Читать книгу Все рассветы – твои… - - Страница 27

Болезнь накрыла ее внезапно и беспощадно, словно воспользовавшись моментом, когда защитные барьеры были окончательно подточены усталостью и стрессом. Все началось с легкого першения в горле и озноба, на которые она не обратила внимания, списав на предпраздничную суету и промозглый холод воронежского декабря. Но уже к вечеру следующего дня Варвара лежала пластом, сраженная вирусом, который словно вывернул ее наизнанку.

Тело ломило так, будто по нему проехался каток, каждый сустав отзывался тупой, ноющей болью. Температура зашкаливала, сбиваясь ненадолго жаропонижающими и упорно поднимаясь к ночи, заставляя метаться в промокшей от пота постели. Грубый, раздирающий кашель сотрясал легкие, а горло было таким воспаленным, что даже глоток воды давался с трудом. Слабость была абсолютной – она с трудом добиралась до кухни, чтобы вскипятить чайник, и это путешествие по сорока пяти квадратам квартиры казалось ей марафоном.

Двухкомнатная квартира, обычно такая уютная и своя, превратилась в болезненный изолятор. За окном, покрытым причудливыми морозными узорами, лежал застывший, белый от инея Воронеж. Вечерами зажигались гирлянды, мигали разноцветные огни на ёлках во дворе, но все это казалось чужим, далеким, словно происходящим на другом конце планеты. Она нарядила свою небольшую искусственную ёлочку еще до болезни, но сейчас ее сияние лишь подчеркивало мрак ее состояния, не принося ни капли радости. Настроение было на нуле, праздник умер, не успев родиться.

На тумбочке у кровати стоял целый полк медикаментов: термометр, который она брала в руки каждые полчаса, пачки таблеток, сироп от кашля, горы использованных салфеток. Постоянным спутником был термос с чаем – лимонным, с обжигающим медом, который она пила литрами, пытаясь согреться изнутри от озноба и смыть болезнь. Телевизор работал круглосуточно, тихо бубня какими-то новогодними концертами, улыбающимися дикторами и повторяющимися трещащими хитами. Она почти не смотрела на экран – это был просто фон, белый шум, заглушающий давящую тишину одиночества.

Ее мир сузился до размеров кровати и экрана смартфона. Коммуникация с внешним миром шла через него.

Звонки стали ритуалом, повторявшимся изо дня в день.

Мама, Алевтина Федоровна, звонила каждое утро и каждый вечер. Ее голос, обычно такой твердый и мудрый, сейчас дрожал от беспокойства: «Доченька, ну как температура? Дышишь глубоко? Горло полоскала с содой? Может, я приеду? На первой же маршрутке!». Варвара отнекивалась, пытаясь сквозь хрипоту убедить, что все под контролем.

Алена, находившаяся у бабушки, чтобы не заразиться, звонила реже, но ее звонки были глотком свежего воздуха. «Мам, ты как? Скучаю. Бабушка пирожки с капустой печет, жаль, ты не попробуешь. Поправляйся скорее, а то тут без тебя скучно». В ее голосе слышалось искреннее сочувствие и тоска.

Нина гремела на другом конце провода, как ураган. «Варь, я тебе сейчас же готовлю куриный бульон! Настоящий, ядреный, с чесноком и перцем! Ты только не двигайся! Лежишь? Лежишь?! Пьешь много? Немедленно ложись и пей! Я завтра примчусь!». Ее энергия и забота были почти осязаемы.

Максим позвонил один раз, накануне праздников. Его голос звучал деловито-сочувственно: «Варвара Алексеевна, держитесь! Не переживайте ни о чем, все отчеты по закрытию года под контролем. Вместо вас временно все курирует наш незаменимый старший бухгалтер, Людмила Семеновна. Выздоравливайте, вам надо набраться сил». Упоминание о Людмиле Семеновне заставило Варвару внутренне сжаться – она представила, как та теперь хозяйничает в ее документах.

Сообщения были разными.

Корпоративный чат взорвался общим, безликим поздравлением от HR-отдела с надерганными из интернета картинками и стандартными пожеланиями. Она пролистала его без интереса.

Личное СМС от Анны Лашиной пришло 31 декабря, вечером. Оно было выверенно-вежливым и абсолютно пустым: «Варвара Алексеевна, выздоравливайте. С наступающим Новым годом. А. Лашина». Никаких личных обращений, никаких вопросов – чистая формальность, от которой стало еще холоднее.

А вот сообщение от Арсения Георгиевича стало неожиданностью. Оно пришло глубокой ночью под бой курантов. «Варвара Алексеевна, желаю вам поскорее поправиться. Не торопитесь выходить, здоровье важнее. Пусть новый год принесет вам сил и покоя. С праздником. А.Фирсов». Она перечитала его несколько раз, вглядываясь в каждое слово, пытаясь найти скрытый подтекст, упрек в неработоспособности, иронию. Но не нашла. Только сдержанную, но искреннюю, человечную вежливость. Это «сил и покоя» тронуло и удивило до глубины души, вызвав необъяснимую теплоту посреди лихорадочного озноба.

Но главным спасением, единственным развлечением и окном в другой мир стало виртуальное общение. А именно – чат и ежедневные сообщения от «Рузвельта».

Её телефон стал проводником в мир, где не было температуры и боли. В общем чате «За 30+» кипела своя жизнь. «КотУченый» жаловался на оливье, который у него не получился, «МарьИванна» выкладывала фото кота в колпаке Деда Мороза, «Жорик» сыпал новогодними тостами, а «Итальянец» засыпал всех красивыми открытками с видами заснеженных Доломит. Она лишь пассивно наблюдала, не имея сил участвовать.

Но Артур был настойчив. Его сообщения приходили каждый день, становятся ярким пятном в монотонной череде болезненных часов.

«Рузвельт: Варюш, ты как? Живая? Держишься? Представляю, какая ты сейчас зайка бледная, под одеялком лежишь, бедолага. Шампанское хоть виртуально пьешь? Я тут за тебя уже бокал поднял! За твое скорейшее выздоровление!»

Варвара, улыбнувшись сквозь слабость и разбитость, с трудом печатала в ответ:

«Варюша17: Спасибо, Артур. Выпить мне нельзя, мое шампанское – это то, что доктор прописал – чай с лимоном и медом. А на зайку я не похожа. Больше на больного ёжика, который хочет, чтобы его не трогали. И, если честно, не люблю я этих обращений – зайки, рыбки, кошечки. Мне претит такое. Учти на будущее».

«Рузвельт: Принял! Ёжик, так ёжик. Колючий, независимый, самодостаточный. Мне нравится! Значит, будем лечить ёжика юмором и виртуальным вниманием. Как дела с температурой? Кашель горло дерет?»

Его внимание было простым, ненавязчивым и безопасным. И не требовало ничего взамен, кроме нескольких слов в ответ (во всяком случае, пока). Оно грело куда сильнее, чем ее одеяло. Он рассказывал анекдоты, присылал смешные видео с животными, делился забавными случаями из своих новогодних дней. С ним она могла забыть, что она – больная, одинокая, брошенная на произвол судьбы бухгалтер с кучей проблем. Она была просто «Варюшей17», виртуальной собеседницей с острым язычком. Это был простой и безопасный способ почувствовать себя не забытой, не выброшенной из жизни, и как-то пережить утомительное, монотонное время болезненности, растянувшееся в бесконечность.