не пила предложенное шампанское. Ее пальцы, изящные и быстрые, водили по полям, оставляя пометки на полях аккуратным, убористым почерком. На лице – сосредоточенная, отрешенная замкнутость. Тишина между ними была практически стеной, с отголосками недавнего разговора с Анной. Он чувствовал это напряжение, как физическую тяжесть.

– Все ясно с моделью? – спросил он наконец, не глядя на нее, больше чтобы разрядить атмосферу, чем из-за реального интереса.

Она не подняла глаз, продолжая водить пальцем по столбцу цифр.

– Анна передала данные. Есть вопросы по допущениям в прогнозе выручки. Проверю, – голос ее был ровным, без эмоций, чисто рабочим.

«Зачем он меня сюда притащил? – билась назойливая мысль у нее в голове, мешая сосредоточиться. – Чтобы уколоть Анну? Показать ей ее место? Я не пешка в их корпоративных или, уж простите, личных играх. Ладно. Неважно. Важно только одно – я не имею права ударить в грязь лицом. Не перед ним, не перед этими московскими акулами, и уж тем более не перед собой. Только бы не подвела. Только бы все перепроверить».

***

Офис компании «Орион» в Москве дышал дорогой сдержанностью. Глубокие ковры, приглушенный свет, строгие картины на стенах и запах дорогой кофе-машины, доносящийся из соседней комнаты. Но за этой внешней цивилизованностью скрывалась стальная хватка. Во главе стола переговоров сидел Петр Игнатьев, финансовый директор «Ориона», мужчина с лицом бухгалтера-аскета и глазами профессионального игрока в покер. Его команда, подстать ему, – несколько молодых, но уже обветренных жизнью в большом бизнесе специалистов.

– Ваши прогнозы по маржинальности, господа из Воронежа, выглядят… излишне оптимистично, – начал Игнатьев, едва закончились светские приветствия. Его голос был сухим, как шелест старых бумаг. – Рынок перенасыщен. Конкуренция диктует другие цифры. Мы видим здесь риски. Серьезные риски. И чтобы их нивелировать, нам необходимы существенные скидки на старте проекта.

Началась атака. Арсений, привыкший к таким разговорам, уже готов был парировать, опираясь на стратегию, подготовленную Анной. Но в этот момент он увидел, как Варвара, сидевшая рядом, чуть заметно побледнела. Ее глаза, бегавшие по ее же экрану ноутбука и распечаткам, вдруг остановились на одном из листов, присланных Анной. Ее пальцы замерли.

«Устаревшие данные, – ударило ее осознание с силой токового разряда. – По коэффициенту инфляции в сегменте B2B на следующий квартал. Здесь цифры полугодовой давности. Их же обновили две недели назад, я сама видела циркуляр! Это… подстава. Чистейшей воды. Она знала, что здесь будут копать, и подложила мне свинью. Расчет на то, что я не проверю, или замешаюсь, или свалю на нее».

Сердце на мгновение ушло в пятки, оставив во рту вкус меди. Но паника, длившаяся доли секунды, сменилась леденящим, абсолютным спокойствием. Цифры были ее крепостью. Ее стихией. И здесь, среди цифр, она чувствовала себя неуязвимой.

– Петр Сергеевич, – ее голос прозвучал на удивление твердо и ясно, заставив Игнатьева прервать свою тираду. – Я понимаю вашу озабоченность. Однако предложенные вами коэффициенты для расчета дисконта основываются на устаревшей рыночной аналитике. Если мы возьмем свежие данные, а я, простите, имела возможность с ними ознакомиться из открытых источников Росстата и отраслевых альманахов, которые, к слову, были опубликованы позже, чем подготовлена эта презентация, – она легким движением руки отодвинула злополучный лист, – то картина окажется менее драматичной.

Арсений смотрел на нее, и его первоначальная настороженность («Косяк? В данных Анны? Слишком явно…») стала сменяться жгучим интересом. Она не оправдывалась, не искала виноватых. Она просто оперировала фактами.